С хрустом вонзив зубы в сочную луковицу, Корнедуб с любопытством уставился на вытащенный капитаном предмет. Небольшой кожаный тубус, просто перевязанный бечёвкой и скрепленный печатью с отиском личного перстня Кречета.

— Письмецо я тут небольшое Бестужеву набросал, — пояснил Кречет, кладя пенал на стол. — Рогволд чары специальные наложил, так что сгорит сразу, попади не в те руки. Так что извиняй, но теперь даже ты внутрь нос не сунешь. О содержимом словами скажу.

— Письмо Бестужеву! — сержант недоуменно уставился на Кречета. — А посылать по какому адресу будешь, к чёрту на кулички?

— Это уж сам решишь, поскольку почтарем ты и будешь, — отрезал Кречет, подталкивая к сержанту запечатанный чехол. — Но если ты по старости уже последние мозги прошляпил, подскажу. Имение Бестужевых, пятьдесят миль на запад. А там уже, как доберёшься, сам решишь, куда и в какое место припрятать, чтоб лежало, Алексея дожидаючись. Все только между нами. Никого более не привлекай. Сам действовать будешь.

Корнедуб, задумчиво хмуря брови, расстегнул ворот и спрятал послание за пазуху форменного мундира. На вечерние посиделки он пришел налегке, без привычной испытанной кольчуги и боевой портупеи, отягощеной ворохом оружия.

— Я для сорванца самые последние новости припас. В том числе и о его сестре. И предупредил, чтоб не рубил сгоряча. Пусть головой думает. Это у него совсем неплохо получается. И ты смотри, Федя, будь край осторожен. За тобой глаз может быть. Даже за пределами Лютограда.

Разливая остатки сливовки по стаканам, Корнедуб буркнул:

— Не учи ученого, капитан, не с первогодком говоришь… Все сделаю чин по чину. Как бы только новости устареть не успели, покуда Лёшка объявится. И с чего ты решил, что это так скоро произойдёт?

Капитан Кречет, лишь усмехнувшись, развёл руками:

— Чую, Федя, чую.

Александр Лопухин, при свете разоженных по всему кабинету масляных ламп, придирчиво изучал последние свежие доклады. Как всегда, он задержался до поздна на работе. Уже давно стемнело, а он так и не покинул здание Городской стражи. И теперь искренне корил себя за это, пожалуй, впервые за все время долгой службы.

Уж больно не понравилось ему то, что он прочитал. Теперь уж точно после этого треклятого рапорта о самом последнем преступлении в городе он пол ночи ворочаться будет!

Очередное убийство. На этот раз в не самом плохом районе Лютограда. И опять знакомый почерк неизвестных душегубов. Вновь ночью, предположительно совершенное несколькими людьми. Взлом, проникновение, пытки, изнасилования, убийства. Целая семья и наёмная работница. Всего пять человек! Двое из которых были десятилетними девочками-близняшками. И именно последнее обстоятельство вызывало у Лопухина жгучую ненависть, а к горлу подступал едкий горький ком.

Обозлившись, он отбросил лист бумаги и раздражённо забарабанил пальцами по столешнице. Нет, это уже ни в какие ворота не лезет. Если так и дальше пойдёт… Наместник Горь его лично за глотку возьмёт. И совершенно заслуженно. Что за дьявольщина происходит?

И снова ни свидетелей, ни особых улик. Но Лопухин был готов хоть сейчас голову положить на отсечение, что опасность пришла в их город извне. И это не обычные залётные убивцы. Нет, знатным дерьмом несет прямо из Цитадели Часовых, где сейчас квартируется уйма заезжего столичного народа. И именно среди них и стоит искать страшных безжалостных лиходеев.

Уж больно много совпадений в последних двух преступлениях. И для такого опытного служаки, как капитан городской стражи, многие моменты были довольно прозрачны.

Вот только у него супротив предполагаемых преступников, против которых он ничего, окромя подозрений предъявить не мог, руки коротковаты. Не того полёта он птица, чтобы тягаться с членами Императорской следственной комиссии. А в том, что искать следует именно среди них, Лопухин даже не сомневался.

