Рядом со мной зашипел проколотой шиной капитан Кречет. Ну все, не иначе он решил, что после таких слов мне осталась только она дорога — на плаху. Но в кабинете государя продолжило висеть молчание. Говорил по-прежнему один Роман Рокоссовский. Скрипуче рассмеявшись, старик ткнул в меня сухим пальцем и воскликнул:

— Я рад, что ты еще жив, Безродный. И хорошо, что ты здесь. Ты еще послужишь Императору, мальчик…

И голос старика прозвучал так жутко и зловеще, что даже меня пробрало. Что они тут все задумали, хотел бы я знать⁈

Дальше дела начали развиваться еще более удивительней. Из чего я сделал заключение, что мы с капитаном и впрямь угодили в крутой переплёт. Скорее всего, ситуация, грозившая Империи скорой катастрофой, и впрямь требовала особого подхода. Кречет выглядел таким же удивлённым, как и я.

Закончив свой рассказ, Рокоссовский кивнул Императору. Коренев, громко хлопнув в ладоши, произнёс:

— Уважаемые господа… Друзья. Прошу меня простить. Но мы всё оговаривали заранее. Меры предосторожности должны быть на самом высшем уровне.

И, не говоря ни слова граф Перумов, барон Горь и даже Верховный Магистр, тотчас поднявшись со своих мест, низко поклонившись государю, один за другим степенно и неторопливо, но вышли из комнаты. И мы остались в кабинете самодержца уже вчетвером… Лишних, как я понял, ушей стало еще меньше. Неужели император и князь настолько опасаются измены, что от дальнейшего разговора отрезали даже таких знатнейших людей, как Перумов и Воронцов⁈

Признаюсь, мне пуще прежнего захотелось оказаться на фронтире и даже ввязаться в очередную кровавую сечу с монстрами. И уж совсем не хотелось слышать продолжения нашего так и не оконченного разговора с высшими людьми государства. Я понимал, что после того, что мы услышим дальше, обратного пути для нас с капитаном не будет. Только согласие со всем, чтобы нам не предложили, или эшафот. Выбор невелик.

— Перумов не подаёт виду, но его точно задевает все происходящее, — задумчиво молвил Рокоссовский, словно кроме него с государем в комнате больше никого не осталось.

Выбравшись из кресла, Император подошёл к камину и подбросил в полыхающий зев пару чурбачков. Пошерудил кочергой, взметнув сноп искр, и пожал широкими плечами.

— Перумов верен мне не менее прочих, князь. И вы знаете, на чем зиждется его лояльность. Я ему дал слово. И согласитесь, что он вполне этого заслужил.

— О да, послужной список у старого прохиндея безупречен, — усмехнулся чему-то Рокоссовский. Он резко встал и быстро прошагал к стоящему у большого окна вырезанному из ценных пород древесины потрясающей красоты массивному столу. На поверхности стола была расстелена огромная карта. Только сейчас, вытянув шею, наблюдая за движениями князя, я обратил на нее внимание.

Император прошёл к Рокоссовскому и, ухмыльнувшись в бороду, громко сказал нам с Кречетом, продолжающим отираться у порога.

— Капитан Кречет, Альрик… Я долго буду вас ждать? Подходите, подходите. Вам стоит это увидеть.

Ну, мы и подошли и с любопытством уставились на расстеленную карту. По качеству и масштабу, по уровню прорисовки она вполне могла посоперничать с картой, висящей на стене в рабочем кабинете моего отца. Карта Императора была, наверное, самой точной и подробной картой всей огромной Великорусской Империи. Составленной еще до того, как произошло вторжение иномирных тварей. Потом жирной красной линией по карте была проведена новая граница, смотревшаяся на старинном холсте несколько чужеродно. И неправильно.

— Думаю, вы уже поняли, что наш дальнейший разговор касается только нас четверых, — фактически озвучил мои недавние мысли Император и внимательно, по очереди, осмотрел каждого из нас. — К мнению князя я прислушиваюсь более чем к чьему-либо ещё. И он заверил меня, что ты, Альрик, сослужишь нам добрую службу.

Рокоссовский пристально разглядывал карту. Кречет чуть заметно ободряюще мне кивнул. Конечно, мне ничего не оставалось, как сказать:

— Вы можете на меня рассчитывать, Ваше Величество.

