— Но Лёшка все равно другой…

Игнат, усмехнувшись, богатырским глотком допил свой чай и вытер усы.

— Твой брат высший аристократ. Это добавляет ему ещё некий запас сил и выносливости. А так-то ты права. Даже сейчас по умениям и способностям Алексей уже превосходит многих. Очень многих.

Управляющий сознательно умолчал, что скорее всего этому виной пробудившийся Родовой символ. Который уже давно начал оказывать на молодого сына Александра свое плодотворное воздействие, меняя его и храня.

— Мне кажется, он что-то задумал, — призналась девушка, вопросительно глядя на Игната. — Иногда у него становится такое выражение лица, словно он один собирается воевать против всего мира!

Управляющий, насупившись, тяжко вздохнул и произнёс:

— Тебе не кажется, Алиса. Алексей на самом деле объявил войну всему миру. И знаешь, что самое удивительное? Он уверен, что выиграет её.

— Капитан! — после настойчивого стука, в кабинет командующего Тринадцатой Стражей ворвался взволнованный воин, бряцающий кольчугой и портупеей с оружием. — Срочное сообщение от Леонида! На подлёте к Лютограду, в часе отсюда, имперский малый флот! Флагманом у них «Константин».

Кречет спокойно поднял на Часового взгляд и оторвался от очередного рапорта.

— Малый флот?

— Три боевых корабля. На борту флагмана очень высокие чины. Запрашивают разрешение на посадку.

Кречет, побарабанив пальцами по столешнице, посмотрел в окно. Разгар дня. По срокам совпадало. Корабли, о которых в своём зашифрованном послании предупреждал князь Рокоссовский, прибыли.

— Сколько у нас сейчас на взлётном поле судов?

— Четыре всего. Один курьер и три разведрейдера, — чуть призадумавшись, ответил боец.

— Тогда и эти бегемоты поместятся. Но поле, конечно займут почти все. Пусть отправят сообщения отсутствующих кораблям, чтобы по возращении сразу шли в городскую гавань. Я напишу барону. Леониду скажи, чтобы не мешкал с ответом гостям.

Прежде чем уйти, Часовой, откашлявшись, все же спросил:

— Кто на этих кораблях, капитан? И зачем они здесь? Целых три боевых дирижабля!

— Император хочет узнать, не отлёживаем ли мы тут бока, на Северных рубежах, пока они там, в Столице, доблестно несут стражу, — Кречет невозмутимо подмигнул солдату.

Тот, понимающе ухмыльнувшись, искривив изуродованный шрамом уголок рта, сказал:

— Ну тогда милости просим. Приветим со всеми почестями.

Когда за Часовым захлопнулась дверь, Кречет подошёл к смотрящему на юг окну. Совсем скоро на горизонте, в сером хмуром небе появятся три чёрный точки. Час пролетит мгновенно. И город накроют огромные силуэты колоссальных боевых кораблей. Один названный в честь здравствующего Императора флагман чего стоил.

Любопытно, кто же в составе специальной комиссии? Насколько высокие чины? Впрочем, он неверно рассуждает. В данном случае чины особого значения как раз и не имели. Сейчас решающую роль играли жалованные им самим Самодержцем особые полномочия. С которыми любой занюханный лейтенантик мог тебя в своё удовольствие сколько угодно мордой по грязи возить.

Могучий Часовой вздохнул так, что на груди и плечах затрещал мундир темно-серого невзрачного цвета. Кречета не покидали дурные предчувствия. Вроде опасаться им нечего, ничто не доказывает их причастности к гибели Лиднера. Как и на то, что они якобы могут быть замешаны в коварном плане похищения ценнейшего груза с таким трудом добытых энергокамней. Чего им опасаться, здесь, в Цитадели? Пусть имперские ищейки хоть все выгребные ямы проверят и лично дерьмо нюхают. Ничего преступного им во век не найти. Кречет был готов к некоторого рода неприятностям. Все ж таки, груз они бездарно упустили. А в качестве доказательств непричастности одни голые слова. И скорее всего, придётся вновь отправиться на опаснейшее задание. Теперь с них, с Бестужевым, который только и способен открыть запасник, не слезут.

