Пространные рассуждения государя внезапно прервал сухой скрипучий смех. Я даже вздрогнул. И, похолодев, покосился на Светлейшего князя Романа Рокоссовского. Горь сделал вид, что ничего не услышал, Перумов преданно уставился на Императора, а Магистр, будто оглохнув, продолжал пялиться на меня. Сам же вседержитель, потемнев лицом, тем не менее ничего не сказал. Вот уж не думал, что в Империи найдётся хоть один человек, способный перебить его. Да ещё и таким бесцеремонным способом! Кто бы мог отважиться на такое? Старый князь отважился. Выпрямившись в кресле, он громко сказал, резко оборвав смех:

— Ваше Величество, может, достаточно? Может, наконец, скажем нашим гостям из далёких северных земель, для чего на самом деле их сюда призвали⁈

Рокоссовский весь подался вперёд, медленно обвел тяжёлым немигающим взглядом каждого из присутствующих в помещении, задержался на Кречете и повернулся к Императору.

— Ваше Величество, думаю, мы не в том положении, чтобы и дальше продолжать делать хорошую мину при плохой игре. То, о чем думает каждый из нас, необходимо озвучить. Мы оторвали Часовых от службы, вызвали в Столицу и продолжаем кормить байками о том, что все будет хорошо и мы непременно предпримем все нужные меры, чтобы подобное в будущем не повторилось! А оно есть, это будущее, для нас, для наших детей и отчизны? Последние события на севере и рапорты Кречета лишь подтверждают то, что мы и так знали. Все здесь находящиеся. Наверное, одни из немногих людей в Империи, кто в курсе реального положения вещей в государстве!

Подобная речь проняла даже моего командира. Капитан втянул воздух сквозь стиснутые зубы, что-то одобрительно проворчав. Император, ответив взявшему передышку старому князю немного уставшей улыбкой, сказал внезапно тихим и приглушённым голосом:

— Наш уважаемый друг и соратник прав. Светлый князь всегда славился умением говорить правду. Любую, какая бы она не была, без прикрас, и не чинясь. А нынешняя правда весьма неприглядна и от того горька вдвойне. Князь, прошу вас. На правах моего друга и старого друга моего покойного отца, расскажите нашим гостям все, что посчитаете нужным. Обещаю, что никто из присутствующих здесь ни одним словом вас не перебьет, а сказанное вами не выйдет за пределы этой комнаты. Мой кабинет защищён мощными заклинаниями, исключающими любую магическую прослушку. И утечка может произойти только обычным путем, посредством чьего-то несдержанного языка…

Самодержец Великорусской Империи снова улыбнулся. На этот раз зловеще и предостерегающе.

— Но на любой длинный язык всегда найдётся управа. Впрочем, я доверяю всем присутствующим в этой комнате. Иначе бы находился здесь в одиночку. Капитан Кречет, то что вы услышите, должно остаться здесь же. И в вашей голове. До особых распоряжений, ни одна живая душа не должна знать о том, что сейчас расскажет его Светлость. Я знаю о вашей преданности государству, многолетней безупречной службе, о том, что вы настоящий солдат, один из тех, на чьи плечах пока еще стоит наше государство. И моя благодарность к вам безгранична. Но ваш спутник… Ручаетесь ли вы за него своей головой?

Я, невозмутимо глядя прямо вперед и делая вид, что полностью сосредоточен на рассматривании заставленной всякими безделушками каминной полки над головами сидевших полукругом аристократов, не проронил ни слова. Что называется и ухом не повел. Командующий Тринадцатой Стражей положил руки на портупею, гордо вскинув подбородок, и, казалось, сделался ещё огромнее, отчего в просторной комнате вдруг сделалось как-то темно и неуютно. Я ощутил повеявшую от огромного Часового едва уловимую, до последнего момента спящую, угрозу. Твою мать, надеюсь, сам-то капитан дров не наломает! А еще меня предупреждал…

— Ваше Величество, прежде чем я отвечу на ваш вполне закономерный вопрос, дозволите спросить?

— Спрашивайте, капитан.

— Почему рядовой Безродный, действующий член Ордена и Часовой Тринадцатой Стражи в таком случае стоит здесь, рядом со мной, пред вашими глазами и вызывает ваши сомнения?