Начальник стражи взял в руки другой листочек, намедни принесенный верным секретарём Никиткой. Список лиц из приезжих, имеющих разшение на посещение Лютограда в любое время дня и ночи. И, как он и ожидал, в этом списке фигурировала фамилия, которую Лопухин ожидал подспудно увидеть. Да что там ожидал, знал, что она в нем будет.

Барон Вениамин Рыков. Младший сын главы одного из Великих двенадцати аристократических Домов Империи. Не самый значимый в иерархии высших дворян, но с поддержкой никого иного, а графа Властимира Перумова. А тот уж точно входил в пятерку самых важных и влиятельных людей в государстве.

Лбтоград находится очень далеко от Столицы Империи. На самых северных рубежах. Страна огромна. И новости сюда, на фронтир, доходят с большим опозданием. Но Лопухин старался всегда держать руку на пульсе всех самых важных событий, в том числе и столичных. У него были свои знакомства во многих ведомствах. Он регулярно переписывался с давними друзьями, исправно получал почту.

И был знаком с особенностями некоторых раскрытых и нераскрытых преступлений, совершенных в огромной метрополии. И давно пришёл к одному выводу. То, что можно спрятать там, пользуясь невероятными размерами и плотностью населения Новограда, в любом другом городе обязательно всплывёт и будет привлекать к себе внимание. Иными словами, некоторые злодейства могут пройти относительно незамеченными в громадном столичном мегаполисе, но только не в провинции.

И если убийства, подобные тем, что за последнюю неделю произошли в Лютограде, для Столицы лишь одни из прочих, то здесь они сразу же выбиваются из картины привычного криминального мира.

И так же Лопухин был осведомлён о окружающих Венимамина Рыкова слухах. Завзятый дуэлянт, самовлюблённый, вспыльчивый, жёсткий и самоуверенный. Но при этом храбрый боец, преданный делу Часовой и верный сын своего отца. Однако…

Лопухину было известно и то, что особо не афишировалось в высшем свете Столицы. Или же на что многие предпочитали просто закрывать глаза.

Рыков имел крайне нехорошие дурные привычки. Садитские наклонности и явно неуравновешенную психику. Болтали, что он не раз и не два оказывался замешан в крайне дурных и тёмных делишках в Столице. Разумеется, ему с его положением все сходило с рук. Да и прямых улик, как всегда, недоставало. Но кое-кто умел складывать два и два. Умел и Александр Лопухин.

И ему очень не нравилось то, что может происходить и дальше, пока три огромных боевых крейсера императорского флота находятся в воздушной гавани Лютограда. Убийства будут продолжаться. Страшные, жестокие и бесчеловечные. А он ничего не сможет сделать. Если только не сумеет изловить мерзавцев с поличным, что очень сложно.

Все ж таки, заметно уступая Столице, Лютогоад очень крупный город. Да и думалось Лопухину, что преступникам кто-то помогает. На Дне всегда найдутся негодяи, готовые за звонкую монету и мать родную продать.

В жутких преступлениях Лопухина беспокоил ещё один факт. Полное отсутствие свидетелей. Никто ничего не видел, не слышал. Хотя в домах жертв происходило страшное. Вот и получается, что, возможно, без ворожбы-то и не обошлось… Или среди лиходеев есть чародей или… Или здесь замешаны наследные Способности высшего аристократа, самые сокровенные секреты которых дворяне оберегают пуще собственных денег.

— Никитушка, голубчик мой, а ну-ка изволь заглянуть сюда! — громко позвал Лопухин, приняв наконец решение. — О, явился, как будто только и ждал, когда позовут! Али за дверью таился да подсматривал?

Секретарь, не зная, что и сказать, открыл как вытащенная из воды рыбина рот. Вроде и ругает начальник, а вроде и хвалит за расторопность.

— Дык это, ваше благородие, я ж на своём рабочем месте завсегда нахожусь… Всегда готов служить и…

— Друг мой любезный, организуй-ка мне встречу с графом Василием Кулагиным, — прерывая лепет близоруко щурившегося Никиты, задумчиво протянул Лопухин. — И желательно, чтоб в течение завтрашнего дня у тебя все срослось. Уж изволь, голубчик, расстараться.

Резко кивнув, секретарь поедом уставился на начальника и дождался заветных слов.