— Не спрашивай, — поморщился я. — Даже вспоминать её не хочу, до сих пор дрожь пробирает.

— Если страж слишком вырастает, он становится самостоятельным. Обретает собственную душу. Вот поэтому их и надо вовремя прореживать.

— Понятно, — кивнул я задумчиво. — Но если звери такие управляемые, то зачем они пытаются в Бревик лезть? Сразу же видно, что стены здесь не зря стоят.

— Ну ты сам-то подумай, — засмеялся Мога. — Если звери народ не пугают, люди перестают их бояться. Раз не боятся, то зачем им гильдию содержать? А если у гильдии денег нет охотникам платить, то и охотников не будет. Так что всё здесь связано: Дельфор людишек пугает, они охотников содержат, а охотники на Дельфор работают.

Домой мы уезжали с некоторым сожалением — хотя можно ли звать домом съёмное жильё? Прошло всего лишь несколько дней, а домом наше столичное обиталище я уже почти и не воспринимал. Про Марусю и речи не было — она уезжала из Бревика в таком мрачном настроении, что мы старались её не задевать. Причина была совершенно прозрачной — за эти считаные дни она съела вкусняшек больше, чем за весь предыдущий месяц, и возврат к привычной скудной диете её совсем не радовал. Впрочем, нельзя отрицать, что свои вкусняшки она полностью заслужила. Собственно, она нас вообще спасла — без неё вряд ли нам удалось бы пережить встречу с тем ментальным зверем. Ну, я бы, может, и пережил, а вот Арну там почти загрызли.

— Слушай, Леран, — вспомнив, встрепенулся я. — А мы с этим зверем опять не встретимся? Ну, который по мозгам бьёт?

Ехали мы опять втроём — не считая, конечно, Маруси, которая улеглась к нам задом, и угрюмо смотрела на лошадь идущей за нами повозки. Лошадь от такого внимания заметно нервничала.

— Вряд ли, — покачал головой Леран. — Это практически наверняка была флюктуация.

— В каком смысле «флюктуация»? — не понял я.

— Дельфор периодически порождает что-то нестандартное, и обычно довольно опасное, — объяснил он. — Не знаю, с чем это связано — спроси у Дельгадо, он должен знать.

— Не особенно меня тянет что-то у него спрашивать, — хмуро отозвался я. — Он вообще не любит вопросов, а про некоторые вещи лучше и не спрашивать. Причём попробуй ещё угадать, про что можно спрашивать, а про что не стоит.

— Лучше не спрашивать, пожалуй, — согласился Леран. — В общем, флюктуации происходят редко, и никогда не повторяются. Точно такого же зверя мы не встретим, тем более так скоро. Хотя зверь с ментальными способностями — это что-то новое. Но об этом пусть у Дельгадо голова болит.

— Ну, главное, что мы с ним не встретимся, — вздохнул я. — Маруся, конечно, очень на это надеется, а мне вот совсем не хочется.

— Надеется? — удивился Леран.

— Вспомни, сколько сливок ей досталось. Она не прочь повторить.

— А, ну да, — засмеялся он. — Действительно, у неё поездка вышла удачной. А вам-то понравился Бревик?

— Ты знаешь, понравился. Не знаю, как Арне, а вот мне люди там показались гораздо симпатичнее, чем в столице.

— Мне тоже, — подала голос Арна, бросив предвкушающий взгляд на большой свёрток с несколькими отрезами ткани. Все эти отрезы я досконально разглядел ещё в гостинице — Арна мне их демонстрировала, прикладывая к себе в разных вариантах, а я, как положено, ахал и закатывал глаза в восхищении.

— Ты-то сам как у тёти погостил? — поинтересовался я.

— Да помогал ей на ферме в основном, — усмехнулся он. — Вспомнил детство.

— У неё ферма?

— Паучья ферма, — кивнул Леран.

— Паучья? — я вытаращился на него в изумлении, пытаясь понять, не шутит ли он надо мной.

— Вы ткани наши видели?

Мы с Арной дружно кивнули. Кое-кто на них даже насмотрелся, правда, кое-кто ещё нет.

— Их из паутины делают. Там такие специально выведенные пауки в ладонь величиной, они эти нити и дают.

