Но тем не менее Лаврентий Павлович всегда держал руку на пульсе этой истории и, вероятно, опасался чего-то со стороны Анны Николаевны и постоянно приглядывал за ней, хотя за все эти годы она ни разу не дала даже малейшего повода заподозрить её в каких-то интригах и распускании языка. Женщина оказалась осторожной и молчаливой.

Он внимательно прочитал донесение своего сталинградского подчинённого и отметил его отменное оперативное чутьё. Наркому определённо понравилось, что такая, возможно, чувствительная информация прошла через минимальное число лиц, причастных к её передаче. Шифровальщикам центрального аппарата и в Сталинграде нарком полностью доверял, хотя правильнее сказать, что они находились под таким контролем, что утечка какой-либо информации от них была невозможна. А все остальные возможные каналы утечки комиссар отсёк, передав информацию таким путём.

Берия ещё раз прочитал донесение из Сталинграда, делая пометки на полях, и, усмехнувшись, вызвал своего секретаря:

— Соедини с Молотовым, — коротко распорядился он.

Ждать пришлось минут пять. Когда их соединили, Берия по своей привычке, без какого-либо приветствия, сразу же заговорил о деле.

— Товарищ Молотов, а как у нас в США идут протезные дела?

Народный комиссар иностранных дел СССР Молотов ответил не сразу, вероятно, он сначала перебрал возможные варианты причин такого неожиданного интереса главы НКВД к этому непрофильному для него делу.

— А чем, если не секрет, вызван интерес со стороны вашего ведомства к этому делу? — очень сухо, после паузы, ответил Молотов с нескрываемым недоумением.

— Не секрет, — усмехнулся Берия, наслаждаясь моментом. — Мне пришло донесение, что товарищ Хабаров сожалеет, что он упустил возможность попросить америкосов, имея в виду высокопоставленных и богатых родителей инвалидов, в качестве жеста доброй воли поставить в Сталинград некоторые объёмы электрических кабелей и проводов, которых у нас, как известно, сейчас в большом дефиците. А без них невозможно полноценное восстановление разрушенного.

Берия не отказал себе в удовольствии использовать приведённые в донесении дословные выражения Хабарова, будучи уверенным, что этим он немного шокирует Молотова. И это доставит ему определённое удовольствие.

Его предположение оказалось правильным. Молотов действительно был озадачен такими непривычными словами и выражениями, особенно словом «америкосы», которое явно несло в себе негативный и презрительный смысл.

— Конкретный разговор наших представителей с американскими…

Молотов неожиданно сбился, чуть не назвав переговорщиков с той стороны товарищами, что было бы совершенно неуместно.

— Господами намечены на завтра, — продолжил он после короткого замешательства, явно раздражённый собственной оговоркой. — Я дам поручение поднять этот вопрос.

Берия с удовольствием услушал короткие гудки в телефонной трубке. Он не любил Молотова, и мелкая пакость, совершённая им только что, доставила ему большое удовольствие. Такие маленькие победы тоже радовали.

Он представил, как наркоминдел с раздражением бросил телефонную трубку, поневоле закончив разговор в его, бериевском, стиле, и аккуратно, и бережно положил трубку на рычаг телефонного аппарата, как бы благодаря бездушный механизм за секунды полученного удовольствия.

О просьбе пока ещё неизвестного ему сталинградского товарища Хабарова по-любому надо будет доложить товарищу Сталину, и Берия ещё раз прочитал донесение комиссара Воронина, проверяя, нет ли там чего-то компрометирующего. Ничего подозрительного. Сталинградские товарищи просто докладывают, что персонально к делу, которое на контроле у члена ГОКО, предложено привлечь товарищей Кошелева и Орлову. Ничего, что могло бы выдать его интерес к персоне товарища Орловой.

У товарища Сталина, конечно, феноменальная память, но не факт, что он её помнит. Вполне возможно, что во времена обороны Царицына они могли и не встречаться. По крайней мере, никаких оснований предполагать их знакомство у Лаврентия Павловича не было.

