Сбившись в толпу, несчастные просто безучастно смотрели перед собой. В их страшных, лишённых всякого разума и жизни глазах светилась одна покорная тупая обречённость и никуда не уходящий ужас. Они смотрели на стены города и как будто ничего не видели. Некоторые, не выдержав, упали на землю, остальные из последних сил еще стояли на ногах. Лица, похожие на обтянутые бледной тонкой кожей черепа, были отражением пережитого страха, боли и невыносимых страданий, что этим бедолагам пришлось вынести. Создавалось впечатление, что они не понимают уже, где находятся и что происходит. Доведённые до скотского состояния пленники лишь отрешённо смотрели в пустоту.

— Эта сука хочет показать, что будет с теми, кто противится их воле? — с ненавистью прохрипел Елизар, до боли в пальцах сжимая рукоять обнажённого меча. — Мразь! Проклятая гнусная паскуда!..

Однако он ошибся. Все эти несчастные, низведенные до животного состояния люди, нужны были прибывшей под стены Ярограда ведьме, младшей сестре одной из Верховных владык Ковена Вальпургии, совсем для других целей.

Эти люди должны были ей помочь взять город.

По-прежнему гордо и вызывающе стоя в колеснице, похожая на бродяжку ведьма вдруг подняла руку. Медленно и неспеша. Следом, выдержав короткую паузу, указала прямо на главные ворота огромного города. Затем подняла чуть выше, нацеливая длинный тонкий костлявый палец на усыпавших стены Ярограда защитников. И каждому из застывших за каменными зубцами парапета людей показалось, что ведьмин перст указывает именно на него… Что это безмолвная угроза адресована конкретно ему. А еще каждый решил, что чёрные агатовые глаза иномирной твари смотрят ему в лицо, заглядывая прямиком в душу, проникая вглубь, узнавая всё сокровенное и обещая скорый конец. Каждому из готовых сражаться бойцов показалось, что он встретился взглядом с самой смертью.

Опустив руку, ведьма перевела взор на стонущее в агонии истерзанное, изможденное стадо полуживых трупов, в которых были превращены некогда здоровые и цветущие люди. Она развела руки в стороны и что-то неслышно зашептала под нос. Армия нечисти, не удержавшись, заворчала, заволновалась, внезапно уловив нечто, что было недоступно восприятию и понимаю обычных людей. Забеспокоились запряжённые в колесницу уродливые ящеры. Они, громко зашипев, резко замахали чешуйчатыми шишковатыми головами. Хагеры, и те, чуть подались назад и в стороны. Словно и они почувствовали испуг. Хотя, казалось, что может напугать этих жутких и невозмутимых существ, самих вселяющих ужас во все живое?

Не обращая ни малейшего внимания на поднявшееся среди ее отвратительного воинства волнения, ведьма немного приподняла обе руки, растопыривая пальцы, все быстрее и быстрее шепча под нос какую-то тарабарщину. И вот она с громким, будто сладострастным, выдохом, томным аханьем перевела взгляд по направлению сотни изувеченных, безропотно ожидающих своей участи людей, словно стадо коров на бойне.

С пальцев страшной женщины сорвались чёрные, извивающиеся, пульсирующие чудовищной иномирной энергией вьющиеся плети. Чернее самой ночи, порождённая ведьмой магия побежала в сторону приговорённых шипящими и плюющимися змеями. Колдовские плети, достигнув цели, разделились на десятки ветвей, клокочущих тьмой и смертельной энергией. Жгуты мрака набросились на несчастных и в грудь каждого из них вонзились черные искрящиеся щупальца.

К синему небу вознесся исступлённый, слитый воедино, пробирающий до костей жуткий крик невероятной боли, чудовищной агонии, словно с пленных людей заживо сдирали кожу. И каждый, услышавший его, невольно вздрогнул, ругаясь и моля бога поскорее все прекратить. Миг агонии длился недолго, только несколько ударов сердца. А затем, подобно пиявкам присосавшиеся к несчастным, чёрные клубящиеся щупальца начали спешно возвращаться обратно к хозяйке, отрываясь от тел своих жертв. Превратившиеся в сморщенные, иссохшие мумии, словно провели на жарком пустынном солнце тысячу лет, уже мёртвые люди один за другим падали на землю. Не двигаясь и не шевелясь. В них не осталось ни капли крови. Вся жизненная энергия людей перешла во власть и распоряжение страшной ведьмы из чужого мира.

