Тусклый багровый свет пульсировал в ее центре, словно сердце, линии сигила медленно «текли» и переплетались, словно змеиное кубло. Едва я на неё взглянул, как в висках застучало, словно у меня резко подскочило кровяное давление. Как будто чья-то чужая воля решила проникнуть в мой разум, прочесть мои мысли, раскрыть все мои тайны.

— Не смотри на сигил! — рявкнул Каин, хватая меня за плечо и резко отворачивая.

В тот же миг Нагльфар рванул вперед с такой силой, что несколько грешников, вмёрзших в лёд у самых врат, взорвались осколками ледяной плоти. Корабль врезался в массивные ворота, сотрясая их, но они не поддались — лишь раздался оглушительный звон, будто ударили в гигантский колокол.

Чёрный металл затрещал, барельефы падших ангелов зашевелились, изгибаясь в муке, и между створками показалась тонкая кровавая щель. Огненный свет хлынул наружу, смешиваясь с ледяным туманом, и в нём замелькали тени — высокие, изломанные, с распростёртыми крыльями, словно сломанными веерами.

Мы замерли, вперившись в эту щель, из которой сочился жутковатый полумрак. В воздухе запахло серой и гниющей плотью, а в ушах зазвучал низкий, почти инфразвуковой гул — будто само пространство стонало от нашего вторжения.

Тени у ворот удлинялись, их контуры дрожали, как пламя. Вот одна из них резко дёрнулась, и я увидел глаза — не просто тёмные пустоты, а горящие, как расплавленная сталь, пронзительные и бездонные. В них читалась не просто злоба — а презрение, древнее, как само время.

— Презренные людишки… — Донесся шёпот этой твари, пробирающий до костей. — Вы пожалеете, что осмелились явиться сюда… Даже смерть не принесёт вам освобождения!

— Успокойся, Бафомёт[1]! — Упырь вышел вперёд и поднял руку, приветствую одного из князей ада. — Ты меня не узнаёшь, страж ворот?

Тень замерла. Огонь в ее глазах вспыхнул ярче, как будто вспоминая что-то забытое.

— Каин? — изумленно прошипел Бафомёт. Его свистящий шёпот превратился в гул, сотрясший даже лёд под судном. — Ты осмелился вернуться? После того, что натворил? После бегства в тени, как крыса?

Бафомёт шагнул вперёд, и ворота распахнулись шире. Лед под его копытами почернел, покрываясь паутиной трещин. Его призрачная фигура превратилась в огромного сгорбленного демона с рогами, изогнутыми, как у горного барана, и кожей, покрытой глубокими «морщинами», из которых сочился тусклый огонь.

Тело — мускулистое, будто высеченное из гранита, дышало такой неестественной и дикой мощью, которой не могло быть у простого смертного. Кожистые крылья, когда он их расправил, напоминали чёрные паруса корабля-призрака — в многочисленных прорехах, но всё ещё способные нести своего хозяина. Да и когти на них были будь здоров!

— Я не бежал, — холодно ответил Упырь, не отводя взгляда, — я был изгнан. По твоему же приказу, чтобы не чинить раздора и кровопролития среди князей Ада? Или ты уже забыл, как гнал меня до самого Лимба[2]?

Бафомёт недовольно фыркнул, и из его мясистых ноздрей вырвались струйки серы.

— Твои слова не дороже дерьма с восьмого круга[3]! Ты бежал, когда твой план… или план твоей долбаной мамаши — Лилит, провалился! Вы хотели ввергнуть в хаос саму Преисподнюю! Ты хотел стать равным нам — Князьям Ада! — Он топнул копытом, и нас обдало ледяным крошевом. — И теперь ты возвращаешься? — Его голос стал ледяным. — Ты совсем, что ли, страх потерял?

Каин не дрогнул. Его бледное лицо оставалось неподвижным, но в глазах вспыхнул тот самый огонь, который когда-то заставил дрожать даже князей Преисподней.

— Страх? — Он усмехнулся. — Ты прав, Бафомёт — я его потерял. Но, не потому, что слаб и жалок. А потому, что теперь мне нечего терять…

Демон дико зарычал, и из его пасти вырвался клуб дыма, пропитанного адской вонью. Глаза вспыхнули, как раскалённые угли, и на мгновение показалось, что даже лёд под его ногами загорится от этого взгляда. Но упырь не дрогнул. Он сделал шаг вперед, и его тень, неестественно длинная и зловещая, упала прямо на кровавый символ в центре ворот.

