Когда я, наконец, собрался уходить, Закрут вызвался меня проводить. У двери мы остановились.

— Здесь мелькает одна девка, — вдруг сказал он совершенно трезвым голосом. — Говорит, что разыскивает свою сестру, и показывает картинку твоей сеструхи.

— У нас точно нет ещё одной сестры, — у меня остатки хмеля тоже мгновенно куда-то ушли. — Либо здесь какая-то ошибка, либо это жульё. Может, решили, что мы при деньгах, и хотят ограбить?

— Я тоже так и подумал, — серьёзно сказал он. — Говорить ей ничего не стал, но она эту картинку многим показывает. Ты сеструху лучше пока не выпускай на улицу, пусть в комнате посидит.

— Так и сделаю, — ответил я. — Спасибо, что предупредил.

— Погоди, я ещё не всё сказал, — остановил он меня нетерпеливым жестом. — Послезавтра на втором ударе с шестого уровня уходит монорельс в Илси. На него вершков не пускают, конечно, но этот монорельс под нашим кланом, а я в клане дверг не последний. Вас пустят. А совсем рядом с Илси находится переход в Аноку. Вам, конечно, получится небольшой крюк, но лучше сделать небольшой крюк, чем разбираться с грабителями, верно?

— Всё верно говоришь, брат, — серьёзно ответил я. — Как я могу отплатить тебе за помощь?

— Ты уже отплатил, брат, — усмехнулся он. — Ты сыграл отлично, но я-то всё понял. Ну, удачи тебе. Пусть Мать смотрит на тебя с улыбкой.

Он резко повернулся и ушёл не оглядываясь.

Ночью клети ходили редко, так что на свой уровень я вернулся уже совсем поздно. Город словно вымер, только изредка встречались патрули стражи, которые провожали меня подозрительными взглядами. Видимо, двергам было несвойственно прокуролесить всю ночь и прийти на работу с помятой физиономией — все дисциплинированно спали перед новым рабочим днём.

Входная дверь трактира была не заперта, однако внизу уже никого не было. Предполагалось, что если ночному посетителю что-то понадобится, то он позвонит в бронзовый колокольчик, висящий над стойкой. Я посмотрел на входную дверь — на ней не было никакого запора, даже простейшей щеколды. По всей видимости, проблема преступности у двергов полностью отсутствовала, но меня это всё равно не успокоило.

К счастью, на нашей двери засов всё-таки присутствовал — наверное, исключительно ради спокойствия постояльцев-вершков. Я его, конечно, сразу же задвинул.

Арна встретила меня неприветливо.

— Пьяный? — первым делом последовал вопрос.

В общем, встретила как жена мужа — может, забыла, что мы не женаты?

— Да не особенно, — ответил я, прислушиваясь к себе. — Можно сказать, совсем не пьяный.

— Даже удивительно, — покачала она головой. — Мой отец любил иногда в кабаке посидеть, всё приговаривал, что нужно изредка выходить в народ. Так он обратно ни разу трезвым не возвращался, а бывало, что и приносили его. Точнее, привозили в тележке — со всем уважением, конечно. Ты не пил совсем, что ли?

— Вот пил как раз много, там весь кабак задался целью меня угостить. Но не пьяный почему-то — может у них пиво какое-то безалкогольное? Хотя вроде нет, в голову нормально давало. Слушай, сам удивляюсь.

В самом деле непонятно — в таверне я точно был заметно поддатым. Однако трезветь начал уже во время разговора с Закрутом, а к тому времени, как добрался до дома, хмель уже полностью выветрился. И если повспоминать, то под душевные разговоры с двергами я высосал кружек, наверное, двадцать, не меньше. Дома я бы и с десяти кружек был бы если и не под столом, то близко к тому. Наверное, всё-таки пиво такое, быстро выветривающееся.

— А с чего это дверги взялись тебя поить? — Арна сразу вычленила самое интересное. — Ты победил, что ли?

— Нет, не победил, сошлись на ничьей.

— А мог победить?

С умом у Арны, похоже, всё в порядке — о главном догадалась сразу.

— Мог, но не стал, — честно ответил я. — Закрут, оказывается, местный чемпион, ему было бы обидно вершку проиграть. Да это вообще любому двергу было бы обидно.

— Ну и что — стоило оно того?

— Дружба — это всегда стоящая вещь, — пафосно заявил я.