— Я понимаю, что ты по-другому и не мог ответить, — монарх пригладил аккуратно подстриженную густую черную бороду и бросил на князя странный взгляд. — Чтобы сразу расставить все по местам и отсечь ненужные вопросы, скажу, сынок… В масштабах Империи твоя жизнь не стоит и медяка. Из всех Часовых нашего Ордена ты тот, о смерти которого точно не будет скорбеть никто в Империи. Такова правда, Альрик Безродный. Твой удел, как и твоих потомков, если ты успеешь ими обзавестись, служить государству и погибнуть во славу его и на защите рубежей. Но сослужить добрую службу Империи можно по-разному. И для этого не обязательно сдыхать в очередной битве с нечистью, как безродный пес. Когда можно умереть настоящим дворянином. Понимаешь?

Если честно, я пока мало что понимал в разворачивающихся на моих глазах танцах мадридского двора, но последние слова самодержца заставили меня невольно оживиться. Заметив, каким блеском на долю секунды вспыхнули мои глаза, Коренев рассмеялся.

— Сто лет назад, во многом благодаря твоему прадеду, наша Империя едва ли не прекратила существование. Преступление Владимира Бестужева не имеет срока давности. Деяние этого человека навсегда останется самой позорной строчкой в истории нашего государства. И я не буду отменять указ, изданный моим дедом в те страшные суровые времена. Даже сейчас, чтобы ты не совершил, ты не отбелишь имя предателя. Я не верну тебе ни земель, ни титулов, ни положения в обществе, ни дворянских Способностей. Единственное, что я смогу сделать, если, конечно, ты останешься жив и не просто выживешь, а выполнишь вместе с капитаном Кречетом поставленную перед вами задачу, я подпишу указ, возвращающий тебе Родовое имя.

У меня в ушах зашумело. Я смотрел на внушительного, властного и статного человека перед собой, на его жесткое, но открытое и благородное лицо. Смотрел и не мог поверить своим ушам. Император обещает вернуть мне право на фамилию? Пусть и без всего прочего? Это было бы очень весомым подспорьем в моих далеко идущих планах.

Кречет, оторвавшись от карты, также недоверчиво смотрел на Коренева.

— Ваше Величество, очень благородно и великодушно, — пробасил он, делая мне зверские рожи. — Верно, рядовой?

— Благодарю за такое щедрое… предложение, — безо всякого подхалимажа тихо сказал я. — Погибнуть, выполняя свой долг по служению отечеству незазорно для настоящего дворянина.

Император, усмехнувшись, толкнул локтем замершего рядом со столом Рокоссовского:

— Неплохой ответ, верно, князь?

— Юнец не по годам сметлив, — проскрипел старик. — Я же говорил, что он нам пригодится. Особенно, учитывая его наследие.

Я снова насторожился. Наследие? Одна из причин моего присутствия здесь, на этой тайной встрече? Но у меня же нет ничего, кроме обветшалого имения и полудюжины домочадцев. Вряд ли бы этих людей заинтересовал мой фамильный меч, доставшийся от погибшего отца.

Рокоссовский смерил меня насмешливым взглядом, словно говоря — все я про тебя знаю. И про твои дальновидные планы и про крамольные мыслишки. Ты у меня как на ладони, мальчишка. Я ответил таким же любезным взглядом. Пока что я довольствовался малым, послушно кивал и соглашался. Правитель выдаёт авансом мне шанс на восстановление законного ношения фамилии. Что же, грех будет им не воспользоваться. Но следующий вопрос я был просто обязан задать.

— Ваше Императорское Величество, разрешите спросить?

Коренев, вздохнув, произнёс:

— Такое ощущение, что нахожусь среди одних вояк… Странно, не находите?

Наш государь определённо не был обделён чувством юмора.

— Разрешаю. Но это будет последний твой вопрос перед тем, как Светлый князь перейдёт к завершающей фазе нашего собрания. Моё время дорого.

Не обращая внимания на очередной зверский взгляд командующего Тринадцатой Стражей, я тут же произнёс:

— Если я погибну при выполнении задания, что будет с моим Родовым замком и домочадцами? И моей сестрой?