— Я пришёл не воевать, Бафомёт! — хрипло произнёс Каин. — Я пришёл говорить! С Ним!

Неожиданно повисшая тишина давила на мозги тяжелее свинцового неба Преисподней. Даже ледяной ветер, пронизывающий девятый круг, замер. Бафомёт медленно наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь.

— Он не принимает! — прошипел демон. — Ты навечно лишён права на встречу с Ним.

— Право? — Упырь вскинул руку, и в ладони его вспыхнула тонкая, как нить, серебряная цепочка, на конце которой висел крошечный кристалл, мерцающий изнутри почти живым светом. — А как тебе это?

Бафомёт замер. Даже его дыхание, гулкое и горячее, стихло.

— Где ты это взял? — прошептал он, и в его голосе впервые прозвучало что-то, похожее на страх.

— Разве это так важно? — вопросом на вопрос ответил Каин.

Он поднял кристалл выше. Свет его вспыхнул ярче, и в тот же миг кровавый «сигил Люцифера» на воротах замка странным образом среагировал на этот свет. Линии, казалось, дрогнули, как живые, а затем замерли. Пульсация в центре «печати» замедлилась, словно чьё-то невидимое сердце замерло от узнавания.

— Этого не может быть… — прохрипел Бафомёт, пялясь на сигил во все глаза.

— Может, — тихо, но с ледяной уверенностью в голосе произнес Каин.

Кристалл в его руке пульсировал в такт с ослабленным сердцебиением печати, словно между ними проснулась древняя связь, забытая всеми. Воздух замер, даже тени в проёме ворот застыли, словно демоны тоже затаили дыхание. Бафомёт отступил на шаг.

— Ты… — он прошипел, и в его голосе больше не было ни гнева, ни насмешки, только ужас, глубокий и древний. — Ты осмелился дотронуться до Сердца Утренней Звезды?

Каин не ответил. Он просто смотрел на демона, и в его глазах отражался свет кристалла, который во всём Аду никому не под силу было потушить.

— Что это? — прошептал я.

— Молчи, смертный! — рявкнул Бафомёт, но уже без прежней уверенности. — Ты не понимаешь, что ты видишь! Это — фрагмент Его первородной Сути, утерянной в момент Падения! Капля, не больше…

— Но даже капля Его первоначального Огня может повергнуть Ад в прах, если она зажжётся в руках того, кто знает, как её пробудить! — припечатал Каин. — А я знаю!

Я отшатнулся, чувствуя, как по коже бегут мурашки, а сама реальность вокруг начинает трещать по швам. Кристалл в руке Каина больше не казался просто светящимся камнем — теперь он пульсировал, как живое сердце. И с каждым его «ударом» весь девятый круг наполнялся странным звоном, словно где-то в глубинах бытия звонили колокола, запущенные ещё до сотворения мира.

— Остановись, безумец! — заревел Бафомет, а остальные демоны завыли ему в унисон.

А я наконец-то, понял, что низверженный Люцифер не просто потерял Небеса. Он лишился своей прежней Сути, своего первородного Света. И капля этого Божественного Огня Творения, способного пробудить в Повелителе Ада нечто, что даже сами князья Ада боялись пробуждать, навечно застыла в кристалле.

— Ты не посмеешь! — продолжал хрипеть Бафомёт. — Да и не сможешь! Ты всего лишь смертный, пусть и во втором поколении. Ты — ничто. Дитя Лилит! Ты тоже отродье Тьмы, а не Света!

— Да, всё так, — спокойно произнёс Каин, но в его словах прозвучала такая сила, что все окружающие её почувствовали. — Но, я тот, кто отмечен Его личным проклятием! Я тот, кто еще помнит Его Имя, когда все остальные постарались его забыть. И я тоже, как и Люцифер — тот, кто Ему не поклонился… Так хочешь проверить, получится у меня или нет?

И в этот момент кристалл вспыхнул. Сигил на воротах изменился — изнутри хлынул свет, но уже не багровый, не адский, а белый, как первое утро нового и чистого мира.

Ворота задрожали. Барельефы падших ангелов закричали голосами, полными боли и ужаса.

— Нет! Потуши его! — закричал Бафомёт, закрываясь рукой от этого яркого света. — Ты ведь тоже издохнешь, Каин!

— Плевать! — пожал плечами упырь. — Этому миру всё равно ничего не осталось…