— Ваше Благородие, пощадите девку! Не губите! Безвинная она во всем. А что язык длинный, так то все по молодости!..

Словно не услышав его слов, барон приказал своим людям:

— Эту ведьму в кандалы. Заберём в Лютоград для дальнейших выяснений. Сдаётся мне, что сестра предателя могла знать о его планах. Остальных плетьми гнать вон из замка, да взашей! Неподалеку есть деревушка. Дойдут, ножки не обломают. Но я милостив и добр. С собой возьмёте, что сможете унести… Императорское правосудие одинаково для всех!

Направившись к выходу, барон обернулся, ещё раз окинув потрясённо смотрящих на него обителей имения герцогов Бестужевых. Посмотрел на воинов.

— Приказ ясен, Часовые? Смердов взашей, девку на корабль. Все остальное здесь сжечь.

Один из воинов осторожно спросил из-под глухого шишака:

— Барон, вы уверены?.. Одобрит ли граф Кулагин?

Вениамин, брызжа слюной, сорвался на крик:

— Разговорчики, рядовой! Я сказал, спалить к чертям собачьим этот притон изменников! Ничего, замок старинный и прочный, раньше строить умели. Все не сгорит. Захотят вернуться, найдут где приткнуться. А не переживут зиму, так о них никто в Империи и сожалеть не будет! На выход! И кто-нибудь мне скажет, нашли уже тело предателя или нет⁈

Услышав последние слова барона, Игнат побледнел как полотно, обмякнув в руках Митяя с Захаром. Алиса, поднявшись с пола, застыла. Её лицо заострилось, а зелёные глаза готовы были прожечь в бронированной спине выходящего из холла Рыкова дыру. Громко завыла Аксинья.

За бароном захлопнулась дверь. Освободившись из рук парней, Игнат подбежал к Алисе и прижал омертвевшую девушку к себе, ласково гладя по плечам и успокаивающе шепча:

— Не верь, не верь этому поганцу, Алисушка… Жив, жив наш Алексей. Его так просто не возьмёшь. Вот увидишь, родная, ещё вернется он…

Вырываясь из объятий мужчины, девушка подняла на него очень спокойные, влажные от выступивших слёз глаза и сказала:

— Я знаю, дядя Игнат. Знаю.

Затем повернулась к подходящим к ней огромным железным воинам, один из которых отстегнул от пояса позвякивающие, соединённые короткой цепью кандалы. И молча протянула руки.

Ядро влетело в меня разогнавшимся тараном. Вмазало капитально, без шуток. Лишь чудом не попав в пристегнутый к спине меч. В момент соприкосновения взвыли на износ все приводы и механизмы силовой брони, подстраиваясь под прямое попадание чугунной болванки и амортизируя страшный удар.

Доспехи выдержали. Как и обещал Игнат. Ядро угодило мне в левую часть поясницы, совсем рядом с расположившимся вдоль спины закрепленным в специальной сбруе рунным клинком. Не хотелось и думать, что произошло бы, угоди снаряд точнёхонько по центру моего меча. Устояла бы зачарованная сталь против армейского чугуна?

Выдержала бы подобный удар моя спина, вопрос открытый. Вполне возможно, что падал бы я в своих новеньких доспехах при иных обстоятельствах с виду вроде и целенький, но с переломанным позвоночником. Однако в момент попадания ядра мой Грифон встрепенулся, расправил крылья, словно обнимая меня, и окутал теплым ласкающим пламенем. Жаркая бодрящая волна покрыла все мое тело, защищая и оберегая.

Даже боли особо не было. Так, сильнейший толчок, который швырнул меня с парапета вниз, но не более. В падении сгруппировался, умудрился извернуться и летел вниз «солдатиком», прямо в кроны густого лесного массива подходящих к склону, усыпанных тусклой зеленью и багрянцем, деревьев.

Пружинящие ветки смягчили мое падение. Время на несколько мгновений опять замерло, размазываясь вокруг меня. Я с шумом продирался через крону могучего кряжистого дуба, отчаянно полоскающего ветвями нежданно свалившегося на него небесного пришельца, и уверенно приземлился на рыхлую, усыпанную палой листвой и заросшую сочным папоротником почву.

Бух!

Мои закованные в металл ноги чуть подогнулись. Грифон вовремя направил в стопы порцию оберегающего тепла. Я выпрямился, переводя дух, и время опять побежало в своём обычном ритме. Я задрал голову. Сквозь разорванную моим железным телом крону дерева просматривался уходящий ввысь испещрённый бороздами скальный утес, а еще выше, нависшие над обрывом стены и башни старинного замка.

