В самом центре машины что-то располагалось. Нечто, напомимающее похожий на идеальный шар кристал. Это нечто слегла дрожало и вибрировало, будто наполненное внутренней пульсацией. Что это? То самое пресловутое сердце машины? Источник топлива, реактор, питающий эту штку и содержащий в себе космос энергии?

Как ведьмы смогли создать нечто подобное? И что представляет из себя их мир, из которого они пришли в наш? Чистый первозданный хаос? Место, настолько чуждое, насколько и непостижимое для человеческого восприятия и не подчиняющееся никаким законам порядка?

Грифон, курлыкнув, когтистой лапой вальяжно указал на центр светящейся схемы.

Источник мы обнаружили. Но как им овладеть, заставить сработать так, как нужно мне? А мне было нужно, чтобы эта чертова штука взорвалась. И желательно не сразу, а как часовая бомба, с определённым временным интервалом.

Грифон, раздражённо зашипев, принялся исследовать мерцающую холодным голубым светом схему. Особенно его интересовали сегментные детали, из которорых и был изготовлен кожух машины. Они же являлись и элементами активации устройства. И, по идее, любое неосторожное вмешательство в эту штуку может привести к непоправимым последствиям.

Теоретически я мог просто без разбора начать нажимать на все сегменты подряд и добиться желаемого. Вот только взлетать на воздух вместе с городом от взрыва этой хреновины мне совсем не улыбалось. Таймер, необходимо найти таймер. Или, на худой конец, понять, сколько у меня будет времени, чтобы убраться на безопасное расстояние. Грифон, притихнув, замер, будто что-то обнаружил.

Я, смотря на машину его орлиными глазами, вдруг, словно озарённый молнией, понял открывшуюся мне закономерность в последовательности сегментов угольно-черного корпуса. Вслед на меня обрушилось озарение происходящего и, попав под воздействие удивительной Родовой магии моего Грифона, я понял, что на самом деле представляет из себя эта вещь. И от этого понимания у меня едва не подкосились колени.

Я понял, что является источником ее энергии, как освободить его, и что нужно сделать для того, чтобы после остаться в живых.

Полученные знания словно ударили меня обухом, загорелись в моем мозгу, ярко пылая. Невольно поморщившись, я зажмурился разрываясь зрительный контакт с машиной и мысленно давая Грифону приказ прекратить. Послушно отозвавшись, мой Родовой зверь, ободряюще приобнял меня крыльями, посылая тонкий импульс, разбивая мерцающую схему машины. Тайная комната снова погрузилась во тьму.

Вооружённый новыми знаниями, совсем по-другому глядя на это устройсво, я едва не приступил в выполнению задуманного, как вдруг остановился. Твою мать, ведь сейчас ночь. И большинство монстров, покинув Яроград, шарахаются по окрестностям. А мне нужно, чтобы их как можно больше находилось в городе. И это произойдёт только после рассвета, когда они вновь, вернувшись, залягут в свои норы.

Что ж, подожду и я. Здесь, в сокровищнице герцогской резиденции. А затем, с наступлением утра я обрушу на обречённый город Армагеддон.

Капитан Ярослав Кречет, бывший командующий Корпусом Тринадцатой Стражи, ныне находящийся под арестом, и без особого сопровождения не покидающий свои комнаты, насупившись, грозно смотрел на своего позднего гостя. Сержант Федор Корнедуб, кряхтя, вытащил из-за пазухи бутыль со сливовой настойкой и поставил на письменный стол, сдвинув в строну ворох бумаг.

Даже будучи отстраненным, Кречет продолжал работать, с головой зарываясь в документы. Отчасти он делал это, чтобы со скуки не начать лезть на стены. Арест арестом, следствие следствием, но за последние дни всегда деятельному Часовому постоянное нахождение в четырёх стенах так обрыдло, что охраняющие его воины Второй Стражи начали посматривать на гигантского капитана с боязливой настроженностью. Как бы не сорвался и не натворил чего

Дюжие, закованные в силовую броню бойцы не питали никаких иллюзий и полностью отдавали себе отчет, что даже безоружного и бездоспешного Кречета удастся остановить только выстрелом из крупнокалиберной пушки в упор, которой, как назло, под рукой не у кого не было.

