— Имена, — недовольно буркнул он, придвигая к себе толстенный журнал с записями.

— Я Арина кель Баст, — торопливо сказала Арна. — А это мой брат, Арт кель Баст.

Что ещё за кель Баст? Вообще-то, правильно, что она другие имена назвала, но об этом всё же надо заранее договариваться.

— А чего этот за себя не говорит? — недовольно спросил дверг, поднимая на меня глаза. — Немой, что ли?

— У него горло болит, — объяснила Арна. — Воды ледяной попил.

— Заразный?

— Не заразный, просто горло застудил. В Бранине хотим к целителю зайти.

— К целителю, говоришь… — протянул дверг, рассматривая меня с презрительной миной. — Не пустят его к целителю, с такой-то рожей. Не похож ты на больного — морда наглая, кирпича просит.

У меня от злости заиграли желваки на скулах, и дверг это заметил.

— Хочется поди зубы мне пересчитать, морда? — спросил он с любопытством.

Я непроизвольно кивнул.

— Это дело, — с удовлетворением сказал дверг, мгновенно приходя в хорошее настроение. — После восьмого удара подходи в таверну «Кирка и молот» на двенадцатом уровне, спросишь Закрута, меня там все знают. Там и помахаться есть где, и пиво хорошее. Только сеструху с собой не бери, туда бабы не ходят. Ладно, давайте дальше вас записывать. Цель визита?

— Проездом, — воспряла духом Арна.

— Откуда и куда?

— Из Вольности в Дадон.

— Эк вас занесло, — крякнул Закрут. — Ничего себе круг.

— К родне по дороге заезжали, — пояснила Арна.

— Родня — дело святое, — понимающе кивнул дверг. — Торговать будете?

— Продавать нечего, и покупать ничего не нужно. Ну, припасы кое-какие в дорогу купим, конечно.

— Это не считается, — пренебрежительно махнул рукой Закрут.

Он довольно долго заполнял карточки, немилосердно скрипя пером, и время от времени высовывая от усердия язык. Непохоже, что ему часто приходится писать — отчего-то мне кажется, что двуручный молот ему гораздо привычнее пера. Наконец, он закончил с писаниной и облегчённо припечатал бумажки штемпелем.

— Забирайте карты, — он подвинул нам два заполненных каракулями квадратика. — Они на самом деле никому не нужны, но на всякий случай с собой носите, а то мало ли что.

— Спасибо, уважаемый, — поблагодарила Арна, забирая обе карты. — А не подскажешь ещё — где лучше на день-два поселиться гостям города?

— Верхние два уровня для гостей, там в любую гостиницу селитесь, они все одинаковые, — снисходительно пояснил Закрут. — И цены одинаковые, они городской управой устанавливаются. Ладно, идите давайте. А ты, как тебя там… Арт — подходи вечерком.

— Да уж… — хором ошарашенно сказали мы, выйдя из регистратуры и так же хором нервно засмеялись.

— Знаешь, Арна, — глубокомысленно заметил я, — ничего не скажу насчёт люди они или нет, но они точь-в-точь наши карлы, и повадки у них один в один.

Часовые у входа в здание врат нашими гостевыми картами не поинтересовались, им хватило того, что мы вышли из регистратуры. То ли эти карты получают абсолютно все, то ли на них просто всем плевать.

Пройдя бронзовые двери, мы, наконец, смогли увидеть, что из себя представляют врата. Никаких перегородок в здании не было, внутренность здания состояла из единого общего пространства, которое выглядело довольно минималистично. Никакой резьбы на стенах, никаких статуй и барельефов — простая и не особенно ровная каменная поверхность. Посреди пола, выложенного грубо обтёсанными гранитными плитами, зияла огромная квадратная дыра, над которой возвышалась сложная конструкция из решётчатых ферм.

— Гостевые карты предъявляйте! — раздался рык сбоку, и я чуть было не подпрыгнул от неожиданности.

Увлечённые разглядыванием монструозной конструкции в центре зала, мы совершенно не заметили массивного каменного стола сбоку, за которым восседал очередной дверг. Арна торопливо положила ему на стол наши только что полученные карты, но дверг на них даже не взглянул, недоброжелательно поедая меня глазами. Я хмуро смотрел в ответ.