Арна усмехнулась, но продолжала смотреть на меня, ожидая ответа.

— Твоя якобы сестра показывает всем вокруг твой портрет, — ответил я, закончив с шутками. — Закрут ей ничего не сказал, но посоветовал, чтобы ты посидела в гостинице.

— И до каких пор сидеть? — с кислым видом спросила Арна.

— Послезавтра идёт монорельс в Илси, а там рядом переход в Аноку. Закрут договорится, что нас на этот монорельс возьмут.

— Анока, Анока, — задумчиво повторила Арна. — Надо бы карту переходов посмотреть, но вроде это нам почти по пути. Во всяком случае, из Аноки можно много куда попасть. А что такое монорельс?

— Да в принципе, то же самое, что и обычный поезд, только рельс один, а не два. Скорее всего, у двергов рельс подвесной — груза такой монорельс может перевозить намного меньше, зато прокладка пути гораздо дешевле — полы можно не ровнять, да и вообще такой путь можно хоть через естественные пещеры прокладывать.

— Я вообще ничего не поняла из того, что ты сказал, — с нотками отчаяния сказала Арна. — Что такое поезд? Что такое рельс? О чём вообще речь? Это же я должна объяснять тебе, как здесь всё устроено, а не ты мне!

— Сложно это объяснить человеку, который никогда поезд не видел, — немного виновато сказал я. — Послезавтра всё сама увидишь, а если что непонятно будет, то я по ходу дела объясню. А вообще это интересный момент, что ты никогда про монорельс не слышала. Я думал, это только на наш монорельс до Илси дверги вершков не пускают, а похоже, что любой монорельс у них только для своих.

— Да, это только для двергов, наверное, — согласилась она. — Ну и для тебя, конечно. Сколько я ни читала записки путешественников о Мерадии, ни про какие монорельсы там ни слова не было сказано.

— И это хорошо, если так, — с удовлетворением сказал я. — Это значит, что те, кто нас ищет, монорельсом воспользоваться не смогут. Ладно, давай прикинем, что нам ещё необходимо здесь сделать до отъезда. Еду мы купили, одежду для меня купили, остались только нож и букварь. Завтра ты сиди в комнате запершись и никому не открывай, а я схожу к оружейнику и в книжную лавку.

— Не нужно тебе никуда ходить, — махнула рукой Арна. — Нож у меня есть запасной, лови.

Я поймал нож в простых ножнах из толстой кожи. Лезвие длиной в ладонь из довольно посредственной стали, простая деревянная рукоятка — в общем, обычный крестьянский нож для любых надобностей.

— Тебе же всё равно им не сражаться, — чуть виновато пояснила она. — А мясо порезать или щепу наколоть им вполне можно.

— Да нормальный нож, — я сразу прицепил его на пояс. — Мне лучше и не надо. А что насчёт букваря?

— Я заходила в книжную лавку за картами, пока тебя не было, там и букварь купила. Вон на столе свёрток лежит — как его принесли, я и не распаковывала.

— Кто принёс? — насторожился я.

— Мальчик из лавки, — объяснила Арна. — Я потом хотела ещё в галантерейную лавку зайти, вот и попросила доставить в гостиницу.

Я просто смотрел на неё, не говоря ни слова.

— Ой! — до неё, наконец дошло, и она смутилась. — Кажется, я глупость сделала.

— Кажется, да, — вздохнул я.

Не знаю, что меня разбудило — то ли лёгкое позвякивание, то ли общее чувство тревоги. Скорее всего, сработало именно ощущение опасности, потому что звуки были действительно очень тихими, буквально на грани слышимости. Я открыл глаза и почти сразу понял, что эти звуки мне не приснились — у двери действительно что-то происходило. Тихое позвякивание и поскрипывание не оставляло сомнений в том, что кто-то очень аккуратно и тихо сдвигает засов.

Я бесшумно встал и накрыл ладонью рот Арны. Она дёрнулась и резко открыла глаза, и я приложил палец к губам — она сразу же поняла и согласно прикрыла глаза. Я тихонько переместился к двери и встал сбоку, держа в руке нож. Арна взяла копьё, стоящее возле её кровати, и встав напротив двери, опустилась на одно колено — неплохо придумала, это вполне может сработать. Врываясь в тёмную комнату и никого не видя на фоне окна, можно сразу и не понять, что тебя встречают, пока не насадишься брюхом на копьё.