Инквизитор замолчал и отстал, явно не желая продолжать дискуссию с тем, кто сам вызвался вести отряд через опаснейший прорыв седьмого ранга. В его глазах я был либо безумцем, либо гением тактики, и спорить с любым из этих вариантов казалось ему одинаково бессмысленным занятием.

Мы продвигались все глубже, теряя людей на каждом участке пути, и я старательно вел их по самым опасным маршрутам. Не то чтобы специально искал неприятности, просто обходил те участки, где монстры могли оказаться слабее и не дать нужного эффекта. Здесь важно было создать иллюзию жестокой, но неизбежной необходимости, чтобы никто из этих фанатиков не заподозрил подвоха раньше времени.

Болотная жижа хлюпала под сапогами, воздух пропитался запахом гниющей растительности и чего-то совсем уж неприятного, похожего на смесь тухлых яиц с больничным формалином. Профессиональная память услужливо подсказывала, что такой аромат характерен для анаэробного распада органических тканей, что означало наличие где-то поблизости больших скоплений разлагающейся биомассы. Возможно даже останки тех самых отрядов, что были здесь до нас.

Через полтора часа продвижения, мы наконец достигли центра прорыва. Перед нами раскинулась огромная поляна посреди бескрайнего болота, и в самом ее центре возвышался кристалл высотой метров в пять, мерцающий изнутри мутным зеленоватым светом. Что-ж, вот и сердце прорыва…

Рыцари замерли, рассматривая кристалл с нескрываемым благоговением и страхом. Даже самые отъявленные психопаты понимали, что находиться рядом с таким источником энергии опасно, и инстинкт самосохранения боролся в них с фанатичной преданностью Светлой.

— Ну что, командующий, идем дальше? — выкрикнул кто-то из толпы, и в его голосе чувствовалось нетерпение. — Уже не терпится увидеть эти полные ужаса глаза грязных оборванцев!

Я медленно обернулся и посмотрел на говорившего. Молодой парень, лет двадцати пяти от силы, с горящими фанатичным огнем глазами и белозубой улыбкой человека, искренне верящего в свою правоту. Такие обычно первыми рвутся на передовую, а потом громче всех кричат от боли, когда реальность оказывается значительно суровее их фантазий.

— Да, совсем скоро все увидим полные ужаса глаза… — повторил за ним, и наклонился, чтобы зачерпнуть с земли горсть болотной грязи. Та оказалась приятно тяжелой и плотной, идеально подходящей для моих целей.

Подбросил комок в руке, оценивая вес, и невольно вспомнил свое первое близкое знакомство с прорывами. Тогда это был ледяной прорыв третьего ранга, а я был глупым новичком, не понимающим элементарных правил безопасности. Кинул снежок в сердце прорыва просто из любопытства, и потом полчаса удирал от разъяренных големов и снеговиков, пока Паша скакал от них прочь верхом на саблезубом олене…

— Командующий? — неуверенно позвал один из рыцарей, заметив мои странные манипуляции с грязью. — Что вы делаете?

— Исполняю волю Светлой, — улыбнулся я, замахиваясь.

А потом вложил в бросок все свои пятьдесят уровней, всю накопленную силу и навыки, и метнул ком грязи точно в центр кристалла. Болотная жижа врезалась в светящуюся поверхность с глухим чавкающим звуком, и на мгновение все замерло.

Вспышка ослепительного света заставила рыцарей зажмуриться, а я уже отступал назад, готовясь к тому, что должно было произойти дальше. По кристаллу побежали мелкие трещины, расходясь паутиной от места удара, и прорыв издал звук, который я бы описал как нечто среднее между предсмертным воплем и рычанием огромного зверя.

Монстры отреагировали мгновенно. Из болотной воды с оглушительным ревом вырвались два исполинских стража, каждый размером с хороший грузовик. Тела их состояли из переплетенных водорослей, тины и чего-то органического, что лучше было не рассматривать слишком пристально. А со всех сторон уже приближались сотни, если не тысячи тварей помельче, привлеченных надругательством над сердцем их дома.

— Командующ… — начал было один из инквизиторов, поворачиваясь ко мне, но договорить не успел.