Поэтому он спокойно положил текст шифровки в папку, с которой сегодня отправится на доклад к товарищу Сталину, который может неожиданно потребовать представить ему текст донесения с таким неожиданным предложением молодого сталинградца.

После этого он достал папку без надписи и принялся ещё раз читать содержащиеся в ней документы. Папка ещё не имела названия, Берия просто не знал ещё, как её обозвать. Можно, конечно, написать фамилию, имя, отчество молодого сталинградца, так как пока это всё о нём. А можно и подождать, посмотреть, как дело пойдёт дальше.

С таким нарком внутренних дел столкнулся первый раз. Конечно, фигурант этой папки очень молод, всего девятнадцать, но он много раз уже сталкивался с многотомными делами на ещё более молодых. А здесь вообще нет никакого компромата, кристально чистая биография и прямой, как луч света, жизненный путь. Редкость в наше время.

Родственников нет, хотя искали довольно тщательно. Документов, свидетельских показаний о детдомовском периоде жизни нет, всё и все погибли во время войны. Только есть подлинник документа о семилетнем образовании и написанная им автобиография при подаче документов для трудоустройства на строящийся минский авиазавод. Есть и другие автобиографии: одна написана в школе младших лейтенантов, две других при вступлении в ряды ВКП(б), сначала в кандидаты, а потом и в члены партии. Никаких расхождений нет, только мелкие неизбежные детали, которые как раз свидетельствуют «за», а не «против».

Все его командиры сорок первого года погибли, кроме одного: сначала старшины, а потом и командира роты. Его показания совпадают с тем, что написал сам Хабаров. Совпадают полностью, почти до мелочей.

А потом только хвалебные характеристики школы младших лейтенантов и тех, с кем воевал в сорок втором. Наградные листы с описанием подвигов, причём в некоторые подробности с трудом верится. Например, непонятно, как можно было высадиться с бронекатеров, захватить плацдарм, обеспечить высадку последующего десанта дивизии и не получить ни одной царапины! Такое бывает крайне редко.

Во время боёв за Мамаев курган он в рукопашной перегрыз горло немцу, который был сильнее и крупнее его. Оказывается, были бойцы, которые поняли, что произошло с их командиром, один из них, потрясённый этим, написал рапорт в политотдел. Жуткая история, но такое на войне бывает.

Выжил в госпитале, когда почти все такие, как он, умирали. Поставил себя на ноги, сделал уникальное изобретение и уехал в Сталинград, где уже добился очень много. Нет ничего личного, только работа, работа и ещё раз работа. Правда, и там уже совершил подвиг, вступив в бой с немецкими диверсантами. И опять была рукопашная схватка с более сильным врагом.

Никакого компромата, не считать за него историю с передачей части своего пайка больной девушке и снятия орденов и медалей с мундира перед его стиркой. Всё это мелочи, которые скорее характеризуют человека с положительной стороны.

Берия закрыл папку, аккуратно её завязал, убрал в стол и подумал:

«За ним нужен глаз да глаз».

Оставшуюся часть дня, почти всю ночь и весь следующий день я был занят налаживанием работы треста. Сразу же навалились такие проблемы: расстановка по местам новых работников, организация нового фронта работ. А работа с частниками имеет свою специфику. Обязательная ежедневная полная занятость всех черкасовских бригад, количество которых неуклонно увеличивается, заставляла крутиться как белка в колесе.

А когда я ещё вник в проблемы восстановления детсадов, школ и больниц, то готов был вообще рвать и метать.

Конечно, рабочих рук у нас прибыло. И фактически, кроме зачаточного восстановления учреждений культуры, дорожного восстановления и строительства и, естественно, промышленных дел, к которым я отношу всё электрическое и водно-канализационное, всё восстановление и новое строительство сосредоточено в одних руках.