На помрачневшее лицо капитана было страшно смотреть. На миг мне показалось, что он в гневе начнет крушить все вокруг. Кровь отхлынула от лица Кречета, когда он глухо проговорил:

— Самыми большими глупцами в Империи, добровольно отдавшими энергокристаллы незнакомо кому… Но как же так?!! Нет, не может быть, Бестужев! Бумага от Императора была настоящей! Печать, почерк, это невозможно подделать никому в Империи!

— Боюсь, мы стали предателями Родины, капитан, — сам страшась своих слов, прошептал я. — А по поводу бумаги… Она еще с вами? Позвольте взглянуть.

— Она в столе в моей каюте.

Не теряя более времени, мы едва ли не бегом отправились в каюту Кречета, по пути шуганув выглянувшего из машинного отсека механика и едва ли не до смерти перепугав выходящего из лекарской Михаила Твардовского. Только взглянув на наши лица, чародей вскрикнул и бледной кляксой влип в стену.

Мы ворвались в каюту капитана и, как только он рывком вытащив ящик стола, показал мне свернутую в трубочку бумагу, мой Грифон снова ожил и яростно вцепился мне в спину. Да какого же черта!! Что ему так опять не понравилось? И, почти прикоснувшись к посланию Императора, я понял. Письмо. Оно бесило моего Родового зверя. И только я взял бумагу в руки, свёрнутое в рулончик послание тут же вспыхнуло в моих пальцах ярким холодным пламенем насыщенного, пурпурного, с алыми прожилками, оттенка, превратив бумагу с ворох черной, рассыпавшейся по палубе золы.

Стойко завоняло чем-то мерзким, отталкивающим. Грифон, напоследок укусив меня, ворча, начал успокаиваться. Я уже давно научился разбираться в его прикосновениях и примерно уже представлял, на какого рода опасность и на что именно он реагирует тем или иным способом. Кусался зверь всегда по-разному… Именно так, как сейчас, он всегда меня предупреждал, когда в деле была замешана иномирная ведьмина скверна.

Мы с капитаном молча посмотрели друг на друга. Только что, на наших глазах сгорело единственное доказательство того, что мы вообще повстречали на своем пути якобы посланников Императора и князя Рокоссовского.

Вот вляпались так вляпались… Не зря меня последние дни буквально захлестывало чувство нарастающей тревоги. И не от том ли пыталась во сне меня предупредить моя знакомая загадочная ясновидица?

Это была хитрая, тщательно составленная, коварная ловушка, уникальная в своем роде. Из разряда невозможного. Западня. Капкан, в который мы угодили обеими ногами…

Мы держали военный совет. Втроём. Капитан Кречет, Рогволд и я. Никого более в каюту капитана не позвали. Да и не нужны нам были сейчас лишние уши и глаза. Чародей даже набросил на запертый изнутри кубрик заклинание Тишины. Скорее всего лишняя мера предосторожности, но сейчас мы все были готовы дуть на воду.

Примерно через сутки мы должны были опуститься на взлётное поле Цитадели Часовых в Лютограде. И время, еще недавно тянущееся вязкой унылой патокой, вдруг побежало, полетело. И каждый из нас троих понимал, что, с каждой милей приближаясь к городу, его у нас становится все меньше.

После того, как злополучное послание от якобы государя сгорело прямо в моих руках, Кречет тут же хотел отдать приказ развернуть корабль и лететь снова в Столицу. Такие вот игры в салочки в холодном бескрайнем поднебесье. Что ж, вполне разумно. Следовало как можно быстрее вернуться в Новоград и либо убедиться, что наши подозрения напрасны и мы все чудовищно ошиблись… Признаться, такой вариант, выставляющий меня полным идиотом, меня бы вполне устроил. Либо мы попадали бы на отнюдь не дружественную встречу с государем и были бы вынуждены приложить массу усилий для оправданий в том случае, если мы действительно отдали груз кристаллов не пойми каким людям, которых, скорее всего, давно уже и след простыл.

Но, немного остыв, капитан всё же не стал поднимать тревогу, и «Икар» продолжил свой путь на Север. И когда к нашей компании в его каюте присоединился Рогволд, который после всего нами рассказанного впал в состояние близкое к параличу, Кречет объяснил свое решение.

