Я заметил, как в прозрачном кристалле заклубились антрацитовые сгустки тьмы. Кристалл мгновенно почернел, не утратив, впрочем, своей хрустальной чистоты. Хотя, «тьма» и «чистота» понятия не очень-то и сочетающиеся, но в этом случае было именно так.

— Не спеши, зараза! — леший ради проформы отвесил тяжёлую затрещину моему помощнику, заметив что-то «неправильное» в прозрачной черноте камня. — Треснет камень, и никто твоему братишке и моему другу Чуме помочь не сумеет!

Лихорук даже не вякнул в сторону лесного духа, только посильнее втянул голову в горбатые плечи, продолжая наполнять «Слезу дракона» своей тёмной энергией.

— Вот, совсем другое дело! — довольно прогудел старичок-лесовичок, не отрывая глаз от темнеющей всё сильнее драгоценности. — Молодец, одноглазый!

— К-к-как? П-п-получ-ч-чается? — окликнул я нечисть, увлечённую процессом перекачки силы в хрустальный камень и напрочь забывшую обо мне.

— А то… — отозвался леший. — А ты чего ждёшь? В ледышку решил превратиться? — теперь накинулся на меня лесной хозяин. — А ну давай — отдавай лишнюю силушку своему приспешнику!

Для того, чтобы ощутить нашу со злыднем связь, мне пришлось сделать несколько попыток. Мой замерзший организм настолько онемел, что я уже вообще ничего не чувствовал. Ни физически, ни энергетических ощущений. Похоже, что и мозги у меня вконец замерзли.

Меня жутко клонило в сон, но я знал, что нельзя поддаваться этому желанию. Иначе, я вообще никогда уже не проснусь. Не проснусь живым — ведь из этого озера друзья-приятели меня точно вытащат. А на берегу я просто «догорю», превращусь в живого мертвеца — лича или кощея. А мне еще и пожить «нормальной» человеческой (ну, ладно — ведьмачьей) жизнью хочется, а не каким-то гребаным умруном!

Пришлось напрячься, хлестануть себя пару раз по щекам, чтобы обрести хоть какую-нибудь чувствительность. После нескольких хлестких ударов, от которых в голове зазвенело, я немного взбодрился. Экзекуцию пришлось провести еще несколько раз, пока на самой грани восприятия я не почувствовал нашу с Лихоруком связь.

Едва это произошло, как я направил в нее поток силы, разрывающей мой резерв, и пытающейся сжить меня с белого света. Проклятая ведьмачья энергия, гибительная для всего живого, но вполне усваиваемая нечистью, хлынула к злыдню. Я видел, как он дернулся, когда его захлестнуло мощной волной энергии. Мне показалось, что у него даже глаз засверкал в несколько раз ярче.

— Не дави, зараза! — шикнул на злыдня Большак. — Держи поток! Нельзя «Слезу дракона» перегружать! Хрупкий он — треснуть может! Сдерживай! Сдерживай, кому говорю!

— Лих-хорук с-с-смош-шет! — шипел мой одноглазый «конёк-горбунок», но я видел, как ему тяжело дозировано вливать в камень этот поток. — Лих-хорук с-сдерш-шит! Лих-хорук п-пратиш-шку Ш-шуму ф-фыруш-шит из п-педы! — бормотал он, впившись своим сверкающим глазом в «Слезу дракона».

А я вдруг почувствовал, как с отливом силы, падает «магическое давление» внутри моего энергетического тела. Похоже, что словленный мной маго-гипертонический криз, обусловленный повышением давления силы, я успешно пережил. Думаю, что вам понятна аналогия в сравнении с обычным гипертоническим кризом повышения артериального давления.

— Выползай из воды! — распорядился леший.

Я бы пополз, но ног я совсем не чувствовал. Отключились мои копыта напрочь. И руки отключились. И вообще всё тело перестало функционировать — ледяная водичка сделала своё дела.

— Чего застрял? — Леший на мгновение оторвался от кристалла и взглянул мне в глаза. — А ты ровнее силу в «слезу» толкай… Ровнее, сказал! — Это он уже злыдню.

— Рад-д-д-д б-б-бы… — отстучал я практически азбукой Морзе, — д-д-да н-н-н-не м-м-могу… С-с-совс-сем т-т-тела не ч-чувст-твую…

— Лих-хорук помош-шет… — Дернулся ко мне злыдень, но был остановлен резким и повелительным окриком лешего:

— Куда⁈ Всё дело запороть хочешь, дурилка?