Барон Горь, поперхнувшись, с усмешкой покачал головой, таким образом, видимо, выражая восхищение отчаянностью моего командира. Император же, спокойно отреагировав на слова Кречета, невозмутимо ответил:

— Потому что об этом лично попросил Светлый князь Роман Рокоссовский. И о роли в нашем общем деле правнука изменника Бестужева он так же расскажет в самое ближайшее время. Добавлю от себя, что некоторые обстоятельства складываются определённым образом. И при ином раскладе, конечно, ваш подчинённый здесь бы не находился. Я ответил на ваш вопрос, капитан?

Кречет низко склонил голову.

— Вопросов больше нет, Ваше Величество.

Император улыбнулся. Сидя в кресле, и внимательно глядя на нас, он напоминал большого, сытого льва, стерегущего свою законную добычу. И смотрел на нас также царственно. Однако я знал, что Ярослав Кречет способен сломать хребет любому хищнику. Даже льву.

Кабинет Вседержителя снова заполнила тишина. Несколько напряжённая и звенящая. Казалось, само время замерло, противясь тому, что должно было случиться в следующие минуты, будто страшилось услышать слова, готовые сорваться с губ набравшего в грудь воздуха князя Рокоссовского. Мы с Кречетом продолжали стоять. В кабинете не было лишних кресел, чтобы предложить нам сесть, да и не с нашими суконными рылами опускать свои солдатские задницы на подушки пред столь высокими господами. Горькая ирония. Так рассуждал я, по факту, наследный Великий Герцог. Который по знатности рода превосходит любого из здесь сидящих людей, за исключением самого монарха. Да и капитан тоже из дворян, не простолюдин какой. Но для этих людей мы были обычными Часовыми. Пусть так и остаётся. Пока.

Князь Роман Рокоссовский завозился в кресле, поудобнее устраивая свои старческие кости. Наверняка рассказ будет длинным, решил я. Старый аристократ снова обвел каждого из нас тяжёлым взглядом из-под насупленных седых бровей. По хищности взора с ним мог посоперничать только похожий на престарелого грифа Верховный Магистр. Должно быть, в молодости Рокоссовский пугал всех одними глазами до мокрых подштанников. Наконец, удостоверившись, что никто не будет нарушать веление Императора, он заговорил.

— Вот уже сто лет как Империя находится в состоянии постоянной боевой готовности. Наш враг нам давно известен. И мы знаем, где он находится. Граница незыблема и очерчена. Тринадцать Корпусов Часовых денно и нощно стоят на страже, оберегая людей от прорывов нечисти и возникновения новых ведьминых Проколов. Война давно закончилась и воцарилось никем не объявленное перемирие, шаткое и хрупкое равновесие. Чаши весов государства людей и Ковена замерли в равнозначном положении. Не мы их и не они нас, патовая ситуация. Мы по-прежнему сильны, бдительны и хорошо вооружены. Ни одна иномирная тварь не способна проскользнуть под нашим неусыпным оком, а любые поползновения через границу безжалостно пресекаются. Доспехи Часовых, новейшее стрелковое оружие, воздушные корабли, алхимические энергобомбы, боевые чародеи и регулярные войска, все готовы при любой опасности отреагировать должным образом… Мир людей, несмотря на близость страшного соседа, находится под надёжной защитой Императора и его воинов…

Рокоссовский, понуро усмехнувшись, сверкнул глазами и продолжил:

— Все это и даже больше, вы можете легко прочитать в любом учебнике по истории. На деле же все обстоит далеко не так бравурно и замечательно… А реальность такова, что… Можно сказать, что мы способны контролировать не более шестидесяти процентов всей границы. Нам катастрофически не хватает людей, толковых офицеров и материальной базы. Необходимого снабжения и долгосрочных припасов. На подвластной нынче ведьмам территории осталось больше половины так необходимых Империи шахт, рудников и копей. Скажу больше, мы до сих пор пользуемся ещё накопленными до войны запасами железа и угля. Оставшихся месторождений нам не хватает. Также скудеют поля и беднее становятся урожаи. Год от года влияние скверны потихоньку расползается все дальше, вглубь нашей страны. И мы не состоянии остановить этот процесс. Последние года наша тайная разведка доносила о весьма тревожных перемещениях нечисти вдоль ряда участков на западных границах. Прибавив к этому новые данные по последним событиям на северных рубежах, картина вырисовывается совсем неблагостная. Самая главная проблема заключается в том, что нам известно, где находится наш враг, но о нем самом по-прежнему неизвестно ничего.