На какое-то время воцарилась тишина. Даже без устали штурмующие стены Титаны смолкли. А потом, потом звуки свирепого беспощадного боя вернулись с удесятеренной силой. Над зубцами стены возникало все больше упорно лезущих на верх чудовищных тварей, все таких же неуязвимых и страшных.

Михаил насилу заставил себя, пошатываясь, отклеиться от каменной кладки… Если они даже подобным образом положат все оставшиеся корабли, жертвуя людьми, это не остановит волну атакующих чудищ…

Юный волшебник с ненавистью уставился на огромную уродливую рожу, возникшую над стеной в каких-то двадцати метрах от него. А затем…

Его уши внезапно услышали какой-то новый, странный, еще не слышанный в этом сражении звук. Тонкий, резкий, шелестяший. И…

Огромная шишковатая башка торопливо взбирающегося на стену исполина вдруг взорвалась на части в крошеве черепных осколков и мешанине разлетевшейся во все стороны смрадной кровавой каши!

Самым сложным, как оказалось немного позднее, было не запустить двигатели «Иерихона», не поднять его на ноги, и не даже заставить сделать первый шаг. Вовсе нет. С этими манипуляциями мы с едва не повизгивающим от небывалого восторга Игнатом справились без особых хлопот.

Вывести нашего, как его окрестил сам едва ли не впавший в детство Игнат, «малыша» из гигантской подземной пещеры на свет божий. Вот это стало серьёзной задачкой.

Кряжистый, поперёк себя шире, могучий мужчина с бычьей шеей и руками, толщиной с брёвна, усевшийся в кресло пилота в главной рубке управления и любовно поглаживающий рычаги, совсем не напоминал мне моего прежнего друга, опекуна и завхоза Имением. Старинная боевая машина захватила его, вскружила голову. Игнат словно сбросил со своих плеч лет тридцать и вновь превратился в неугомонного хулиганистого мальчишку.

Я послушно сидел в стороночке, во втором кресле штурмана. И, надёжно пристегнувшись, ждал, когда спящий гигант проснётся.

«Иерихон», отзываясь на плавный поворот ключа, едва заметно вздрогнул. Изогнутая приборная панель озарилась десятком загоревшихся лампочек. Едва слышно, за стальными переборками, раздалось тихое мурлыкающее гудение, ласкающее слух, словно далёкий, едва уловимый шепот дождя. Ожило сердца невероятного механизма. В машинном отсеке без всяких проблем заработала уникальная силовая установка, запуская по кабелям и трубам «Иерихона» потоки живительной энергии.

И с лёгким вздохом, словно пробуждаясь от столетнего сна, «Иерихон» проснулся.

Игнат ловко поднял машину на все шесть ног. Громадное туловище гиганта легко вознеслось на двадцатиметровую высоту. Игнат не стал полностью выпрямлять массивные суставчатые конечности машины, справедливо опасаясь, что угловатой бронированной спиной мы таки заденем шершавый сводчатый потолок колоссальной пещеры.

А потом наш «малыш» сделал первый шаг. И бородатая рожа Игната озарилась улыбкой нежно любящего родителя. Я, глядя на него, только посмеивался.

«Иерихон» очень мягко и уверенно прошел в конец пещеры. Его узлы, детали и сочленения до того четко и слаженно работали, что внутри не было слышно почти никакого шума. Но, разумеется, все движущиеся механизмы исполинской машины издавали лязгающие металлические звуки, когда «Иерихон» шагал, сотрясая своды пещеры ударами о каменный пол чудовищных стальных ног.

Внутри же корпуса казалось, что мы не идем, а плавно движемся по спокойным волнам, парим в воздухе. Я развязал пристяжные ремни и вылез из кресла. Подошёл к бронированному понорамному окну носовой рубки.

И тут мы столкнулись с неожиданным, о котором я уже упомянул, препятствием. Колоссальных размеров, перекрывающая нам выход из пещеры, фальш-стена ни в какую не желала двигаться с места.

Чтобы открыть замаскированные снаружи врата, мне пришлось спускаться вниз и вручную взводить специальный, найденный нами с Игнатом, механизм. В толстенных стенах громадной пещеры, отзываясь на мои действия, что-то поначалу загудело, затрещало и резко стихло.