Но все равно командир Корпуса изнывал от гложущего чувства неотвратимо надвигающейся беды. А когда его зоркие глаза увидели словно из ниоткуда возникшие в небе далёкие пока чёрные точки, его словно припорошило ледяным снегом.

Гроза пришла в Лютоград. Теперь он отчётливо это понимал.

Я шире распахнул дверь, пропуская внутрь побольше дневного света и переступил порог.

И оказался в средних размеров комнате, стиснутой с четырёх сторон потемневшими от времени железными стенами. Массивные, проклёпанные стальные листы, так же, как и дверь снаружи, изнутри покрывали целые вязи магических рун. Пораженный, я задрал голову. Надо мной нависал потолок из все того же рунического железа.

Охренеть, вот тебе и банковский несгораемый сейф прямо у меня под носом! По стенам змеились толстые бронепровода, поднимающиеся откуда-то снизу. В потолок были вмонтированы три шара-светильника, а справа от двери находилась рукоятка-переключатель. Неужели сюда от скрытой где-то в замке силовой установки шла энергия?

Я повернул рукоятку. И спустя пару секунд светильники затрещали, зажужжали и озарили тайную комнату желтоватым светом. Хоть книгу читай. Я застыл посреди удивительной комнаты, внимательно осматриваясь. Хитро скрытая в выступающих контрфорсах башни, эта железная комната хранила свои секреты уже много лет. Тут было прохладно и пахло металлом и сыростью. Пыли, ввиду герметичности помещения, было не так уж и много. Она покрывала тонким серым налётом звенящий под набойками сапог железный пол.

Справа от двери, впритык к стене, стоял большой рабочий стол. К нему придвинуто похожее на находящееся в кабинете продавленное кресло. На столе аккуратно сложены несколько книг и тетрадей. На левой от входа стене, на всю длину тянулся широкий стальной стеллаж, заставленный коробками и ящиками.

Но самым странным в этой комнате было наличие еще одной двери! Прямо по центру расположенной напротив входа стены находилось нечто, напоминающее выступающую вперёд лифтовую кабину, с закрытой стальной дверцей. Еще одна дверь, без замков и замочных скважин. Только отливающие серебром выпуклые руны на тусклой металлической поверхности.

Я подошёл ко второй двери, заглянул с обоих сторон. Да, действительно, очень похоже на кабину лифта. Потому как наружу, за пределы стены, эта дверь вести никак не могла. Если только она не открывалась в пустоту и тридцать метров полета на каменные плиты внутреннего двора замка.

С некоторым усилием отвернувшись от неё, я подошёл к столу. Ладно, не будем пытаться объять необъятное. Всему своё время. Для начала следовало разобраться с тем, что мне уже доступно. С открывшимися за дверью тайнами, которые, как что-то подсказывало мне, лежали на массивном дубовом столе. Я осторожно сел в скрипнувшее подо мною холодное кресло и внимательно осмотрел лежащие на столешнице книги.

Некоторые из них были довольно старыми, с потертыми корешками и истрепанными страницами, пахнущие пылью и затхлостью. Я присмотрелся к обложкам. Книги посвящённые механике, алхимии, географии, истории и геральдике. Пара томов, посвящённые магии. Наверняка редкие и несомненно ценные научные труды. Но не думаю, что представляющие для меня особую важность.

Я взялся за тетради. Всего их было три. Очень похожие друг на дружку. Одинаково толстые, в коричневых кожаных обложках, защёлкнутые на замки-застежки. Без каких-либо надписей. Их я сложил в стопочку. Выдвинул незапертые ящики стола и обнаружил внутри лишь чистые листы бумаги, да писчие принадлежности.

Несколько разочарованный, я вылез из-за стола. Остается надеяться, что одна из тетрадей и будет личным дневником моего отца. А вообще… Такая комната, сделанная как несокрушимый сейф, хитроумно спрятанная, и оказалась всего лишь копией отцовского кабинета?

Нет, что-то здесь не так. Если этот схрон построил ещё мой прадед, значит, я просто не туда смотрю или что-то не понимаю. Владимир не стал бы просто так, от балды, затевать нечто подобное. Все, что он ни делал, уверен, имело и до сих пор имеет смысл.