Но шестое чувство подсказывало — нет, что произошло. И это что-то очень важное.

Я быстро подобрал рассыпанные золотые монеты, побросав в саквояж. Остановился, взгляд метнулся к поверхности зеркала, на секунду возникло искушение прикоснуться к черноте, но судьба Бьерна напомнила, что лучше этого не делать.

Кажется, я догадывался, что произошло. В начале разговора, он намекал, что для ритуала перерождения нужны двое, и обязательно с магическим даром. Похоже первый выступал в качестве жертвы, как источник энергии будущего преображения. Я прикоснулся к зеркалу и тем самым запустил процесс. Когда Бьерн его задел, то выступил в качестве объекта для преобразования. В этот момент меня нужно было втолкнуть в зеркало, чтобы «отражение» передало силу появившемуся в реальном мире существу.

Не знаю, может это конечно пустые размышления, но почему-то казалось, что все именно так. Но Бьерн сглупил, слишком увлекся появлению отращенной руки, вместо того чтобы побыстрее затолкать меня в зеркало. Как итог — ритуал не был до конца завершен и недостаток энергии был взять из тела, подвергнутого перерождению. Нагрузки оказались слишком велики, и здоровяк умер.

— Туда ублюдку и дорога, — я оглядел круглый зал в последний раз на прощение. Вроде ничего не забыл.

Подхватил саквояж и сумку с припасами, сброшенную на пол у входа в самом начале, и решительно двинулся вверх по коридору. В бездну все, начнешь вот так исследователь древние подземелья, оставшиеся от чуждых существ, и вылезешь в следующий раз наружу с рогами и серой кожей. После такой смены имиджа в любое поселение точно путь будет заказан, толпой встретят с факелами и вилами, и услужливо разведенным костром, на котором «мерзкую тварь» и поджарят. Оно мне надо, бегать от взбудораженных появлением нечисти крестьян?

Бьерн сдох, Азура сдохла, остался граф Дюваль. Интересно, когда он здесь появится. С ним будет немало солдат, так что, наверное, лучше, как можно быстрее отсюда ретироваться.

Я почти бегом преодолел зал с подвешенным в воздухе каменным многогранником и выскочил в коридор, ведущий наружу.

И тут же остановился, как вкопанный, увидев ярко освещенный проем.

Во сколько мы зашли в башню? Часа в три-четыре утра, была темень, как в полночь. Внутри пробыли не больше часа, с большой натяжкой может быть два. И сейчас должно быть все равно темно, учитывая поздно встающее солнце в осеннее время года. Но на улице уже светло.

Насторожено я двинулся к выходу, подошел и тут же машинально зажмурил глаза, солнечные лучи ударили, ослепляя. Когда проморгался и огляделся, с уст сорвалось витиеватое ругательство.

Где сумрачная осень? Где затянутые свинцовыми тучами небеса? Где в конце концом лес и река? Ничего этого не было, вокруг раскинулась совершенно другая местность. Стояла сухая солнечная погода, была тоже осень, но куда более мягкая. Никаких деревьев, только камни размером с валуны и плотный красноватый песок, похожий на глину. И очень тепло, дорожный плащ в мгновение ока стал казаться чересчур толстым.

— Какого черта? — я изумленно огляделся. Башня-кристалл возвышалась рядом, ничуть не изменившись, но ландшафт вокруг стал совершенно иным.

Интересно, это башня переместилась, или только нижний заклинательный зал? Один я точно не мог перенестись, учитывая оставшиеся на полу золотые монеты, саквояж и мешок. Выходит, либо зал сменил локацию, каким-то образом скакнув в другой кристалл-скалу-башню, либо она сама целиком провалилась сквозь пласты пространства выйдя в другом слое реальности.

— Граф Дюваль будет недоволен, если ничего не найдет, — хмыкнул я, представив, как разъяренный лорд рассылает вдоль берега пешие патрули, пытаясь найти исчезнувшее строение древних.