— А чем этих пауков кормят?

— Питательной смесью в таких мягких капсулах, как бы в коконах. Не знаю, из чего она, да и не хочу знать. Вонючая она до ужаса. Мы эти капсулы готовыми покупаем, их специально для паучьих ферм производят.

— Судя по тому, сколько эти ткани стоят, твоя тётя человек совсем не бедный.

— Ой, да брось! — поморщился Леран. — Богатеет не тот, кто производит, а тот, кто распределяет. Холоп, который выращивает пшеницу, может быть богатым, но это богатство только по деревенским меркам. Для зерноторговца он обычный голодранец.

— Тут ты полностью прав, — усмехнулся я, вспомнив свой Рифейск. Ни шахтёрам, ни старателям разбогатеть не светило. — Кстати, раз уж мы вспомнили про Дельгадо… ты связываться с ним будешь?

— Ты имеешь в виду из Еловой? Смысла нет — завтра уже будем в городе, тогда и пойду на доклад.

— Что будешь ему рассказывать?

— Да всё расскажу, что видел. Там ничего нет, что сыграло бы против вас, так что смысла нет что-то утаивать.

— А ты знаешь, что именно сыграло бы против нас?

— Знать не знаю, но, кажется, начинаю догадываться, — задумчиво сказал он.

— Нам скажешь?

— Пока не готов, — сказал он с сожалением, похоже, искренним. — Очень уж всё смутно. Просто есть некое предположение, и в него всё вроде бы неплохо укладывается. Но совсем не факт, что я не ошибаюсь.

— А что именно неплохо укладывается? — продолжал настаивать я.

— Например, ваша странная программа обучения. Вы не изучаете стандартные предметы первого курса, зато вам почему-то дали введение в высокоэнергетические преобразования, которые идут только для способных аспирантов. И при этом ограничились только введением. Странно, правда?

— Ещё как странно, — согласился я. — Вообще не понимаю смысла создания крохотных металлических иголок. Я их уже, наверное, несколько тысяч сделал.

— А ты понял, в чём там главная сложность? — с интересом посмотрел на меня Леран.

— Ну, во-первых, нужен очень большой запас энергии…

— Он у вас обоих имеется, так что это не считается.

— А во-вторых, сложно выбрать подходящую душу.

— Вот именно! — оживился Леран. — Правильно понимаешь! Выбрать подходящую духовную структуру — это и есть главная сложность. Если духовная структура будет слишком слабой, иголка долго не прослужит — сломается, согнётся, стремительно заржавеет, да что угодно. А если духовная структура окажется слишком сильной, то иголка не сможет её удерживать и сразу же рассыплется. Создание иголки — идеальная тренировка для ощущения духовных структур, для этого вам и дали основы ВЭП.

— И что из этого следует? — хмуро спросил я.

— Из этого следует, что Дельгадо учит вас не магии, а развитию воли и духовным практикам. Эти темы, конечно, сильно пересекаются, но всё же крен в ту сторону очень сильный.

— Так всё-таки — какой из этого вывод?

— Пока думаю, — развёл руками Леран. — Но я дам вам кое-какую литературу, как и обещал. База у вас уже неплохая, так что вы легко освоите все темы, что пропустили. Может, это вам пригодится, может, нет, но не зря же Дельгадо так старательно ограничивает вам изучение магии.

— Получается, он и нашим одногруппникам тоже изучение магии ограничивает?

— Я думаю, это для того, чтобы вы не заподозрили, что у вас какая-то нестандартная программа обучения. Вот увидишь — им потом предложат ещё год обучения бесплатно, где им дадут всё, что они не изучили с вами. Они будут только счастливы — курс того же ВЭП, даже ваш начальный, стоит очень больших денег, а они его получили даром.

Эта ночёвка в Еловой обещала быть покомфортнее. Наш караван пришёл туда довольно рано, так что нам достался уже нормальный номер, а не та убогая каморка, где мы ночевали по пути в Бревик. Большая кровать для нас с Арной, диван для Маруси, туалет и крохотная душевая. В общем, всё, что надо для счастья усталой семье путешественников с кошечкой.

После ужина — на удивление, довольно неплохого, — Арна занялась вечерним вычёсыванием Маруси, а меня позвал Леран.