В работе этой печати мы тоже с Глашей вместе разобрались. Как оказалось, заклинание попросту «глушило» сигналы человеческих органов чувств, таких как слух, зрение, обоняние, вкус и осязание в отношение ведьмы, запустившей морок. Если бы даже этот фриц умудрился каким-то образом меня схватить, то всё равно бы не понял, что я попал ему в руки.

— Э-э-э… Как это? — Толстяк испуганно заозирался, судорожно схватившись за автомат. — Хайни, ты тоже видел, как он исчез? — Фриц продолжал вертеть головой, водя стволом автомата из стороны в сторону.

Но это его не спасло, и ответа от своего приятеля Хайни он так и не дождался. Я легко шагнул к нему вплотную, вытаскивая из кармана заранее приготовленный нож (самый простой немецкий «складничок», затрофееный после недавней схватки) и, обнажив лезвие, вогнал острую полосу стали толстяку между ребер. Точно в сердце.

Немец вздрогнул, явно не понимая причины острой боли, внезапно его пронзившей, а затем начал медленно валиться на землю. Я едва успел выдернуть нож из его груди, а затем безучастно проследил за его падением. У меня даже в груди ничего не дрогнуло, после того, что я сумел о нём узнать. Не должны такие твари топтать и без того нашу грешную землю, а тем более размножаться!

Когда фриц испустил дух, я вздохнул с огромным облегчением — силы мне пНо епало совсем чуть-чуть. До переполнения резерва было еще далеко. Значит, основатель Афанасий был прав, чем выше поднимаешься в ведьмачьей иерархии, тем больше усилий требуется прилагать, для достижения очередного результата. А выхлоп с каждой убитой «тушки» становится всё меньше и меньше. Но так или иначе, сейчас мне это лишь играло на руку.

— Видел, Гюнтер… — запоздало ответил водитель мотоцикла. — Гюнтер? Гюнтер? — после того, как его приятель замолчал и рухнул на землю, засуетился и второй утырок. — Ты чего, дружище? — безрезультатно взывал он к мертвецу, одновременно пытаясь судорожно нашарить что-то в мотоциклетной коляске, бросая испуганные взгляды по сторонам. Бросаться на помощь упавшему приятелю он отчего-то не спешил.

Меня он не видел и не слышал — печать исправно работала, и я спокойно подошел к мотоциклисту вплотную. Теперь мне стал понятен смысл его телодвижений — он искал автомат, который соскользнул с сиденья, а его приятель запинал «шмайсер» в самую глубину коляски.

Я, чтобы еще раз проверить надежность печати, вытер окровавленный нож о рукав фрица. Никакой реакции. Но стоило мне немного отойти, как он тут же заметил появившиеся вдруг из ниоткуда свежие разводы крови на собственном кителе.

Утырок взвизгнул по бабьи и отпрыгнул назад, наконец-то выдернув за ремень собственный автомат из коляски. Но от себя-то убежать невозможно, и кровавые разводы остались вместе с ним! Не придумав ничего лучшего, фриц полоснул длинной очередью в белый свет, как в копеечку, пройдясь по зарослям кукурузы широким сектором.

Но меня ему подловить таким тупым финтом не удалось — я спокойно стоял за его спиной, ожидая, когда уже там закончит своё сканирование печать «доппеля». Ничего не достигнув, лишь срубив свинцом несколько сочных стеблей кукурузы, Хайни остановился, затравленно оглядываясь по сторонам.

Один раз его глаза с расширенными от испуга зрачками даже мельком прошлись по моей фигуре, но немец, естественно, меня не заметил. Не собираясь помогать своему подельнику, он принялся суетливо дергать ногой механическую педаль кик-стартера мотоцикла, который он заглушил несколько минут назад. Но упрямый агрегат никак не хотел заводиться.

И в этот момент из немца выскочила моя печать, и стремительно всосалась в меня. Дело сделано, живым мне этот испуганный до усрачки фриц совершенно не нужен. Главное, чтобы он реально в штаны от страха не наделал. Как там говорил железный Арни? Мне нужна твоя одежда, сапоги и мотоцикл! Вот теперь я точно как грёбаный Терминатор! Поэтому я поспешил отправить Хайни следом за приятелем прямиком в ад.