— В том случае, если нас и впрямь провели как последних недоумков, а мы появляемся с пустыми руками на глаза Императора и рассказываем ему совершенно дикую историю, кто в здравом уме нам поверит? Даже если история настолько невероятная и попахивающая дьявольским розыгрышем? При любом раскладе можно будет констатировать факт, что мы завалили задание, за что нас уже по головке не погладят. Самое меньшее, просто пинками погонят снова к Ярограду, опять лезть в шахту. Ну а скорее всего, все мы очень быстро окажемся в темнице. До выяснения всех обстоятельств, как соучастники и заговорщики против короны.

— А если мы вернемся в Лютоград, то этим способом опровергнем свою вину! — саркастически воскликнул Рогволд и провел рукой по вспотевшему лбу. — Капитан, да первым же делом Коренев поинтересуется, какого черта мы решили удрать, не сочтя своим долгом по горячим следам явиться пред его светлые очи!

Я молча переводил напряженный взгляд с одного Часового на другого. В словах и капитана и чародея были свои резоны, плюсы и минусы. Вот только золотой, устраивавшей всех середины, в них не было. Твою же мать, ну и засада… Кто бы ни разыграл эту карту, продумал он всё просто идеально, практически одним махом убрав нас с игральной доски.

— Вернувшись в Лютоград, сразу же отправим сообщение по главной магической почте из дворца наместника. Я составлю грамотный рапорт, в котором все объясню! — горячился Кречет. — Рогволд, нам сейчас нельзя соваться в Столицу. У Императора взрывной нрав, если он начинает подозревать, что ему водят хреном перед носом! И вся ярость государя может одной волной выплеснуться на нас. А пока между нами расстояние в три тысячи миль, страсти поутихнут, подуспокоятся. Коренев всё же не самодур. Поговорив с Рокоссовским, да пробив по своим каналам, он поймёт, что мы говорим правду. Да, нами будут очень недовольны, скорее всего, опять отправят в пекло, на этот раз взамен не обещая ничего и накажут без камней вообще из-за границы не возвращаться. Но по крайней мере, не полетят ничьи головы!

— Много ты разбираешься в аристократических замашках царственных особ и их приближенных! Сбежали, значит, по умолчанию виноваты!

— Да уж всяко побольше тебя, дурья ты башка!..

Я, уставившись в одну точку, вынужден был признать, что и в этих словах капитана так же был резон. Но и Рогволд говорит здравые вещи… У меня начала раскалываться голова. Пользуясь небольшой паузой, взятой моими старшими товарищами, возбуждёнными сейчас как два бойцовых петуха, я вставил и свои пять копеек.

— Нужно подумать о том, что вообще произошло. Кому это выгодно и кто смог такое провернуть. И что будет с пропавшими камнями. Неужели Перумов так подставил нас лишь из-за того, что почему-то сильно невзлюбил меня лично? А как же Империя, его верность короне? Он же таким образом подставляет и самого Императора, который отчаянно нуждается в этих камнях. Ради чего такой сумасшедший риск⁈

Молчание Кречета с Рогволдом затянулось. Капитан, мрачно двигая желваками на закаменевшем лице, прорычал:

— Я знаю эту старую лису. Тот еще интриган и прохиндей. Но спроси меня кто ещё вчера, способен ли граф на предательство, и я бы ответил, что нет! Чтобы решиться на такой шаг, нужно действительно ставить пред собой совсем уж заоблачную цель, которая бы оправдала любые средства.

— Или же быть абсолютно уверенным в своей безнаказанности… — задумчиво произнёс я.

— Вот именно, — подхватил Рогволд. — Допустим, за провёрнутой махинацией стоит Перумов. Откуда у него такая уверенность в том, что все сойдёт с рук? Что заставляет графа так думать?

— Я могу подкинуть ещё пару вопросов, — Кречет тяжело уставился на меня. — Бестужев, что будет если Император нам не поверит, и не станет снова посылать за камнями, таким образом дав возможность искупить вину, а рубанёт сплеча? Я и так в Столице у многих как кость в горле. За тебя вообще не говорю. Уж прости, но не с репутацией твоей семьи возмущаться в лицо государю о несправедливости в этой жизни. С учётом этого, шансы наши на добрую беседу с Кореневым сильно сокращаются.