В том состоянии, в котором я находился — бесплотного духа, мне прекрасно были видны их полыхающие ненавистью ауры. Мозги Акулинки и Глафиры Митрофановны, были словно пронизаны тончайшими энергетическими ниточками, тянущимися из кровавого колдовского тумана, сгущающегося в центре горницы.

Не знаю, на самом ли деле всё так и выглядит, или это моё сознание в таком вот образе интерпретирует действие вражеского колдунства. Не важно! Главное, что я понял, нужно срочно оборвать эти «нити»! Каким угодно способом, иначе, всё кончится очень и очень плохо. Либо они женщины сойдут с ума, либо укокошат друга, щедро нашпиговав свинцом.

Недолго думая (на самом деле все мои размышления не занимали и доли секунды), я зачерпнул те остатки сил, которые еще оставались в моём резерве (связь с ним, из-за «потери» тела я окончательно не утратил), я влетел своим… своим… (хрен его знает, из чего я сейчас состою) в самое переплетение черно-красных нитей, стараясь по возможности их зацепить.

Не зная, что делать, я представлял, как режу их ножом, рублю топором и хреначу бензопилой, щедро заливая свои «фантазии» магией. И к моей нечаянной радости, всё у меня прекрасно получилось! Мне даже чудился какой-то противный хруст или скрежет в тот момент, когда они обрывались.

Как только последняя энергетическая нить, окопавшаяся в голове Акулины была обрублена, девушка без сознания рухнула на пол, сильно ударившись головой о широкий подоконник. Я набросил на неё силовую броню, уже опробованную на своём собственном теле, чтобы не дать проклятию вновь её «поработить».

Больше мне помочь Акулинке было нечем. Надеюсь, что с ней всё будет в порядке. Метнувшиеся «щупальца» тумана вновь попытались прорваться ей в голову, но не тут-то было! Моя защита отлично работала! К тому же, силовая броня скрыла от моих «глаз» под непроницаемым черным покровом соблазнительную фигурку девушки, пребывающую то̀плесс. Даже в такой сложный момент (да еще и вне тела) я, нет-нет, да и отвлекался на её прелести.

— Ну, и чего разлеглась, словно барыня? — недовольно рыкнула Глафира Митрофановна, и теперь уже её крепкие и оголенные груди мерно качнулись из стороны в сторону.

Грёбаный аппарат! Ну и когда всё это закончится? Ведь я уже и вне тела, и нет у моей духовной сущности никаких гормонов, чтобы в голову шибать! Да и головы, собственно никакой и нет, как и остальных «органов»! Ничего нет, а желание есть! Ну, и как мне со всем этим бороться?

Но для начала нужно было освободить и мамашку от вражеской волшбы, а потом уже и разбираться в своих собственных чувствах, влечениях и остальной «сопутки». По уже отработанной схеме я оборвал все вредоносные нити, окутал рухнувшее тело «тёщеньки» силовой броней и, наконец-то, занялся самим «проклятием», или что там гребаный нацик на этот раз замутил?

На мгновение я почувствовал, как сквозь кровавую взвесь «тумана» на меня взглянул кто-то с «той стороны». Похоже, что мерзкая волшба, так сильно отдающая сотнями, а то и тысячами замученных жертв, творится как раз в этот момент!

Желание поквитаться стало настолько сильным, что я ощутил, как с хрустом сжались мои кулаки и скрипнули зубы. Я и не заметил, как вновь оказался в собственном теле, выстоявшем в схватке с «туманом» и без моего непосредственного участия. Вскочив на ноги, я буквально разорвал в клочья выстроенную колдуном стену, даже этого и не заметив.

Добежав до кровавого сгустка, продолжающего висеть в центре горницы и, без всякого успеха пытающегося вскрыть защиту моих девчонок, я зарядил в самый его центр ментальное послание, сдобрив его всей оставшейся у меня силой, собранной в настоящий пробивной таран:

«Я тебя найду, кровавый упырь! Где бы ты ни был — я тебя достану и сожру твою чёрную душу! Твою и твоих хозяев! Лучше сразу пустите пулю себе в лоб! Когда я приду, живые позавидуют мертвым!»

