Крановщик вместе с механиком в это время ещё раз методично проверяют стальные стропы, металлические траверсы и специальные монтажные захваты, тщательно осматривая каждый узел, каждое соединение, каждую скобу на предмет износа или повреждений. Любой обрыв может привести к падению многотонной плиты и гибели людей. А ещё двое технологов с рулетками и блокнотами в руках тщательно осматривают подготовленные к подъёму плиты: сверяют заводские паспорта с маркировкой на самих изделиях, проверяют наличие и целостность всех закладных металлических деталей для последующей сварки, осматривают монтажные петли, за которые будут зацеплены стропы, сверяя порядковые номера панелей с монтажными ведомостями.

Я смотрю внимательно, не отрываясь, и вижу, как все проверяющие технологи и мастера один за одним поднимают вверх правую руку, подавая условный сигнал полной готовности к началу работ. И бригадир тут же даёт команду крановщику коротким резким взмахом красного флажка. Кран с лёгким металлическим скрежетом оживает, дизельный двигатель ревёт громче. Стальная стрела медленно, очень плавно поворачивается в сторону подготовленных для монтажа панелей. Крановщик работает плавно, мягко, без малейших рывков, чувствуя машину каждой клеточкой тела. С помощью двух опытных стропальщиков, которые ловко накидывают стропы на монтажные петли, он, как невесомую пушинку, подхватывает первую тщательно подготовленную маячковую плиту массой более трех тонн и осторожно, сантиметр за сантиметром, поднимает её над землёй. Плита медленно, величественно плывёт по воздуху, стальные стропы туго натянуты под весом. Крановщик очень аккуратно разворачивает её в горизонтальной плоскости, выравнивая положение, осторожно подводит точно к месту установки и с первой же попытки, словно пёрышко, ставит абсолютно точно на подготовленную растворную постель, как положено по всем технологическим требованиям.

Бригада монтажников в армейских касках тут же, буквально через секунду, кидается к установленной плите с отвесами и строительными уровнями в руках. Я напряжённо, затаив дыхание, смотрю, как проверяется её точная привязка к осям здания при помощи рулеток и натянутых шнуров, вертикальность положения по двум взаимно перпендикулярным плоскостям при помощи отвесов, высотные отметки низ-верх относительно принятой нулевой отметки здания. Всё идеально сходится, отклонения в пределах допуска. Производится временное крепление плиты инвентарными металлическими кондукторами и стальными расчалками к вбитым в землю кольям. Всё, с первой ответственной маячковой плитой полностью закончено. Она стоит вертикально, никуда не отклоняется даже на миллиметр, держится абсолютно прочно и надёжно.

Первая маячковая панель установлена. Сейчас должен быть небольшой перерыв.

Гольдман подходит быстрым шагом и спокойно, абсолютно без всяких эмоций в голосе, докладывает наркому, глядя прямо в глаза:

— Двадцать девять минут ровно, товарищ народный комиссар.

Он тут же, не дожидаясь реакции или комментариев, разворачивается на каблуках и уходит обратно к своей бригаде, уже начавшей активную подготовку к работе со следующей плитой. Монтажники торопливо расстилают новую свежую растворную постель, разравнивая её мастерками, стропальщики ловко обвязывают стропами вторую тяжёлую панель, проверяя надёжность зацепления за монтажные петли.

Это конечно очень много времени, целых двадцать девять минут на одну панель. Простая рядовая установка должна занимать не больше двадцати минут максимум, а хорошо подготовленные опытные слаженные бригады справляются вполне и за десять-двенадцать минут. Но опыт дело наживное, приходит только с практикой. Сейчас главное не скорость, а правильность. Всё делать абсолютно правильно, отработать технологию до полного автоматизма всех действий, не допустить ни единого брака или дефекта. Скорость обязательно придёт потом, когда люди как следует набьют руку, когда каждое движение будет выверенным и точным.

