— Легко сказать…

Прародитель внезапно шагнул ко мне и положил руку мне на плечо. Холод пронзил тело, но внутри, там, где таился Всадник, что-то ответило горячим трепетом.

— Они уже идут за тобой, — тихо сказал прародитель. — Ты должен решить: будешь ты бежать или встретишь их как равный?

— А если я не готов?

— Тогда умрешь. Не так, как мы — окончательно. Но перед смертью ты все равно поймешь — это и был твой настоящий путь.

— Ну что ж… — Я глубже вдохнул. — Похоже, у меня нет выбора.

— Выбор есть всегда, — качнул головой прародитель. — Надо лишь правильно выбрать…

Старик сделал шаг назад, и тени сомкнулись вокруг него, словно накрыв широким плащом.

— … и осознать его! — И прежде чем я успел что-то ответить, пространство вокруг нас дрогнуло, и прародитель исчез, вернув меня в родовое святилище, где меня уже заждался Вольга Богданович.

— Спасибо, Хранители, за помощь! — Мертвец поклонился в пояс на все четыре стороны.

Я тоже поклонился, и мы вместе вышли из храма на утопающее в вечерних сумерках кладбище.

— Смотрю — не веселы думы-то? — произнёс Вольга Богданович, пока мы шагали к особняку по аллее. — Поделишься со стариком? — вопросительно приподнял он одну бровь и сдвинул на затылок свою заплесневевшую в склепе треуголку.

Вольга Богданович ждал моего ответа, а его глаза мерцали в полутьме. Я тяжело вздохнул, ощущая, как мой «сосед по палате» (ну, как я мог им быть, а он — мной?)скованный заклинанием, отделенный ментальной стеной от моего сознания, будто шевельнулся в ответ на мои мысли.

— Просто устал, дед… — наконец выдавил я. — Устал от всего этого… Пророчества… Судьбы…. Ловушки, расставленные века назад. Ты же понимаешь, как это всё давит и не даёт спокойно продохнуть?

— Понимаю, — кивнул покойник, его голос внезапно стал мягче. — Но усталость — это роскошь, на которую у нас нет времени.

Я молчал, разглядывая тени деревьев, тянущиеся через дорожку кладбища. Вольга Богданович терпеливо ждал, его пальцы постукивали по рукояти трости — глухо, словно удары по крышке гроба.

— Представь, — наконец заговорил покойник, — что ты камень, брошенный в воду. Круги расходятся, события цепляются одно за другое, а ты… ты уже не просто камень. Ты — центр вихря. Даже если захочешь остановиться, волны уже не унять.

— Поэтично, дед, — усмехнулся я. — Только мне от этого не легче.

Старик внезапно замер, его глаза сузились, а тон стал жестким:

— Легко? Ха! Твои предки громили супостатов, посягнувших на нашу родину! Сражались с врагами рода, с ангелами и демонами, умирали за идеалы, которые иногда даже не до конца понимали! А ты хочешь лёгкости?

От его слов по спине пробежали мурашки.

— Я хочу понять, — резко выдохнул я. — Кто я? Пешка? Оружие? Или… — голос срывался, — или у меня всё же есть выбор?

Вольга Богданович резко остановился. Тень от его треуголки скрыла лицо, но я почувствовал, как его губы растянулись в кривой ухмылке.

— Выбор? — прошипел он. — Ты уже выбрал. Когда обрёл дар! Когда в тебе возродился всадник. Когда ты использовал «Гнев Господень». Когда вступил в кровавую схватку с демоном Раавом. Когда услышал Хаос, а позже и узрел его, и не сошёл с ума. — Мертвец шагнул ближе, обдавая меня едва заметным запахом тления. — Вопрос здесь стоит не в выборе — вопрос в другом… выдержит ли такие потрясения твоя душа, Ромка?

Его слова повисли в воздухе, густые, как кладбищенский туман. Я не ответил. Не потому, что не знал — потому что боялся. Боялся, что ответ на этот вопрос уже есть, и он мне не понравится.

— Ладно, — проворчал мертвец. — Хватит на сегодня философии. Тебе надо готовиться…

— К чему? — спросил я, но тут же сам понял.

Тени на границе миров сгущались: раньше или позже — скорее, раньше — мне предстояло встретиться с ними лицом к лицу. С теми, кто охотился за мной, с теми, кто знал истинную цену моего дара и моей силы.

