— Это называется профессиональный интерес, — невозмутимо парировал я. — Они просто хотели убедиться, что целитель, которому доверили своих раненых, не собирается помереть прямо посреди операции. — ну или дело в моих экспериментах с целительской энергией, вследствие которых тело могло слегка измениться.

Феофан хмыкнул и жестом предложил пройтись. Мы отошли от стройки на приличное расстояние, пока шум работ не стал достаточно приглушённым для нормального разговора. Старик некоторое время молчал, явно собираясь с мыслями, и я не торопил его, понимая, что разговор предстоит серьёзный.

— Ты хорошо себя показал вчера, — наконец произнёс он, остановившись у небольшого фонтанчика посреди маленькой площади. — И в бою, и в лазарете. Наши целители до сих пор обсуждают, как ты работал, говорят, никогда такого не видели. Особенно впечатлились тем, как ты парня с разорванной селезёнкой вытащил, они уже мысленно его похоронили.

— Обычная работа, — я присел на край фонтана. Ну да, когда-то и не такое приходилось делать, просто там вместо магии были скальпели и зажимы. Но рассказывать о своем перерождении пока не рискую. Мало ли, как люди на такое вообще отреагируют.

Старик помолчал ещё немного, глядя куда-то вдаль, а потом повернулся ко мне.

— Я хочу предложить тебе остаться, — в его голосе не было ни просьбы, ни давления, просто констатация факта. — Здесь ты мог бы многому научиться, развить свои способности до уровня, о котором во внешнем мире даже мечтать не приходится. У нас есть знания, которые накапливались двести лет, есть мастера, готовые обучать, есть безопасное место для практики, энергетический фон куда плотнее и есть возможность быстро копить опыт. Через несколько десятков лет ты стал бы одним из сильнейших магов на континенте, если не сильнее.

Предложение было заманчивым, чего уж скрывать. Возможность спокойно учиться без постоянной угрозы со стороны инквизиции, доступ к знаниям, которые во внешнем мире давно утрачены, общество людей, которые понимают, что системы это не благо, а паразит. Любой на моём месте согласился бы не раздумывая.

Вот только я не мог.

— Ты ведь понимаешь, что я откажусь, — это был не вопрос.

— Понимаю, — Феофан кивнул без малейшего удивления. — Ты не из тех, кто прячется в безопасном месте, пока другие страдают. Это сразу видно было, ещё когда ты первый раз к нам заявился, весь такой настороженный, но при этом готовый драться за своих людей до последнего вздоха. Такие как ты не умеют сидеть на месте.

Ну да, ведь там, снаружи, остались люди, которые зависели от меня. Люди Аксаковых и Твердлова, теперь уже адепты Тёмной системы, которых я сам же и подключил, обещая лучшую жизнь. Бросить их ради собственного спокойствия было бы предательством всего, во что я верил. Даже если это спокойствие сулило невероятные возможности для развития.

— Там слишком много тех, кому я нужен, — просто ответил я. — И слишком много незаконченных дел. Может, когда-нибудь потом, когда разберусь с самым важным…

— Когда разберёшься с самым важным, появится что-то новое, — Феофан усмехнулся, но без горечи. — Такова уж природа людей вроде тебя, вы всегда находите причины оставаться в гуще событий. Но я не буду настаивать и уговаривать, потому что прекрасно понимаю твои мотивы. Иди. Делай то, что считаешь нужным. Только помни, что узнал здесь, и возвращайся, когда сможешь. Двери Убежища всегда открыты для тебя и твоих людей.

Мы помолчали, глядя на восстанавливающийся город. Люди работали слаженно, без суеты и паники, каждый знал своё место и свою задачу. Двести лет изоляции научили их справляться с любыми трудностями, и вчерашнее нападение было для них просто очередным испытанием в длинной череде подобных.

— У меня для тебя кое-что есть, — Феофан полез в карман и достал небольшой предмет, который положил мне в ладонь.

Кристалл размером с куриное яйцо, прозрачный, с едва заметным голубоватым отливом. Внутри него пульсировало что-то живое, какая-то энергия, которая отзывалась на моё прикосновение мягким теплом. Я попытался рассмотреть структуру артефакта своим восприятием и присвистнул от удивления, все-таки энергия внутри показалась на удивление знакомой.