С другой стороны, проблемы незнакомого благородного меня волновали мало, в отличие от собственного положения. Судя по климату, меня перебросило еще ближе к побережью, что в плюс. Из минусов — непонятно, где конкретно оказался и насколько далеко до ближайшего человеческого жилья. Одно хорошо, голодать точно не придется — я взвесил в руке мешок с припасами. Подумал, и перегрузил туда стяжки с золотыми монетами, свободную горсть положил в пояс, туда же определил мешочки с драгоценными камнями. Банковские векселя Торгового Дома Моранов аккуратно спрятал за пазуху, а пустой саквояж бросил у порога башни. Надоел он мне до чертиков, может кто-нибудь подберет.

Кажется все, можно отправляться в путь. Рассеянный взгляд мазнул по чистому голубому небу, судя по положению солнца сейчас в районе обеда, может немного перевалило за полдень, а значит время до ночи есть.

Предстояло выбрать куда идти, а именно направление. Север, юг, или восток? Запад отпадал, потому что он вел в глубь континента. Почему-то я был уверен, что меня не зашвырнуло на другой материк.

Припомнив все слышанные рассказы купцов еще в Винисгорде и соотнеся это с окружающей местностью и погодой, я в конечном итоге определил, где примерно нахожусь. Разумеется, скорее всего не слишком точно, но сейчас даже приблизительное местоположение подойдет.

Прежде чем двинуться в дорогу, напоследок еще раз оглянулся на башню-кристалл. С острыми гранями и гладкой поверхностью она выглядела совершенно чужеродно на фоне окружающего ландшафта, бросаясь в глаза нечеловеческой архитектурой. Надеюсь, ее никто не найдет и не доберется до черного зеркала. Впрочем, рассчитывать на это, наверное, не стоит, всегда найдутся любопытные, решившие разжиться силой за просто так. И неважно, что подобное поведение как правило ни к чему хорошему не приводит.

— Любопытству кошку сгубило, — рассеяно изрек я и задумчиво добавил: — Но это уже не мои проблемы.

И упругим шагом двинулся прочь от башни, перекинув через спину мешок с золотом и припасами.

26.

С каждым пройденным днем окружающий пейзаж претерпевал изменения, исчез красноватый песок, похожий на глину, пропали разбросанные в беспорядке каменные валуны, почва стала мягкой, покрылась мхом, пошла болотистая земля. Вскоре и она так же быстро сошла на нет. Появилась степь, а затем лесистая местность с редкими вкрапления кустарника, плавно перетекающими в холмы.

И все это время ни одного признака человеческого жилья. Семь дней и семь ночей ничего не встречалось. Это начало напрягать, вдруг иду в противоположном направлении от освоенных земель, когда наконец появилась дорога.

Вполне неплохая, выложенная обтесанными, хорошо подогнанными друг к другу булыжниками на небольшой возвышенности, с отводами по бокам для стекающей воды и аккуратными, но давно заросшими канавами. Это был один из старых имперских трактов, которые уже встречались мне на пути.

Идти стало легче, скорость прибавилась. На девятые сутки путешествия встретилась башня. Она стояла на пригорке, сбоку от дороги и явно раньше выступала в роли защитника для проходящих мимо торговых караванов. Высокая и тонкая, она напоминала внимательного дозорного, зорко следившего за окружающими землями.

Но ближе стало понятно, что это всего лишь еще один осколок древнего имперского величия, пребывающий в жалком состоянии разрухи. Полуразрушенная башня едва не падала, у основания приткнулся истыканный стрелами скелет. Стрелы давно сгнили под дождем и снегом, угадывались лишь очертания, выложенные трухой. Только металлические наконечники неплохо сохранились, но тоже щедро подернутые слоем застарелой ржавчины.

Внутри ничего нет. Сквозь проломы видна обвалившаяся лестница, каменные ступени ведут в пустоту. Когда-то там было три этажа, сейчас продуваемое ветрами пустое пространство. Ни перекрытий, ни балок, ничего. Даже крыша не сохранилась.

Разглядывая монумент древнему величию имперской власти в душе Га-Хор Куэль Ас-Аджари колыхнулась горечь обиды, что все так закончилось. Его страна, его родина перестала существовать, вместо некогда великого государства появилась жалкие обломки, остервенело рвущие друг друга на наследие павшей империи.