— Конечно же, к битве, — усмехнулся мертвец, подтвердив мои догадки. — Разве может быть иначе?

Мы остановились перед особняком, и разыгравшийся ветер шевелил его полы его слегка истлевшего камзола.

— Пойдем, — сказал Вольга Богданович, похлопав меня по плечу. — У нас осталось мало времени… а тебе еще надо научиться, как случайно не сдохнуть. Ты ведь в магии, не обольщайся, совсем ни бум-бум — без году неделя!

В общем, и возразить на это мне было нечем — с момента моего обретения дара прошло всего лишь несколько месяцев. И тягаться с опытом многовековых «магистров и гроссмейстеров» магии, как их любят называть писатели подобного чтива, мне было совершенно нереально.

В большой гостиной особняка мы застали за щедро накрытым столом распивающих «чаи» всех оставшихся без нашего с дедулей пригляда гостей. Хорошо имелась Пескоройка, которая и проследит за всеми, и никакого непотребства творить не даст! С ней не забалуешь! Идеальная охранная система! А по сути — намного больше. Причём, не бездушная, как какая-нибудь машина, а псевдо-разумная сущность реально радеющая за своё дело.

За большим столом обнаружился Афанасий, о чём-то мило щебечущий со своими пра-пра-пра (и так далее) внучками, и старая ведьма Глория, о чём-то шепчущаяся с Черномором, и слегка мрачноватый отец Евлампий, попавший в самый настоящий ведьмовской вертеп. Ну, ничего страшного, инквизитору не привыкать — он и не такого за свою жизнь насмотрелся.

— Тревога!!! — неожиданно громкий голос прорезал воздух. — Враг на границе!!!

Черт! А я и не знал, что Пескоройка так может. Ведь это её голос сейчас прозвучал, и спутать я точно не мог.

После этого возгласа тишина повисла буквально на мгновение, прежде чем все разом пришли в движение.

— Оставайтесь здесь, внучки! — Афанасий одним рывком вскочил из-за стола, а в пальцах уже замелькали бледно-голубые огоньки заклинаний.

— А чего это ты здесь раскомандовался, Странник? — ворчливо проскрипел мертвец. — Если думаешь, что кроме тебя их некому будет защитить — ты глубоко ошибаешься…

— И в мыслях не было, князь! — вполне искренне ответил Афанасий. — Просто помочь хотел.

— Дед, ну ты чего? — укорил я Вольгу Богдановича. — Если это опять Раав — помощь нам совсем не помешает!

На этот раз спорить дедуля не стал, а лишь согласно кивнул. Глория прикрыла глаза и зашептала какое-то заклятье, а Черномор рванул к окну, откинул тяжёлые шторы и подозрительно оглядел широкий двор усадьбы.

— Опять грёбаные демоны? — выругался Черномор.

На этот счет я пока не волновался — враг еще не проник на территорию усадьбы — Пескоройка дала бы об этом знать. Да и так тихо бы не получилось, я помнил предыдущее нападение демона. Тогда вокруг защитного купола бушевал настоящий локальный апокалипсис. Или Раав решил сменить тактику?

Отец Евлампий лишь вздохнул и накрыл ладонью висевший на его груди массивный крест. Священник уже доказал нам всем, что его крест — это не просто символ веры, а настоящее оружие, пропитанное священной силой. Я почувствовал, как мурашки снова побежали по спине, а в кровь насытилась адреналином. Но я был готов к очередному противостоянию.

— Пескоройка, это Раав? — мысленно спросил я, сжимая кулаки — в ладонях уже ощутимо покалывало накопленной силой — я готовился к бою.

Пескоройка уже встречалась с этим исчадьем Хаоса и должна была его распознать. К тому же, её «память» оперировала и воспоминаниями всех предков, кто удостоился чести объединения душ в родовой эгрегор. И я был в курсе, что прародитель уже изгонял Раава из нашего мира.

— Нет, это не Раав, - тут же отозвался дух-хранитель. — Это другая сущность… вернее две сущности…

— И кто же они? — не удержавшись, поторопил я Пескоройку.

— Это упыри, мой мальчик, — как само собой разумеющееся просветил меня дух-хранитель. — И один из них мне прекрасно известен — это Патриарх Каин.

— Слушай, дед, — повернулся я к мертвяку, — а мы, совершенно случайно, никаких упырей в гости не ждём?