— Ну, бывай, дедко Большак! — Я протянул старичку ладонь, которую тот крепко пожал.

— Возвращайся, друг мой Чума! — ответил леший. — И приятеля своего — злыдня, за морем не забудь, как вертаться буш! Привязался я к вам… — произнес леший и в один момент сгинул, провалившись сквозь землю.

Надо будет и мне такому фокусу научиться. Но уже в следующий раз. Я вновь встал на чудесную тропинку и, попросил Лихорука, чтобы он держался подальше от партизан. Мне в их лагере свары совсем не нужны, а у злыдня «натура» такая — он без этого не может. А охранных амулетов на всех не напасёшься. Так что пусть лучше где-нибудь поблизости от лагеря побудет — мне так спокойнее.

И, насвистывая весёлую песню, я пошагал дальше по чудесной дорожке. Хотя, долго идти мне в этот раз не пришлось — тропинка развеялась в аккурат перед «секретом» партизан, где несколько дней назад меня встретил дед Маркей со своей незабвенной берданкой.

— Ишь, рассвистелся, свистун! — донесся из кустов знакомый ворчливый голос. — Совсем страх потерял, паря? А если шмальну?

— Дед, а ты вообще когда-нибудь спишь? — узнав веселый говорок, подковырнул я старика. — Ночью приду — дед Маркей в засаде, днем — опять он…

— Вот доживёшь до моих лет, узнаешь, почём фунт старческой бессонницы… — Кусты раздвинулись, и первой из засады появилась снайперская винтовка деда Маркея, с которой он был неразлучен. А после появился и он сам. Даже узнав меня, старик оставался настороже, внимательно сканируя взглядом окрестности. — А ты откеля выскочил, Холера такая? — поинтересовался он, сунув мне свою жесткую ладонь. — Если бы не свистел, как дятел, я б тебя и не срисовал…

— Дятлы же не свистят, дед! — усмехнулся я, ожидая весьма каверзного ответа от острого на язык деда.

— Ну, это смотря какие дятлы, — старик смерил меня ехидным взглядом выцветших от старости глаз. — Такие, как ты — еще как свистят. Ничего не пойму… — Старик обошел вокруг меня, почесал затылок под картузом, сдвинув его на нос.

Затем он прошел еще чуть-чуть, до того места, где мои следы обрывались. Именно там закончилась волшебная тропинка лешего, и я выскочил в «обычный» лес. Ведь передвигаясь по «пространственному коридору», созданному магией лесного владыки, я совсем не оставлял следов на земле.

— Чего не так-то тебе, дед? — включив дурака, поинтересовался я. — Шёл себе шёл, никого не трогал…

— Ага, шёл он! — Старик присел над первым моим следом, четко отпечатавшимся на жирной лесной почве. — А я так мыслю, что ты, паря, не иначе, как по небу летел! Ну-ка, поворотися спиной, — шутливо попросил он.

— Это еще зачем, дед Маркей? — так же шутливо ответил я. — Чего ты там увидеть хочешь?

— Как чего? — ехидно прищурился старикан. — А вдруг ты ангел господень, к нам грешным спустившийся с небес? И у тебя там крылья присобачены? А?

— Ну, дед, ты даёшь! Похоже, с вечера в засаде? Пересидел! Ей-ей пересидел! — возмутился я, но тоже не в серьёз, только еще и рожу недовольную скорчил. — Проспаться тебе срочно надо, старый, а то всякая ерунда в голову лезет! Даже ангелы господни мерещатся. Хорошо, хоть не черти…

— Ты мне, Холера, зубы-то не заговаривай! — Старик тоже за словом в карман не полез. — Я в лесу сызмальства, и следы, чай, читать учен! Вот тут есть след, — он ткнул пальцем в землю, — а вот туточки нету! Нихде нету! Ты либо на крыльях с небес спустилси, либо как дикий габезьян по веткам сигал! А ѝначе никак, паря! Совсем никак!

— Ладно, дед, — я подошел к старому партизану и присел рядом с ним на корточки, — поймал ты меня. Но и рассказать тебе обо всём не могу…

— Да понял я уже, товарищ Чума! — Лицо деда Маркея расплылось в довольной улыбке. — Что енто твоя жутко секретная вундервафля! У меня до сих пор мурашки бегуть, кады вспомню, что от танковой дивизии фрицев осталось. И от Тарасовски тож… Хорошая деревня была, почитай, не один век простояла… — Дед шумно почесал куцую бородёнку. — А потом за одну ночь сгинула, словно её и не было. Словно дух какой, нечистый, её в преисподнюю прибрал.