Колдун за кровавым сгустком дрогнул, замешкавшись буквально на мгновение, а затем придавил меня такой мощью, до которой я, наверное, еще долго буду расти. Я ощущал собранные в этом «мареве смерти» тысячи и тысячи «искр», с помощью которых и было достигнуто такое могущество.

Но на этот раз лешего «под боком» у меня не было, чтобы дать мне хотя бы секундную передышку. Хотя, чем бы она мне помогла? Мой резерв пуст, а чертов утырок всё давил и давил, не давая даже вздохнуть. Видимо, моё гневное послание сыграло злую шутку и чёртов колдун тоже решил поставить всё на кон. И, похоже, я в этот раз откровенно сглупил — наши силы были несопоставимы…

«Лоф-фи, тоф-фариш-ш Ш-шума!» — раздался в моей голове шепелявый голос злыдня, и в мой резерв хлынул довольно мощный поток энергии.

Я даже не ожидал, что он окажется настолько мощным, а Литхорук — настолько щедрым. И когда он такую прорву магии-то накопить умудрился? Неужели всё это «богатство» на одной лишь «кровавой дрисне» поднял?

Хотя, нет,– он же еще целую роту «охотников» уработал, с которой мне тоже не слабо перепало. Правда, не магией, а чином — мой резерв к тому времени был полон под завязку. Мне только что оставалось подивиться величине его резерва, но и на это времени не было.

«Ф-фс-сё… — услышал я слабый отголосок мыслей моего одноглазого товарища. — Пус-ст Лих-хорук. Соф-фсем пус-ст… Еш-ше немнох-хо и конес-с с-слыдню…»

«Спасибо, дружище! Помирать команды не было! Держись!»

Вкинув изрядную долю магии в своё тело, я ощутил, как подрагивающие ноги окрепли, а я смог вдохнуть пьянящий воздух полной грудью. Из остатков энергии, которую мне перекинул Лихорук, я сформировал в своей руке настоящий «богатырский меч», только сочащийся натуральным мраком, которым и рубанул наотмашь кровавый сгусток тумана.

За его пеленой раздался крик боли, а меч в моей руке просто испарился без остатка — теперь и я был начисто опустошен. Не осталось совершенно никаких сил: ни магических, ни физических, ни моральных. Колени вновь подогнулись, а руки задрожали, как у лишенного опохмела алкаша.

Не имея больше сил удерживать в вертикальном положении свое тело, враз отяжелевшее, ставшее абсолютно неуправляемым и вялым, я рухнул на пол как раз меж моих спасённых красоток. И прежде чем отрубиться, я успел увидеть, как колдовской туман сыпанул в разные стороны яркими рубиновыми брызгами…

— И что на это раз приключилось? — выдернул меня из забытья такой знакомый и родной голос любимой «тёщеньки». — Только не говорите мне, что опять никто ничего не помнит!

Открыв глаза, я успел заметить, как Глафира Митрофановна, с удивлением озираясь по сторонам, запахивает разорванную на груди кофточку, пряча под ней обе свои «прелести». На которые я, если честно признаться, так бы смотрел и смотрел.

Акулина тоже ошарашенно прижимала к груди своё ситцевое платье, сброшенное вчера под действием проклятия чертового упыря. Так что насладиться красотами изумительных женских тел, прекрасных каждое по-своему, мне так и не удалось. Кстати, магической силовой брони ни на ком из них уже не было.

Хех, а ведь мы опять проснулись все вместе, пусть и не настолько в неглиже, как в первый раз, но всё-таки… Пока мои девчата одевались и приводили себя в какой-никакой порядок, я продолжал неподвижно лежать на полу, наблюдая за ними из-под прищуренных век. Но я валялся не просто так — чудовищная слабость во всем теле не давала мне подняться на ноги. Я чувствовал себя, как выброшенная на берег медуза, растекшаяся по деревянным половицам избы.

— Мама, что здесь произошло? — воскликнула девушка, быстро натянув платье через голову, только мелькнули светлые кружевные панталончики и стройные бедра.

Она нервно толкнула ногой россыпь стреляных автоматных гильз, щедро рассыпанных по всей избе, а особенно возле раскрытого окна.

— Понятно… — глухо отозвалась Глафира Митрофановна, поднимаясь на ноги, придерживая руками все время пытающиеся разъехаться края разорванной кофты. — Ты тоже ничего не помнишь, — она не спрашивала дочку, а лишь констатировала факты.