— Это что? Хочешь споить меня и окончательно закрепиться в моем кресле? — вместе с тем облизнувшись, спросил Кречет, нарочито сердито тыкая пальцем в пузатую бутылку. — Змием зеленым соблазнить решил?

— Да пошел ты на хрен, — фыркнул в усы Корнедуб, усаживаясь за стол. — Я кому угодно готов магарычи ставить, лишь бы быстрее все взад возвернуть! Ну не мое это дело — целой Цитаделью командовать, Ярик, не мое! Хоть поедом меня ешь, а все поперёк горла стоит… Стаканы-то где?..

Усмехнувшись, Кречет выдвинул один из ящиков дубового массивного стола.

— Что по «Жаворонку», Федя? Все так плохо, как я думаю?

Корнедуб, разливая спиртное, принесшее в комнату приятный резкий запах свежей сливы, мрачно поморщился.

— За помин душ наших братьев и выпьем, капитан. Нету их нигде. Как в воду канули. Все досмотрели как положено, проверили, за границу тока не заходили… Но оно и понятно, что нету их более в живых-то. Еще минус один корабль, Ярослав…

— Ни в коем случае не допускай Рыкова к нашим делам, — заглотив стакан и немного помолчав, сказал Кречет. — Слава святым, что этот паскудник и сам не хочет не во что влезать. Только тем и занимается, что о мести за набитую морду думает. И хорошо, пусть дальше бесится. Усиль патрулирование западных земель. Что по северу и Стуже?

Снова разлив настойку, Корнедуб пригладил усы и, покосившись на затянутое тьмой позднего вечера окно, пробурчал:

— Воз и ныне там, Ярик. Что обещал государь в плане поддержки, пошло козе в трещину. Сдается мне, будем форт своими силами восстанавливать. Уж больно самодержец зол на нас. Я с Кулагиным перетерал, так он шепнул, что Коренев ждёт окончания следствия. И готов ждать хоть до белых мух. Император отличается изрядным упрямством.

Кречет, скрипнув зубами, стиснул в лапище показавшийся наперсточком стакан.

— Как бы на нас не серчал Император, а о рубежах думать должен. Или ему трупа убитого Алексеем некроманта недостаточно? Решил, что и здесь мы ему брехню вешаем, да

спектакли разыгрываем? А если вдруг с Безлюдных земель, из тундры, и впрямь что покажется? Тогда что⁈.

Корнедуб, снова старчески закряхтев, отодвинул горящий подсвечник, да возложил на стол тряпичный узелок. Развернул, вытащил нарезанное душистое сало и пару крупных очищенных луковиц.

— Что тогда? Покуда подхода регулярных армейских частей дождёмся да подкрепления из соседних регионов, своими телами будем под вражеские клинки ложиться. Как и всегда. Сам знаешь. Больно далече мы находимся от цивилизации-то, мать бы ее так.

Кречет закинул в рот кусочек сала и спросил, аппетитно жуя:

— От нашего пострела какие вести есть?

Корнедуб несколько обескураженно покрутил седой головой.

— Тут вот и закавыка чудная! Его же не тока ищейки столичные везде выглядывают, но и мои людишки ухо востро держат, чтоб кулагинских опередить. Так вот, пропал наш Лексей, как есть пропал. Словно и не рождался никогда.

Сержант, налив по новой, удивлённо встопорщил усы.

— Ужо и не знаю, что и мыслить, капитан. Самое плохое порой в башку-то лезет…

— Ты мальчишку раньше времени не хоронь, — гладко выбритое лицо огромного Часового посетила холодная зловещая улыбка. — Я-то давно понял, что малец далеко пойдёт… Только другие ещё этого не понимают. Жив он. Спрятался так надёжно, что и всем демонам не сыскать. Все правильно делает… Но вечно отсиживаться он не будет. Чую, затеял что-то Бестужев.

Корнедуб обеспокоенно проворчал:

— Это меня пуще остального пужает, дружище. Уж больно у мальца голова деятельная, а в заднице словно шило торчит. И где же он сумел так укрыться, что его всем миром отыскать не могут?

Вместо ответа Кречет, загадочно улыбнувшись, молча глянул на потрескивающий горящими чурками камин и снова запустил ручищу в ящик стола.