О шашнях с немцами господина Даллеса и ему подобных публичных демаршей с советской стороны не было, но утечки информации были организованы и достаточно большое количество американцев узнало об этом, особенно много информированных оказалось в научном сообществе и конечно американском истеблишменте. Это произвело крайне негативное и тяжелое впечатление на этих людей и в результате к окончанию войны с Германией у советского руководства появились такие источники информации которых не было даже в самых смелых мечтах.

К середине мая товарищу Сталину представили подробнейшую информацию о ходе осуществления атомного проекта США, все сделанные за океаном экспертные оценки о возможных вариантах хода войны на Дальнем Востоке и стратегических планах развития отношений с СССР администрации нового президента Америки.

Американское командование планировало перебросить из Европы на Дальний Восток почти полтора миллиона своих солдат, что составляло половину её армии задействованной на европейском театре военных действий.

К моменту окончания войны с Германией против Японии действовало около двух миллионов американских солдат. А к весне сорок шестого по американским расчетам должны быть сосредоточены свыше пяти миллионов американских военнослужащих всех видов вооруженных сил, то есть половины войска переброшенные из Европы должны были составить половину переброшенных резервов и составить не менее трети всей армии вторжения.

Об этих цифрах еще в мае сорок пятого советская разведка доложила товарищу Сталину и он сделал из этого единственно возможный вывод: пока еще союзную Америку нужно дожимать и получить от великой Победы по полной.

Принципиальные решения по послевоенному устройству Европы были приняты на Ялтинской или Крымской конференции в феврале сорок пятого. Но они во многом были предварительные и стороны готовились их окончательно оформить на еще одной, уже послевоенной конференции, которую в конечном итоге решено было провести в Потсдаме в пригороде Берлина во второй половине июля сорок пятого.

Накануне её проведения в Великобритании прошли первые за почти десять лет всеобщие парламентские выборы на которых консервативная партия Черчилля потерпела самых разгромных поражений в электоральной истории Великобритании. Британские избиратели однозначно продемонстрировали своё равнодушное отношение к внешней политике нынешнего хозяина Даунинг-стрит.

Товарищ Сталин после принятия совместного решения о проведения Потсдамской конференции начал склоняться к тому чтобы Западный Берлин не передавать под контроль трех союзных держав, сделав это сути главным условием обещанного скорого вступления СССР в войну с Японией. Также сделать уступки по Австрии и снять территориальные претензии у Турции в Закавказье, увязав этот вопрос с решением образовавшегося тупика в Восточной Фракии, европейской части Турции, переложить это на правительства Греции и Болгарии, также как и решение триестского вопроса на Югославию.

А чтобы наши люди на Балканах правильно оценили позицию Советского Союза, товарищ Сталин распорядился генералу Андрееву, который сдавал дела в Германии и Польше, уже получив новое назначение на Дальний Восток, совершить блиц-вояж в Грецию для общения с родственниками, которые после освобождения Греции занимали высокие посты в её коммунистическом руководстве.

В частности им было рекомендовано сподвигнуть руководство новой Греции на снятие всех претензий к Болгарии за оккупацию части Греции в годы Второй Мировой. Но только при условии поддержки Болгарией греческой позиции в урегулировании конфликта с Турцией.

Маршалу Тито ничего объяснять не пришлось. Он заявил что позиция Югославии в триестском вопросе самая простая и исторически справедливая: границей с Италией должна является исторически сложившаяся в 19 веке австро-итальянская, на которую югославская армия вышла и остановилась. На какие-либо территории в нынешней Австрии при таком решение спорного вопроса Югославия претендовать не будет.

В личной беседе с главой советской военной миссии маршал Тито заявил, что советский нейтралитет в этом вопросе и передача решающего слова Югославии его полностью устраивает и югославский народ с глубокой благодарностью примет дополнительную помощь Советского Союза, вопросы которой необходимо обсудить как можно скорее военным двух стран.

Позиция в финском вопросе, сформулированная еще в сорок четвертом осталась неизменной. И перед намеченной конференцией необходимо было определиться с польским вопросом.

Еще раз изучив все подготовленные ему материалы, товарищ Сталин особое внимание уделил рапортам поступившем по линии СМЕРШа и НКВД по очень деликатному вопросу касающемуся положения дел в Польше. Это был еврейский вопрос.

Сначала он внимательно ознакомился с историей этого вопроса, которую он неплохо знал до момента оккупации Польши фашистской Германией. А вот многое в событиях после разгрома Польши в тридцать девятом и до настоящего момента товарища Сталина удивили и озадачили.

Опираясь на факты и цифры составители рапортов утверждали, что поляки массово и с большим энтузиазмом принимали участие в уничтожении евреев на территории оккупированной Польши. Начавшееся возвращение евреев в страну после её освобождения встречает выраженный негатив поляков, местами уже проявляющуюся в откровенные враждебные действия. Поляки массово опасаются что их бывшие еврейские соотечественники начнут требовать возвращение своей различной собственности, которой уже владеют поляки. И составители этих рапортов прогнозируют вспышки еврейских погромов в ближайшие месяцы.

Нападения на сотрудников властных структур органов безопасности новой Польши, среди которых много евреев, уже начались чуть ли не повсеместно. Особенно товарища Сталина поразило то, что антисемитизм массово проявляется и в просоветски настроенных польских кругах.

Последним по времени поступления был рапорт начальника Львовского областного УНКГБ Львовской генерал-лейтенанта Воронина, который только накануне был переаттестован из комиссаров госбезопасности и по этому случаю находился в Москве.

Генерала Воронина товарищ Сталин ценил и уважал. На него в своё время произвела сильное впечатление история с его награждением медалью «За оборону Сталинграда» с №00001. Решение об этом награждении приняли сталинградские товарищи и отрядили комиссара Воронина вручить её Верховному.

Он, узнав об этом, категорически отказался принять награду, но Воронин проявил характер и оставил медаль на столе у Посребышева. В итоге медалью с таким номером был награжден генерал Михаил Степанович Шумилов, командующий 64-ой армией, а товарищ Сталин как Верховный главнокомандующий был включён в число награждённых этой медалью наряду с другими военачальниками, участвовавшими в руководстве обороной и разгромом немецких войск под Сталинградом.

Но та история очень запомнилась товарищу Сталину. Таких принципиальных людей он ценил и уважал и поэтому приказал срочно вызвать генерала к себе.

Ожидая прибытия Воронина, он еще раз перечитал несколько строк в рапорте генерала, где тот передал диалог с одним из своих сотрудников, простым оперативником управления.

Вызванный во Львов с докладом о какой-то операции проведенной против националистического подполья, этот офицер открытым текстом заявил, его слова генерал написал буквально, что он «не видит разницы между недобитыми немцами польскими суками и бандеровскими тварями». И что по его мнению они абсолютно одинаковы. Будь его воля, он выделил бы из состава Советского Союза небольшой кусок области, а конкретно сам Львов с окрестностями, и всех пшеков и хохлов, кого Советская власть не ставит к стенки, а проявляет милость и назначает лагеря, принудительно отправлять в этот зоопарк, пусть они там друг друга режут. При этом предварительно передав Львов с окрестностями Польше. Польскую границу он везде бы закрыл так, чтобы чтобы через неё ни птица не могла перелететь, ни муравей переползти. И пусть бы пшеки с хохлами жили бы так лет сорок. И только когда у их детей и внуков появится что-то человеческое, возможно начать разрешать им пересекать эти границы.