К этому моменту я уже бежал обратно по тропе, не оглядываясь и не замедляясь. Мантия инквизитора развевалась за спиной, сапоги чавкали по болотной жиже, а позади разгорался настоящий ад из криков, рёва монстров и звуков рвущейся плоти.

Рыцари оказались в западне. Справиться с двумя стражами седьмого ранга они ещё могли бы, если бы действовали слаженно и не запаниковали, но когда со всех сторон на тебя прёт армия разъярённых тварей, о слаженности можно забыть. Каждый сражался сам за себя, пытаясь прорубиться к выходу из прорыва, но монстры были повсюду, и их становилось только больше.

Когда я добежал до края купола, позади уже почти не слышалось человеческих криков. Вынырнул обратно в реальность, отряхнул с мантии налипшую грязь и позволил себе пару секунд просто постоять и перевести дух.

— Рубцов на связи, — достал из внутреннего кармана халата, спрятанного под инквизиторским облачением, рацию и связался с базой.

— Твердлов слушает, — раздался знакомый голос.

— Готовьтесь к зачистке прорыва от выживших людей. А я пока обработаю остальных и приведу пленных, встречайте.

— Принял.

Коротко и по делу, как я люблю. Убрал рацию обратно и направился к опушке, где меня ждали пять сотен «отступников», которые не подняли руки на приглашение поучаствовать в геноциде мирного населения.

Они стояли нестройной толпой, переминаясь с ноги на ногу и тревожно поглядывая в сторону прорыва, откуда доносились затихающие звуки битвы. Когда я появился из-за деревьев, в их глазах промелькнуло облегчение, смешанное с настороженностью. Всё-таки командир вернулся один, без полутора тысяч добровольцев, и это наводило на определённые мысли.

— Где остальные? — осмелился спросить тот самый седой мужик, который признался в нежелании резать мирных жителей.

— Выполняют свой долг, — ответил я с кривой усмешкой. — А теперь к делу.

Достал из-за пазухи кристалл подавления систем и активировал его без лишних предисловий. Знакомая туманная вспышка прокатилась по округе, и мой собственный интерфейс сразу же подёрнулся рябью, а затем погас. Ощущение было неприятным, словно тебе внезапно заткнули уши посреди оживлённой улицы, но я уже привык к этому эффекту.

А вот рыцари света такого точно не ожидали. Пятьсот человек синхронно вздрогнули, кто-то охнул, кто-то схватился за голову. Впервые за свою сознательную жизнь они оказались без привычной поддержки Светлой системы, без её постоянного присутствия на краю сознания, без утешительных цифр интерфейса и иконок навыков.

— Что… что происходит? — прошептал кто-то совсем рядом. — Система? Великая Светлая?

Мужики качнулись, кто-то недоумённо замотал головой, пытаясь хоть как-то призвать исчезнувший интерфейс. Некоторые начали что-то бормотать, взывая к своей попечительнице, но та, разумеется, не отвечала. А я стоял и смотрел на них, не скрывая лёгкой улыбки, потому что в голове уже сформировалась идея, которую очень хотелось проверить.

Пятидесятый уровень открыл мне новые грани базового навыка целительства, и одной из самых интересных оказалось массовое исцеление. Это было не просто аура, разбрасывающая энергию во все стороны, а сложное заклинание, требующее точного контроля и понимания принципов работы. Когда я впервые попробовал его использовать, сразу уловил суть: не распылять магию по области бездумно, а плести её узлами, формируя концентрированные сгустки и направляя их к конкретным целям.

Раньше я почему-то не додумался до такого подхода, хотя он казался очевидным. Просто никогда не думал, что магию можно изворачивать подобным образом, направляя её точечно на большие расстояния вместо того, чтобы заливать всё вокруг целительской энергией, надеясь, что хоть кому-то станет лучше.

Так вот, исцелять этих мужиков пока было ни к чему, они выглядели достаточно здоровыми для людей, которые только что потеряли связь со своим божеством. А вот изолятор…

Совсем недавно я понял одну важную вещь: артефакт, освобождающий людей от влияния Светлой, может работать на полную мощность только в моих руках. Ему требовалось, чтобы его энергия проникала в самые глубокие структуры человеческого организма, а такое могла обеспечить только целительская магия. Только она способна проникнуть во всё живое достаточно глубоко, добраться до тех уровней, где Светлая пускала свои корни в сознание носителей.