— П-пратиш-шка ф-ф п-педе…

— Если силу не сбросишь — совсем плохо будет! — рявкнул леший. — Терпи тогда, друг мой Чума…

Он еще не договорил, когда в пещеру ворвались две растрёпанные фурии и без раздумий кинулись в ледяное озеро. Да это же Глафира Митрофановна с Акулиной! Они быстро преодолели разделяющее нас расстояние, подхватили меня под руки (которых я уже не ощущал) и потащили к берегу.

И по их решительным лицам, я понял, что сейчас они быстро меня реанимируют. Но даже в тот момент, когда они дотянули меня до обледеневшего берега, когда протащили меня мимо лешего с Лихоруком и выволокли из пещеры на улицу, я не преставал гнать силу через магическую связь.

Разложив меня на травке, мокрые красавицы принялись растирать мне задубевшую кожу и разминать закоченевшие мышцы. Нет, со мной реально было не всё в порядке, ведь я, даже находясь в таком отчаянном положении, не упустил момента полюбоваться их крепкими и ладными телами. Ведь облепившая их мокрая одежда только подчеркнула их подтянутые фигурки и выставила на обозрении весьма аппетитные прелести.

— В-вы к-как с-сдес-с-сь ок-казалис-с-сь? — просипел я, меня продолжало колотить словно паралитика, хотя абсолютно не чувствовал своего тела. Единственное, чем я мог худо-бедно управлять, это моя трясущаяся челюсть.

— А! Подслушивали! — Беспечно отмахнулась Глафира Митрофановна. — Мы с Акулиной за вами по волшебной дорожке пошли, а после у пещеры остановились. Там акустика отличная — все слышно было…

— А когда ты выбраться из воды не смог, — добавила Акулинка, — мы с мамой на помощь тебе бросились!

— Р-род-дные в-вы м-мои! П-п г-гроб ж-жиз-зни в-вам об-бязан! — с чувством поблагодарил я моих девчонок, которые, ни секунду не раздумывая, бросились мне на помощь. — Люб-блю в-вас об-беих! — Я попытался их обнять, но безрезультатно. Только затрясся еще больше.

— Лежи спокойно, горе ты наше! — Продолжая разминать и растирать задубевшие мышцы, шикнула на меня мамаша. — Еще не известно, чем это переохлаждение для тебя закончится!

«А ведь и правда, хрен его знает, чего я там себе отморозил? — пробежала в голове подленькая мыслишка. — А ну, как опосля ничего „там“ работать не будет?»

Ведь были у меня приятели, еще там, в родном времени, заядлые охотники и рыболовы, любители основательно поморозить зимой свои задницы. И у некоторых из них были потом определенные проблемы в «этом» плане. Но я постарался прогнать эти мысли из головы. Я — не они. Я куда крепче! Ведь я же ведьмак! Но червячок сомнений всё же присутствовал.

Наконец моя бледная кожа начала постепенно краснеть, а в онемевших членах слабо покалывать. Значит, не всё еще потеряно — чувствительность потихоньку восстанавливалась. Не знаю, как такие длительные процедуры в ледяной воде повлияют на моё мужское здоровье, но сдохнуть я уже точно не сдохну!

И еще один радостный момент был мною отмечен — за всё время, проведенное на улице, на мне не вспыхнул ни единый язычок чёрного пламени. Я только слегка «парил» призрачными облаками туманного мрака, который даже не видели мои сногсшибательные массажистки. Через несколько минут я почувствовал, что не могу перелить злыдню больше ни капли силы. А это могло означать только одно, что кристалл с красивым названием «Слеза дракона» заполнен под завязку.

Это подтвердил и дедко Большак еще через минуту выбравшийся из пещеры на полянку, где я приходил в себя.

— Ну, всё — полна коробочка, — заявил он, опуская рядом со мной на траву граненый драгоценный камень. Его былая прозрачность сменилась непроницаемой чернотой, которая, казалось, поглощает даже солнечный свет. — Как сам? — поинтересовался моим самочувствием лесной хозяин.

— Уж-же к-куда лучше, — произнес я, чувствуя, как после «массажных процедур» начало гореть всё моё тело.

Я пошевелил пальцами рук, в которых бегали колючие иголочки восстановленного кровообращения. Ура! Работаю! Да и сами руки, пусть и заторможено, но начали откликаться на мои команды. Отлично! Значит, всё со мной нормально!

— Поклон вам земной, друзья! — Искренне произнес я, обращаясь к лешему с Лихоруком. — Пропал бы я без вас совсем!