В последнее время Фонтехью об этом все чаще задумывался, прикидывая, как можно разыграть эту карту среди остальных баронов. Общая угроза объединяет, заставляет забывать о других разногласиях. Возможно даже под этим предлогом получится оттянуть момент совместного выступления против него самого. Надежда призрачная, но кто знает, надо пользоваться любой возможностью.

— А еще мой человек слышал, что Закатные Острова ищут некого мага, замеченного сразу в нескольких города, — продолжил Гийом.

— Вот как? — колдун изобразил слабый интерес.

Барон кивнул.

— Да, и поговаривают, что в этих городах были значительные разрушения.

Губы чародея тронула легкая улыбка.

— Народная молва часто склонна к преувеличению, — заметил он.

Фонтехью пожал плечами.

— Я лишь говорю, что слышал мой человек. Он также сказал, что закатники назначали большую награду за сведения о местоположении этого мага. И что не будут задавать лишних вопросов, если информация окажется правдивой.

— И много платят? — в похолодевших глазах колдуна сверкнули едва заметные темные искры.

Гийом понял, что ступил на тонкий лед, но сдавать назад было поздно.

— Поговаривают о чистом золоте. А еще говорят, что Закатным Островам нужен не сколько чародей, сколько знания, которыми он обладает. В частности, об устройстве неких Обелисков — магических механизмах, оставшихся с имперских времен. Мол сейчас они спят, но указанный маг знает, как их разбудить и вновь заставить работать на благо возрожденной империи.

Чародей откинулся на спинку кресла, худощавое лицо прорезала кривая усмешка.

— Вот значит как, — проронил он и вновь улыбнулся. — Благодарю, барон, это и правда интересно.

Гийом кивнул, показывая, что знал, кому рассказывать о последних новостях большого мира, и что хозяину Лихолесья это будет любопытно.

Пир между тем продолжался. Колдун сидел в кресле и выглядел рассеянным, взгляд устремлен вдаль, на лице застыла легкая задумчивость. Стервятник мысленно поздравил себя, ему удалось зацепить собеседника, а значит дальше будет проще.

25.

— В линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

— …

— Следующие!

— В линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

…

— Снова!

— Выстроиться в линию!

— …

Шеренги лучников с точностью механизма сменяли друг друга, выстраивались в ровную линию, накладывали стрелы, вскидывали луки и стреляли, четко разворачиваясь и отходя обратно. На освободившееся место делали четкий шаг следующие.

Снова отточенные на многочисленных тренировках движения под зычные команды из луженных глоток ветеранов. Раздавались щелчки, воздух пронзали выпущенные стрелы. Фигуры мишеней из соломы высотой в человеческий рост украшались белыми оперениями.

Четко. Без суеты. Отрабатывая не сколько меткость, сколько умение перестраивать ряд, давая отдых стоящему позади, чтобы того сменил в нужный момент следующий. Прием назывался «карусель» и заключался в непрерывном обстреле вражеских порядков. Это могло быть две линии, три или больше, в зависимости от размера свободного пространства.

Также отрабатывался общий залп, когда выстроенная коробочка стреляла навесом. Здесь был важен момент быстрого наложения стрел на тетиву и выстрела по команде замыкающего, стоящего сбоку и видевшего все поле битвы разом. Основная идея заключалась в поочередной стрельбе, чтобы темные облачка из стрел взмывали в небо на постоянной основе, надолго не останавливаясь.

Со стороны выглядело сущей ерундой, но в действительности оба приема приходилось отрабатывать до кровавых мозолей на пальцах. Молодые парни из крестьянской среды, с рождения не покидавшие родной деревни, не отличались сообразительностью и поначалу даже не понимали, что от них требуется. И на первых порах все выглядело бестолково и суетливо, не знавшие куда деть руки юнцы напоминали деревянных истуканов. В этот момент в ход шли розги из тонких веток, смоченные водой, короткие лающие команды и тычки, пока не начинало получатся что-нибудь путное.

