Старик выдернул факел из стены и вновь продолжил спуск в темное чрево древнего склепа. Огонь факела в его руке дрожал, и грузная фигура отставного бригадного генерала отбрасывала на выщербленные ступени его искаженную тень.

Профессору неожиданно показалось, что он видит отражение несуществующих крыльев, развернутых за спиной у теневого двойника Виллигута. Левин тряхнул головой, и «наваждение» исчезло. Затем он скосил глаза на идущего рядом рейхсфюрера, но по его непроницаемому лицу понял, что тот ничего не заметил.

Наконец, достигнув погребальной камеры, старик остановился, воткнув факел в пустую фигурную подставку, специально для этого предназначенную. В самом центре небольшого округлого помещения усыпальницы Рудольф рассмотрел массивную гробницу благородного фюрста Гуго Виллиготена.

Её каменная крышка представляла собой лежащего на смертном одре рыцаря в полных доспехах и с мечом в руках. Открытое забрало рыцарского шлема позволяло взглянуть на умиротворенное лицо прародителя Виллигута, котором профессор сразу углядел фамильные черты: тот же изгиб подбородка и тяжелый мясистый нос. Кровь древнего рыцаря явно текла в жилах старика. А скульптор, создавший этот шедевр, был настоящим мастером своего дела.

На монолитной стене, находящейся в ногах каменного рыцаря, был высечен грубый барельеф. Что там изображено в мерцающем свете факелов Левин так и не смог разобрать, но зато он отчетливо увидел две свастики — правостороннюю и левостороннюю, глубоко врезанные в древний камень. Вот к ним-то и направился старик Виллигут.

Профессор с интересом наблюдал за его действиями: сначала Карл подошел к солярному знаку, лежащему по его правую руку и вытащил из-за пазухи какое-то приспособление, отдаленно похожее на большую печать, сделанную из какого-то тусклого черненого металла. Вставив его в каменные углубления хакенкройца[3], он повторил процедуру и со вторым символом.

Это ключи, догадался Рудольф, продолжая следить за действиями старика. Взявшись за рукояти «печатей», Виллигут принялся их крутить, причем в разные стороны — по направлению «движения» символов, что-то при этом неразборчиво бормоча. Как ни вслушивался профессор в его невнятную речь, он так и не сумел разобрать даже принадлежность к какому-то языку или наречию.

Неожиданно печати засветились, словно метал из которого они были изготовлены, раскалился докрасна. Но если бы это было бы так, старик бы не смог их удерживать и сжег бы себе руки до костей. Но этого не происходило, а значит суть процесса была иная.

После полного оборота ключей древнюю усыпальницу пронзила мягкая дрожь, словно «проснулся» от спячки какой-то механизм. Раздался натужный скрип и, казавшаяся монолитной каменная стена, отъехала куда-то в сторону. Открывая очередную темную лестницу, ведущую куда-то вниз, как казалось профессору в самый ад. Где все им самое место.

А вот радости рейхсфюрера не было предела, он едва в ладоши не хлопал:

— Это магия, Карл? Самая настоящая?

— Самая настоящая, Генрих… — выдернув потухшие «печати», ответил старик. — Гуго был могучим колдуном, и заклятые им ключи работают до сих пор… Следуйте за мной, господа, вы первые, кто увидит святая святых семейства Виллигутов! — Карл вновь выдернул факел из подставки и пошел по лестнице первым.

Следуя за ним, Левин не переставал озираться, но ничего особенного на этот раз он не заметил. Разве что стена сама встала на место, когда они начали спускаться. Влажные каменные стены, по которым местами стекали струйки воды, источали стылую прохладу. Профессор, одетый довольно легко, уже основательно продрог, когда лестница вывела нацистов в большую рукотворную пещеру, вырубленную прямо в скальном массиве, на котором и располагался замок Виллиготенов.

Старик по очереди поджег несколько приготовленных факелов на стенах и липкий непроглядный мрак забился по углам.