Я мысленно усмехнулся: мне ли не знать того нечистого, который деревеньку к своим рукам прибрал? Здесь старик, сам не зная того, попал прямо в яблочко. Да и с лешим, как мне, так и самим партизанам несказанно повезло.

Ведь надумай лесной владыка выжить всех нас из леса, боюсь, что ничего противопоставить этой могущественной сущности люди бы не сумели. Сгинули бы все в этой чаще, и косточек бы не осталось — зверьё лесное вмиг бы растащило. Я хорошо помню, что осталось от фрицев… Вообще ничего.

— Дед, проводишь к командиру? — поинтересовался я деда Маркея. — Дело у меня к нему. Неотложное.

— Провожу. Отчего не проводить хорошего человека? — Старик поднялся на ноги, и крикнул в ближайшие кусты. — Петруха, за старшого остаёшьси!

Так-то я уже давно вычислил с помощью магического зрения, что в секрете кроме старика еще пара человек находилась.

— Понял, командир! — ответил деду молодой насмешливый голос.

— Смотрите в оба у меня! — Дед погрозил кустам кулаком. — Пойдём чёголь, паря, сведу тебя, так и быть, к Суровому.

И мы пошли, дед Маркей со своим неразлучным карабином на плече впереди, а я за ним следом. В общем-то меня и не нужно было провожать — дорогу я знал, и спокойно дошёл бы до лагеря в одиночку. Но здесь это было не принято, я понял это еще в первый раз. Поэтому и не рыпался, спокойно топая следом за стариком.

В принципе, я вообще мог обойтись без всякой помощи. Просто немного больше времени потратить пришлось бы и всё. У партизан же я хотел разжиться актуальной информацией о больших частях и соединениях фрицев, расположенных поблизости. А там уже и определиться, где сподручнее будет внедриться в ряды врага. А там уж и до Берлина доберусь…

— Ты это, товарищ Чума… — едва мы отошли подальше от секрета партизан, выдернул меня из размышлений старик. — Я тебе сейчас скажу кой-чего, тоже секретного… — Старик остановился и воровато огляделся по сторонам, словно боялся, как бы его кто не подслушал. — Ты, Холера, свой в доску — я за тебя готов и в огонь, и в воду…

Таким сосредоточенным и серьёзным я этого боевого старикана никогда не видел. Похоже, что сведения, которые дед Маркей намеревался мне сообщить, действительно были из ряда вон, раз уж он так секретничает. Вон как глазами по сторонам зыркает. А уж если он так от своих соратников-однополчан шкерится, то к его словам стоит прислушаться со всем вниманием.

— Говори, дедунь, — настороженно произнес я, подойдя к старику вплотную и понизив голос. — По глазам вижу, что действительно случилось что-то серьёзное…

— Так и есть, — заговорщически прошептал мне на ухо дед Маркей. — После всего, что ты в Тарасовке устроил, и целую танковую дивизию под дерновое одеяльце положил, в Ставке Верховного сильно переполошились… Поговаривають, что сам товарищ Сталин на связь с нашим командиром отряда вышел…

— Поговаривают, или вышел? — уточнил я.

— Вышел! — выдохнул мне в ухо старик. — Сам! Я мимо землянки Сурового в тот момент проходил и подслушал, грешным делом…

— Да как ты подслушал? — усомнился я. — Это же по рации азбукой Морзе…

— Да ни, — замахал руками дед Маркей, — я разговор командира с Карпухой… с товарищем политруком, то есть… — поправился он. — Ругались они жуть! Чуть не в сопли…

Но я и без этой поправки понял, о ком речь. А вот насчет повестки этого разговора узнать бы не помешало, раз сам товарищ Сталин «руку приложил». Хотя, такой интерес вполне ожидаем. Как ожидаемы и вопросы: как один единственный человечек сумел помножить на ноль целую танковою дивизию? Каким же таким чудо-оружием он облает? И можно ли это оружие заполучить в свои руки? И, желательно, как можно быстрее!

— И в чем же не сошлись товарищи командиры? — осторожно поинтересовался я.

Хотя, в общем-то, деда Маркея я мог не опасаться — ведь он сам затеял этот разговор, чтобы меня предупредить. Значит, он на моей стороне, а не на стороне того, кто «против»… А о чём шли такие бурные дебаты, я сейчас узнаю.