— Что-то рожа у тебя подозрительная, вершок! — наконец, заявил дверг.

— Я уже с Закрутом договорился смахнуться вечером, — ответил я, правильно поняв, к чему идёт дело.

— Вот же проныра, и тут обошёл, — печально сказал дверг. — И что б вам сразу сюда не зайти?

— Мы сюда и пошли сначала, но нас стража к Закруту отправила, — объяснил я, но тот только грустно махнул рукой. — Странная у вас здесь реакция на вершков, уважаемый. С чего бы это?

— Так со своими-то сразу всё понятно, — объяснил тот. — А вершки все сплошь какие-то дохлые и трусоватые. Зато ты и сам крепкий, и по характеру сразу видно, что боец.

Он с надеждой посмотрел на меня, явно ожидая, что я захочу немедленно доказать, что я и вправду боец. Однако я с равнодушным видом промолчал, и он со вздохом подвинул наши карты обратно.

— Ладно, забирайте свои бумажки. Вы муж с женой, что ли?

— Брат с сестрой, — ответила Арна.

— Есть у вас какое-то сходство, — кивнул он, и я удивился, где он усмотрел наше сходство. — Клеть уже минут через десять подойдёт, ждите.

— А скажи, уважаемый, — поинтересовалась Арна, — с каких пор у вас такие строгости? Мы ни про какие гостевые карты раньше не слышали.

— А, это, — он махнул рукой. — Князь для своей новой любовницы создал новый приказ. Назвали Гостевым. Оно ведь как? Если существующий приказ расширять, то это значит какой-то один клан выделить, тогда другие обидятся. Приказы же все поделены. А новый приказ никого не задевает, и на гостей всем плевать. Если другую любовницу найдёт, этот приказ втихую расформируют, и никто не обидится. Кроме бывшей любовницы, конечно, — он поскрёб затылок с видом мыслителя. — А может, и обидится кто, низовые должности ведь кланам раздали. Я вот, к примеру, обижусь.

— Хорошая должность? — полюбопытствовал я.

— Да уж всяко лучше жопу в мягком кресле греть, чем кайлом в забое махать, — глубокомысленно ответил он. — Вот только сидеть здесь скучновато, делать-то нечего совсем.

Я понимающе покивал.

— Поставь кресло раскладное, чтобы спать можно было, — предложил я.

— Проверяют иногда, — грустно вздохнул дверг.

— Зачем любовнице приказ? — наконец, отошла от удивления Арна.

— Ей незачем, конечно, её дело ноги раздвигать, — объяснил я, и дверг хохотнул. — Но у любовницы есть семья, которая тоже хочет к бюджету присосаться.

— Всё правильно разложил, вершок, — с ухмылкой кивнул дверг.

— Мог бы и без пошлости объяснить, — обиженно насупилась Арна.

— Слушай, девка, — двергу вдруг пришла в голову мысль. — А у тебя сестры, случаем, нет? А то пробегала тут одна…

Мы с Арной изумлённо уставились друг на друга. К чему бы такой странный вопрос?

— Папа не мог на стороне пошалить? — спросил я её.

— Нет, — уверенно отказалась она. — Неучтённых родственниц у нас нет и быть не может.

— Сестра все финансы семьи вела, — пояснил я двергу. — Она бы знала, если бы папаша на сторону алименты отправлял.

— Может, только сейчас проявилась? — предположил тот. — Типа, семью ищет?

— А сейчас-то ей зачем? — пожал плечами я. — Папаша помер, денег с него не взять. А мы и медной векши не дадим, даже будь она и взаправду сестрой. Нам новые родственники даром не сдались.

— Оно и верно, — согласился дверг. — Ладно, двигайте на посадку. Клеть подходит уже — слышите, как гремит?

Клеть оказалась огромной каменной платформой. По углам её видны были большие шестерни, которые цеплялись за массивные зубчатые рейки, вмонтированные в стены колодца. По всей видимости, именно они и двигали клеть вверх-вниз, хотя сам механизм находился где-то под полом. Каким образом шестерни приводились в движение — электричеством, магией, или ещё чем-то, было совершенно непонятно. Впрочем, этот вопрос интересовал меня не настолько сильно, чтобы приставать с ним к двергам — они запросто могли записать меня в шпионы, выведывающего их дверговские секреты. Словом, не стоило оно того.