В самом центре пещеры прямо в каменном полу была выбита громадная пентаграмма. По обе стороны от которой на специальных подставках лежали раскрытые книги. Одну из них, собранную из потемневших от времени дубовых дощечек, Рудольф узнал сразу — именно о ней ходило столько слухов. А вот вторая… Большой пухлый том с желтыми пергаментными листами был очень похож на настоящий колдовской гримуар или книгу заклинаний.

В своих поисках Левин неоднократно на такие натыкался, только все они не работали. Но именно содержащаяся в них обрывочная информация и позволила создать ту светящуюся субстанцию, которую сейчас сжимал в кулаке старый и бессильный колдун.

Вот только раскрытые страницы книги, лежащей на специальном постаменте, были абсолютно пусты. Профессор вспомнил, пока жив хозяин книги — колдун (или ведьма), никто посторонний не сможет воспользоваться его заклинаниями.

— Друзья, соратники… — Хрипло воскликнул Виллигут, но тут же закашлялся от волнения. — Я долго ждал этого волнующего момента… Если можно, все объяснения потом…

— Действуй, Карл! — решил приободрить старика Гиммлер. — Ведь именно за этим мы здесь! Давай уже, покажи нам настоящее чудо! Отдай ему «Руку славы», Руди — пусть заодно найдет и эту комиссарскую суку, погубившую наших солдат…

— Я постараюсь… герр рейхсфюрер… — Старик принял от профессора коробку с колдовским артефактом, и открыл её. — Отличный экземпляр «Руки славы», — качнул он головой. — Рука «пуста», но эманации дара прежнего хозяина несомненно присутствуют…

Виллигут прошел в центр пентаграммы и положил туда артефакт. Затем вышел из круга, распечатал пузырёк и нерешительно замер, глядя на пузырьки воздуха, играющие в субстанции легким изумрудным оттенком.

— Давай, старина! Сделай это! — воскликнул рейхсфюрер, наблюдая колебания старика. — Ну? Чего ждешь?

Под напором Гиммлера старый генерал сделал небольшой глоточек. Затем он постоял, прислушиваясь к ощущениям, но ничего особого не происходило.

— Ну? Ну же, Карл? — изнывал от нетерпения рейхсфюрер. — Чувствуешь что-нибудь? Здесь «выжимка искры», по меньшей мере, нескольких тысяч заключенных! Только не говори мне, что это не работает!

Заметив нарастающую нервозность и приближающееся негодование Гиммлера, старикан расстроенно покачал головой, а затем одним махом влил в себя всю оставшуюся жидкость.

— Доннерветер! — злобно прорычал Гиммлер, сжав кулаки от охватившей его ярости — с Виллигутом вновь ничего не произошло. — Какой же я болван, что поверил этому старому сморчку…

Но наговорить еще больше проклятий в адрес отставного генерала он не успел. Глаза Карла неожиданно мигнули тем же изумрудными светом, которым ранее светилась субстанция. А потом из них даже пошел изумрудный туман.

— Я МОГУ! — Виллигут дико захохотал и простер руку в сторону пентаграммы, которая тут же вспыхнула всё тем же зеленоватым излучением, исходящим призрачным изумрудным «туманом». И в этом призрачном мареве Гиммлер вполне отчетливо увидел миниатюрную объёмную «картинку» какого-то кусочка леса, где сошлись в смертельной схватке три существа. И двое из них, к полному изумлению рейхсфюрера, не являлись людьми.

— Это он! — замогильным голосом произнес Виллигут, из глаз которого продолжала сочиться изумрудная дымка. — Тот самый ведьмак, использовавший «Руку славы»! — И он указал пальцем на маленького человечка, противостоявшему какому-то огромному монстру, похожему на ожившее дерево.

— Уничтожь этих тварей, Карл! — распорядился рейхсфюрер. — Им всем нет больше места на нашей земле!

— Яволь, майн рейхсфюрер! — послушно произнес колдун.

Он поднял руку, которая вспыхнула во тьме зеленым «мертвецким светом», и с силой хлопнул ладонью по объёмной проекции леса в пентаграмме.

[1] Именно К. М. Виллигут придумал многие ритуалы и эмблемы СС (в частности, разработал дизайн кольца «Мертвая голова»), многое сделал для того, чтобы превратить Вевельсбург в орденский замок и мистический церемониальный центр СС.