Только вот ножом в этот раз орудовать было нельзя — одежда мне была нужна чистая и целая. Однако никакой проблемы я в этом не увидел. Можно было, конечно, просто свернуть ему шею. Подобного нападения он не ожидает и мышцы шеи у него расслаблены — проблем для меня не будет.

Но я хотел испробовать еще одну печать, почерпнутую из веды. Не слишком сложную и энергозатратную. Для создания заклинания хватит даже моих куцых меридианов. Эта печать называлась «последним глотком воздуха», она просто-напросто блокировала дыхание.

Я быстро нарисовал её в воздухе пальцем, одновременно подпитывая силой, после чего просто впечатал заклинание в спину мотоциклиста легким ударом ладони. Фриц даже не дернулся, его органы чувств на меня не срабатывали, а вот когда в его легкие престал поступать воздух, он выпучил глаза, захрипел и схватился за горло.

Эта печать вызывала ларингоспазм[2], как пояснила мне Глаша, ознакомившись с описанием действия заклинания. После чего быстро разобрала формулу печати на составляющие. Вот хорошо, когда под рукой имеется классный специалист-медик, отлично разбирающийся в функционировании и реакциях человеческого организма на тот или иной «раздражитель». Куда легче становится использовать и запоминать подобные печати.

Я безучастно смотрел, как корчится, задыхаясь, на земле вражеский солдат, пришедший на мою землю убивать родных и любимых людей. Я смотрел в его синеющее лицо, но никакого сострадания не испытывал. Ведь это мы должны были быть на его месте. Ведь это мы должны были сдохнуть, чтобы освободить им «жизненное пространство».

Я сожалел лишь об одном, что не в моих силах уничтожить их всех. Одним махом, одной глобальной магической печатью, сохранив миллионы жизней моих соотечественников, умирающих в попытке отстоять свою независимость и счастливое будущее.

Пусть не для себя, а хотя бы для своих детей. И я знал, что им это удалось, пусть они и заплатили за эту победу чудовищную цену. И я, насколько хватит моих сил, буду приближать этот день — День Победы… Поэтому я стоял и смотрел, как жизнь покидает этого ублюдка.

К тому моменту, как шутце перестало колбасить, и он затих, моё преображение в его точную копию уже полностью закончилось. Я взглянул на свои руки, длинные «музыкальные» пальцы которых превратились в широкие и короткие «обрубки» с въевшейся масляной грязью под обгрызенными ногтями и поросшими короткими рыжими волосками.

Самое смешное, что я их уже не воспринимал как нечто чужеродное, считая их вполне себе своими. Печать действовала как надо, вогнав в мои мозги необходимые сведения и привычки мертвого фрица, а также кое-какие кусочки его памяти.

Теперь я прекрасно знал, что водитель мотоцикла Хайни Богер (теперь это я) с обер-ефрейтором Гюнтером Дикманом ездили по поручению их непосредственного командира лейтенанта Клауса Мюнниха «с секретным пакетом» в одну из частей их мотострелковой дивизии, расквартированной в селе Каменка.

Выполнив приказ, они возвращались обратно в своё расположение, пока не наткнулись на меня. На этом их «победоносное» шествие по моей земле закончилось, а моё только-только началось. Мне осталось лишь оттащить трупы с дороги и припрятать их среди кукурузы, чтобы раскатывающие туда-сюда фрицы не нашли их в ближайшее время. Пока я не сменю эту «шкурку» на что-нибудь более подходящее.

Первым я схватил за ноги обер-ефрейтора и оттащил подальше от дороги, стараясь, по возможности, не ломать толстые стебли кукурузы. Лишнее следы мне не нужны. Пока судьба мне благоволила — по этой полевой дороге больше никто не ехал. Следующим я потащил в заросли кукурузы своего двойника Богарта. Его мне предстояло еще раздеть, а затем и облачиться в его форму. Времени на это потребовалось куда больше. И когда я уже натягивал на ноги его сапоги, со стороны дороги послышался шум — кто-то ехал в моём направление.

Магическая сеть еще развеялась не до конца, и из её «тающих» ошмётков мне удалось выудить информацию о приближающейся технике. Это был грузовик: двое фрицев в кабине, и еще пятеро в кузове. В общем-то невеликое количество врагов. Думаю, что и с ними я мог спокойно разделаться. Пусть, и не играючи, но и без особых проблем.