Ведьма, поглотив человеческие души, напившись ими, погасила выполнившие свою страшную работу чёрные, извивающиеся тьмой щупальца. Встряхнула пальцами, слегка подрагивая от распирающей ее тело энергии. Её волосы, казалось, зашевелилась сами собой, невидимый ветер развевал надетое на худое тело грязное затасканное рубище, а большущие звериные глаза едва ли не сочились первозданной космической тьмой. По морю волнующейся нечисти пронесся испуганный ропот. Никому не хотелось бы оказаться на месте только что превращённых в сморщенные почерневшие мумии пленников.

Ведьма немного повернулась, снова устремляя свой кошмарный взор в сторону города. Потрясённые увиденным защитники Лютограда просто молчали, не способные уже ни на какие эмоции. Казалось, за последнее время, в течение этого воистину страшного года, обернувшегося для Империи затянувшимся ожившим ночным кошмаром, жители города повидали если не все, то многое… Но тому, что только что произошло на их глазах, не было никакого объяснения. Это воистину было страшно и жутко.

Вытянув трясущиеся руки, ведьма громко и торжествующе захохотала, кривя тонкогубый рот в безобразной усмешке, что-то гортанно прокричала и наконец высвободила всю накопившуюся в ее теле энергию. Страшную, невероятно могущественную, полную смерти, скверны и разрушения.

С ее пальцев сорвался целый смерч. Прорва черной клубящейся магии, пришедшей из иных планов бытия, выплеснулась наружу, с трубным ревом помчавшись в сторону городских ворот. Абсолютно непостижимый, пульсирующий алыми молниями, клубящийся изначальной тьмой шквал чудовищной магии, сжигающий перед собой сам воздух, врезался в ворота.

И просто разнес их на атомы. Черная, осквернённая магия поглотила толстенные, окованные прочным железом дубовые доски, запоры, брёвна, превращая надёжную преграду в облако черного дыма. Магия зацепила и часть превратных башен, уничтожив огромные куски каменной кладки. Создалось впечатление, что некое невидимое гигантское чудище сомкнуло на вратах челюсти и одним махом откусило их вместе с каменными блоками. Стены Ярограда затряслись, застонали, повреждённые башни так затрещали, что находящиеся на верху люди в испуге заорали.

Разнеся в пыль ворота, и лишь немного ослабев, чёрная волна ведьминой магии ворвалась внутрь, поразив своей остаточной энергией в панике закричавших людей из тех, что толпились на площади, перед входом в город. Тем, кто стоял в первых рядах, повезло. Их просто размололо в черную пыль, в кровавый туман. Остальным, кто находился дальше и выжил, когда выполнившее свое назначение чудовищное заклинание потухло, растратив все силы, пришлось впоследствии гораздо хуже. Когда громко и торжествующе взревевшая нечисть, прийдя в движение, со всех сил метнулась вперед и ворвалась в город. И когда обезумевшие от страха и шока люди столкнулись с первыми набросившимися на них монстрами, выжившие позавидовали мёртвым.

Жуткая лава из тысяч отвратных тел, что едва не бежали друг по дружке, толкаясь, рыча и завывая, стремилась как можно быстрее ворваться в обреченный город. Воинство тьмы, сбиваясь в узкий поток, неудержимо вливалось через рваную дыру в оборонительной стене, затопляя собой городскую площадь и растекаясь по улицам и кварталам. За бушующей толпой истошно орущей и клацающей клыками нечисти следовали хагеры, почти два десятка высоченных черных фигур, взявших на изготовку свои чудовищные косы.

Тех, кто ещё остался стоять на площади, монстры просто смели и не заметили. Прокатившись по ним рычащим катком, разрывая на части, раздирая на куски, отхватывая конечности и тут же пожирая еще теплую трепещущую плоть, упиваясь вкусом горячей, обжигающе вкусной человеческой крови. Город наполнился воплями боли, отчаяния и ужаса…

Оставшаяся в колеснице ведьма, продолжая все так же мерзко ухмыляться, смотрела на результат своих усилий. До последнего остающиеся на стенах защитники Ярограда, в отчаянии крича и чертыхаясь, второпях скатывались вниз, бросаясь в безнадёжную битву в отчаянных попытках задержать проникших в город чудовищ, не дать прорваться в жилые кварталы к беззащитным людям. Но все их усилия были тщетны. Обезумевшая орда голодной и озлобленной нечисти даже не заметила их вмешательства. Они были так же обречены, как и остальные…