Но ветераны не злились, привычные к подобному контингенту, они только усиливали нажим, если видели, что очередной этап пройден и новобранцы чему-нибудь научились. Затем наступал очередное усложнение и все начиналось по новой.

— Выстроиться в линию!

— Приготовиться!

— Стрелы наложить!

— Залп!

— …

Прошло две недели с отъезда Стервятника, жизнь в замке вернулась в привычную колею. В первую очередь это касалось тренировок новобранцев, которых теперь практически не выпускали со стрельбища и площадок, где отрабатывались совместные действия.

Раз за разом, невзирая на погоду, всех выгоняли из бараков-казарм и начинали гонять до изнеможения. Затем следовал перерыв на сытный обед, короткий отдых и все начиналось по новой.

Кто-то не выдерживал и уходил, таким препятствий не чинили, от слабаков, поддавшихся давлению в сражении толку мало. Вместо них приходили другие. Причем любопытный момент — даже не приходилось бросать клич, молодые люди сами заявлялись к вратам частокола, заявляя о желании поступить на службу в дружину к колдуну.

Не знаю, что являлись причиной, то ли переизбыток населения Приграничья, где давно не случалось серьезных заварушек с большим количеством жертв (речь не о паре сожженных деревень, а о чем-то действительно масштабном), то ли сыграли роль слухи о новом хозяине Лихолесье, и амбициозные юнцы решили рискнуть, понимая, что возможно в ближайшее время подобной возможности не случится. Места в дружинах других баронов давно поделены, а выбившие потери восполняются только лучшими из лучших. И то, эту привилегию надо заслужить, серьезно себя проявив. У колдуна же все проще.

Я принимал всех подряд, поручив ветеранам отсеивать совсем неподходящие кадры на начальных этапах, когда нагрузки вырастали в разы и слабые ломались, не сумев преодолеть давления. Получался своеобразный отбор, когда на новые уровни проходили самые выносливые. Или упертые, тут уж как посмотреть.

Те из новобранцев, что не попадали ко мне, шли в дружины Стервятника, которые к этому моменту серьезно разрослись и теперь представляли собой серьезную вооруженную силу. Правда качество этих сил оставляло желать лучшего, потому что в отличие от меня, барон приказал не выгонять даже худших, видимо желая использовать в качестве мяса на поле боя, прикрывая более ценные кадры.

Не скажу, что одобрял подобный подход, но у каждого свой выбор. Никого из новобранцев насильно не забирали, как это случалось в армиях больших размеров. В дружинах, где все на виду, невозможно устроить такое. Принцип принуждения сработает только в первый раз, затем все пойдет прахом. И закончится скорее всего либо бегством под покровом ночи, либо кровью. Чего стоило избегать. Это было боевое братство, где каждый в конечном итоге вырастал в профессионала, в пса войны, живущего мечом и другой жизни не знающего. Такой жизнью нельзя заставить жить, ее можно только выбрать. И каждый юнец это хорошо понимал, сменяя соху на оружие.

А вот получится или не получится, это уже другой вопрос, ответ на который могло дать только время.

— … в линию!

— Стрелы наложить!

— Прицелиться!

— Залп!

— …

И снова щелчки выстрелов из луков. И снова перестроение — первая линия заучено разворачивается и шагает назад, ее место занимает вторая, остальные терпеливо ждут своей очереди. Снег на стрельбище утоптан, взятые из прислуги мальчишки то и дело бегают к мишеням, выдергивать стрелы. Звучат зычные команды и все начинается по новой. И так раз за разом, пока движения стрелков не станут автоматическими.

Я наблюдал за тренировкой из окна второго этажа донжона, где располагался рабочий кабинет. Смотрел на лучников, а сам поневоле возвращался к последнему разговору с бароном. Надо отдать Стервятнику должное, он умел подгадывать нужный момент не только в бою, но и в общении, выстроив все так, что собеседник поневоле терял мысль, и через это становился уязвим, едва не соглашаясь на невыгодные для себя условия.