Не теряя более ни секунды, я развернулся и бросился бежать, петляя между тесно растущих деревьев и проламываясь сквозь заросли кустарника и папоротника. Быстрее, быстрее прочь отсюда. С неба меня хрен увидишь, как я теперь убедился. Но с Рыкова станется послать вниз поисковую команду. Этот ублюдок не дурак и наверняка захочет лично убедиться, мёртв я все-таки или остался в живых.

Пока еще у меня было время. Если никто не захочет повторить мой подвиг, то спуститься в эту лесную прогалину дело не одной минуты. Пока сюда доберутся, я смогу выиграть очень приличную фору. Поэтому и бежал, не останавливаясь и стараясь меньше думать о своих близких, которых я был вынужден оставить позади.

Ломясь сквозь густой подлесок и сминая все, что попадало мне под железные ноги, я злобно скрипел зубами. Как ни назови то, чем я сейчас занимался, хоть тактическое отступление, хоть операция планируемого отхода, а по факту получалось всё одно, как ни крути. Побег. Я бежал от своих врагов.

Не раз и не два меня подмывало развернуться и бросится обратно. Но я пересиливал себя и заставлял бежать с еще большей скоростью. Против меня было два боевых крейсера, десятки Часовых и артиллерийских орудий, куча воздушных моряков. Я не мог справиться с ними со всеми. И я не хотел никого убивать.

Мой враг Рыков. А не его подчинённые. И то, даже ему я не желал смерти. Он, так же как и остальные, одурачен тем, кто не видим. Могущественным кукольником, который дёргает за ниточки своих марионеток. Да и в конце концов, Часовые были такими же как я, людьми. Обычными воинами. Разве мог я поднять меч на своего? Начни я всех кромсать, и сомнения в моей вине отпали бы тотчас. Меня бы, помимо всего прочего, заклеймили бы еще и убийцей.

Нет, нужно бежать. Переждать грозу, выжить, затем вернуться и доказать свою невиновность. Вывести Перумова на чистую воду. Как, пока я еще этого не знал. Но вполне возможно, что мне скоро выпадет шанс. Главное, чтобы не произошло ничего ещё хуже. Капитан Кречет, уверен, сможет продержаться, как и все, на кого падут обвинения этой специальной императорской комиссии. Более всего я волновался за свою сестру и Игната. Надеюсь, их не тронут. Я сделал все возможное, чтобы к ним не возникло никаких вопросов.

Я продолжал бежать. По моим прикидкам, если я так и буду нестись сквозь лес, то никто меня не обнаружит и не догонит. По скорости я опережал всех бойцов Стражи без исключения. Никто в силовой броне за мной не угонится. Облететь весь лесной массив на кораблях они могут, но искать меня в нем, высматривая среди деревьев, все равно что пытаться обнаружить иголку в стоге сена.

Догадается ли кто, что я бегу прямо к приграничной зоне? Или же решат, что я залег в какую-то нору где-то неподалёку от своего имения? В принципе, след за собой я оставлял приличный. И если ищейки все же решат пойти по нему, то рано или поздно поймут, куда я направляюсь. Но не думаю, что меня решатся преследовать и за границей, на территории Осквернённых ведьминых земель.

Я держал маршрут своего дальнейшего пути прямо перед глазами. Больше не нуждался ни в каких картах. Словно знал, куда бежать, будто ходил этой дорогой много раз. Я мог с закрытыми глазами указать любое место на всех обширных северных землях и назвать его. Проснулась моя генетическая память. Я знал простиравшиеся во все стороны бескрайние земли, как будто прожил тут не одну жизнь, а несколько, включая жизни своих дедов и прадедов. Грифон, довольно урча, посмеиваясь, удобно свернулся на моей спине и накрылся крыльями. Спасибо тебе, друг. Вдвоём, на пару, мы еще повоюем.

Если я не сбавлю темп своего бега, не буду останавливаться для передышек, то к вечеру доберусь до границы. А там уж поглядим. Совсем неподалёку были Всхолмия, также поросшие лесом и постепенно переходящие в горный хребет. Можно будет даже сделать небольшой крюк и заглянуть туда, чтобы убедиться, что громадные, прорытые в холмах, и уходящие глубоко под землю туннели, по-прежнему на месте. И заодно на выкопанный тварями гигантский котлован взглянуть не помешает…