Ощутимо вздрогнув, стена замерла, лишь с теряющегося в полумраке потолка посыпались пыль и мелкие камушки. Я даже на миг забеспокоился, как бы нам на голову не обрушилась вся эта здоровенная скала.

Повторно взведя рычаг, я беспомощно повернулся и, задрав голову, встретился с таким далёким, едва различимым лицом Игната, выглядывающего из носовой рубки замершего позади меня «Иерихона».

В итоге, переодически пытаясь пересилить рычаг взвода и снова и снова слушая невнятный шум в глубине скалы, мы потеряли почти два часа. Что было тому виной, не знаю. Но скорее всего того, что за столетие никто и никогда не открывал этот тайный лаз, выводящий из пещеры в подступающий к основанию замка лес. Скорее всего, силовые, приводящие фальш-стену в движение механизмы изрядно заржавели и заклинили.

Некоторое время я даже думал с помощью орудий «Иерихона» разнести часть скалы к чёртовой матери, но, по счастью, удержался от соблазна. Хотя и начал немного нервничать. Сроки наступления армии чудищ на Лютоград практически вышли. А если твари двинулись на город еще раньше, то выходит, что мы здесь безнадёжно застряли и вполне можем опоздать на битву, начнись она раньше срока.

В отчаянии я уже в двадцатый раз навалился на рычаг и… Раздался совсем иной звук. С пронзительным, скребущим по ушам стоном, прямо по стене, справо от меня, сверху вниз побежала все сильнее расширяющаяся вертикальная щель. Громко ругнувшись, я торопливо рванул к застывшему в нетерпении «Иерихону».

Громадная часть скалы медленно, но верно, треща и жужжа скрытыми в камне приводами, отходила в сторону, ломая наросшие с обратной стороны кусты и деревца и разрывая дёрн. Твою мать, да ведь выход-то из пещеры просто зарос корнями, которые намертво держали его, не давая открыться!..

И как только гигантская каменная створка отодвинулась, в образовавшийся проём хлынул холодный тусклый дневной свет. А в тишину пещеры обрушились внешние звуки. Я нашел в кабине «Иерихона» функцию включения акустической системы наружных слуховых труб, и теперь мы с Игнатом при желании могли слышать все, что происходит за бортом.

Игнат потянул за рычаги. Послушно и довольно заворчав, «Иерихон» на полусогнутых выбрался из-под сводов давящей на него пещеры и, с хрустом сминая громадными стальными ногами сосновый подлесок, торжествующе взревев всеми двигателями, гордо вырямился. Машина возвышалась над подступающим к скальному основанию старинного замка древесным морем величественным, сверкающим сталью металлическим исполином.

Огромная ходячая крепость, послушная как детская игрушка в толстенных могучих руках моего опекуна, развернулась в восточном направлении и несокрушимым, преодолевающим любые препятствия великаном двинулась вперед.

Через минуту мы услышали, как с хрустом и скрежетом часть фальш-стены вновь пришла в движение, закрывая тайный вход в пещеру. Хм, учитывая, какую просеку мы оставили в лесу, теперь этот ход ни для кого не будет тайным. Да и плевать. Теперь вокруг будут только свои. От которых мы и не собирались прятаться. А с чужими… С чужими мы разберёмся чуть позже.

— На что, пострел, — усмехаясь в усы, сказал Игнат. — Командуй! Куда движемся?

Я, усаживаясь в кресло и заворожённо глядя с огромной высоты на раскинувшиеся за стеклами кабины окресности, уверено произнес:

— Курс на Лютоград, дядя Игнат. Все оружейные системы привести в полную боевую готовность. И полный ход!

Мы шли настолько быстро, насколько могли. Разогнавшись, «Иерихон» розвивал очень приличную для такой огромной и тяжёлой машины скорость, не уступая несущейся галопом лошади. Но все равно меня чем дальше, тем больше грызла тревога, что мы опаздываем.

Гигантская боевая крепость прытко шла на восток, бысто перебирая всеми шестью конечностями и не зная преград или задержек. «Иерихон » легко преодолевал все неровности дороги, возникающие на пути овраги, ложбины, взгорья и вязкое илистое дно раскинувшейся перед нами неширокой, но глубокой речки.