— Это то, о чём я думаю?

— Кристалл аномалии, — подтвердил старик. — При активации создаёт вокруг носителя локальную зону подавления систем. В радиусе нескольких метров любые системные навыки перестают работать, связь с системой прерывается, системщики теряют доступ к своим способностям. Очень полезная штука, когда нужно поговорить с кем-то начистоту или защититься от особо назойливых фанатиков.

Я повертел кристалл в пальцах, ощущая его вес и мощь. Подобный артефакт во внешнем мире стоил бы целое состояние, если бы вообще кто-то знал о его существовании. С такой штукой можно было не бояться внезапных атак со стороны системщиков, можно было вести переговоры на равных даже с высокоуровневыми противниками.

— Это слишком ценный подарок, — я попытался вернуть кристалл, но Феофан отступил на шаг и спрятал руки за спину.

— Пользуйся, у нас такие на деревьях растут, — он ухмыльнулся, и по его глазам было видно, что шутка эта стара как мир и повторялась уже не один десяток раз. — Ну ладно, не на деревьях, но добыть можем при необходимости. А тебе он пригодится больше, чем нам. Мы здесь в безопасности, а тебе ещё предстоит столкнуться с такими вещами, от которых даже мне становится не по себе.

Я молча убрал кристалл в карман, понимая, что спорить бесполезно. Феофан из тех людей, которые, приняв решение, не отступают от него ни на шаг. Упрямый старый хрыч, но при этом невероятно щедрый и мудрый.

— Спасибо, — просто ответил я. — За всё. За знания, за гостеприимство, за этот подарок. И за то, что не стали убивать нас сразу, когда мы заявились к вам со своими системами.

— Было бы за что убивать, — Феофан отмахнулся. — Вы же не по своей воле подключились, да и вели себя прилично. А знания, они для того и существуют, чтобы ими делиться, иначе какой смысл их накапливать? Главное, чтобы ты правильно ими распорядился.

Мы вернулись к дому Феофана, где уже собрались остальные члены нашей группы. Витя выглядел помятым, но бодрым, нога его больше не беспокоила после того, как я вчера подлатал повреждённые связки между делом. Паша о чём-то негромко беседовал с Архипом, Митяй как обычно держался в тени, а Грач стоял неподвижно у стены, скрестив руки на груди.

Паша, заметив моё появление, оживился и сделал мне знак подойти. Когда я приблизился, он взял меня под локоть и отвёл в сторону, подальше от остальных, за угол дома, где нас не могли услышать случайные прохожие. Его лицо было серьёзным, почти напряжённым, и я сразу понял, что разговор пойдёт о чём-то важном.

— Вова, мне нужно кое-что у тебя уточнить, — голос у Паши был тихим, почти шёпотом, словно он боялся, что нас подслушают даже здесь, в безопасном убежище посреди дикого леса. — Это насчёт того, что Феофан вчера рассказывал. Про системы и их историю.

— Давай, — я кивнул, уже догадываясь, к чему он клонит.

Паша помолчал, собираясь с мыслями, и наконец выдавил из себя то, что явно мучило его с прошлого вечера.

— Ты ведь давно подозревал, да? Про Тёмную. Что она не лучше Светлой.

Я посмотрел ему в глаза и увидел там не обвинение, не злость, а скорее усталость и горькое понимание. Паша был умным парнем, он не мог не заметить несоответствий, не мог не задуматься о том, почему всё складывается слишком уж гладко. Просто до сих пор гнал от себя эти мысли, надеясь, что ошибается.

— С первого дня чувствовал, что что-то не так, — честно признал я. — Слишком уж удобно всё получалось, слишком красивая история про добрую Тёмную и злую Светлую. В жизни так не бывает, чтобы одна сторона была абсолютно права, а другая абсолютно неправа. Всегда есть нюансы, полутона, скрытые мотивы.

— И что теперь делать? — Паша выглядел потерянным, словно у него выбили почву из-под ног. — Мы же стольким людям пообещали лучшую жизнь, перевели их на Тёмную, а выходит, просто сменили одного хозяина на другого?