Вторая плита пошла заметно быстрее, всего двадцать две минуты. Третья установлена ещё быстрее, восемнадцать минут. Люди явно втягивались в работу, входили в ритм, движения становились всё увереннее, чётче, слаженнее. Уже не было лишней суеты, ненужных движений. Каждый точно знал, что и когда делать. За два часа непрерывной напряжённой работы на двух противоположных углах будущего здания были установлены четыре важнейшие маячковые плиты и связавшая их между собой рядовая промежуточная панель. Пять плит за два часа, неплохой результат для первого показа.

Гольдман поднял руку, останавливая работу, объявил короткий перерыв и быстрым шагом подошёл к нам. Лицо его слегка покраснело от напряжения и жары, на лбу блестели капли пота, но в глазах совершенно отчётливо читалось глубокое удовлетворение проделанной работой.

— Что будете делать дальше? — спросил Гинзбург, доставая из нагрудного кармана маленький блокнот в чёрной обложке и автоматический карандаш.

Он уже пару раз с явным нетерпением смотрел на свои карманные часы и скорее всего не будет сидеть здесь до самого конца и наблюдать за всей нашей работой до полного завершения. Видимо, успел увидеть достаточно, чтобы составить собственное впечатление о технологии и перспективах её применения.

— Сейчас проведём контрольную инструментальную проверку правильности установки всех смонтированных плит, — чётко доложил Гольдман, вытирая вспотевший лоб грязным рукавом комбинезона. — Замерим все возможные отклонения по вертикали и горизонтали при помощи отвесов и уровней, выверим точную привязку к осям здания рулетками. Затем электросварщики сварят между собой закладные металлические детали соседних плит, обеспечив жёсткую неразрывную связку всей конструкции. После этого в монтажные технологические щвы уложим дополнительные арматурные стержни для усиленного армирования соединительных швов и ещё раз всё тщательно проверим. Окончательное замоноличивание швов бетонным раствором здесь на показе производить не будем, это займёт лишнее время и ничего нового не продемонстрирует. Эта заключительная операция никаких технологических проблем не представляет, полностью отработана и проверена. Разрешите продолжать работу, товарищ народный комиссар?

— Да, конечно, пожалуйста, — коротко кивнул Гинзбург, быстро записывая что-то в свой блокнот мелким убористым почерком. — Продолжайте работу, посмотрим дальше.

Когда Гольдман развернулся и отошёл обратно к своей ожидающей команды бригаде, нарком закрыл блокнот и повернулся непосредственно ко мне.

— Всё я до конца смотреть не буду, вполне достаточно и того, что я уже успел увидеть своими глазами, — сказал он, пряча блокнот обратно в карман гимнастёрки. — Сама технология в целом понятна и ясна, люди работают грамотно и слаженно, оборудование функционирует нормально и надёжно. Но всё равно ещё немного посмотрю, как именно пройдёт следующая операция со сваркой закладных деталей. Это меня интересует особенно. А затем вы лично мне покажете уже подготовленную строительную площадку для монтажа первых жилых зданий, заводские рабочие посёлки, знаменитый дом Павлова и восстанавливаемое здание НКВД в центре города, Кировский жилой район. Я, — нарком специально сделал заметную паузу, как бы особо подчёркивая слово «я», — обязательно покину Сталинград сегодня же вечером. Задерживаться здесь у меня нет никакой возможности, слишком много других неотложных дел ждёт в Москве. Первый монтаж настоящего панельного жилого дома в Верхнем посёлке СТЗ у вас твёрдо намечен на первое июня, если я не ошибаюсь в датах?

— Совершенно верно и правильно, товарищ народный комиссар, — немедленно подтвердил я. — Ровно первого июня.

— Хорошо. И когда именно будет полностью готова к официальной сдаче правительственной комиссии коробка первого дома? — Гинзбург снова посмотрел на меня таким пронзительным цепким взглядом, что захотелось отвести глаза.

— Монтаж коробки первого трёхэтажного двухподъездного жилого дома с двухскатной деревянной стропильной крышей мы гарантированно выполним за четыре, максимум пять полных рабочих дней, — ответил я, стараясь говорить максимально уверенно и твёрдо. — Это с обязательным учётом всех необходимых технологических перерывов на схватывание цементного раствора и тщательную проверку качества выполненных работ.