— Иногда я вижу удивительные сны, — тихо произнёс я.

— И поменьше болтай об этом, — строго наказал доктор. — Знания о пошлом или будущем не для всех. Запомни это.

И тут, можно сказать, по наитию, я с плохо скрываемым любопытством спросил:

— Доктор, вы же из Столицы, но наверняка бываете везде… Имя Альбины Троекуровой из Кромлеха вам ничего не говорит?

Герхард чуть удивлённо вскинул брови и, понимающе улыбнувшись, сказал:

— Ах, госпожа Троекурова. Удивительная девушка. Дворянка, пусть и не самого знатного рода. Очень известная в самом высшем свете города прорицательница. Это ей досталось от бабки. Девушка сложной судьбы, да…

— Сложной судьбы? — эхом отозвался я.

— Да. Ее семья издавна хранит некоторые тайны, в которые не посвящены чужие и посторонние люди. Мне кое-что известно. Но это не мои секреты. Если ты знаком с этой удивительной девушкой, думаю, рано или поздно, если она дозволит, ты прикоснёшься к тому, что она хранит. И если так лягут ваши карты, она сама тебе все расскажет.

Крайне заинтригованый и немного разочарованный, я сказал:

— Да, я знаком с нею. Она помогла мне однажды. А потом еще раз… Я видел её во сне. Она предупреждила меня о грозящей опасности.

Фон Шнайдер сверкнул глазами.

— Значит, нити ваших жизней переплетены судьбой. Но запомни, мой друг. По-настоящему сильный человек сам кует свою жизнь.

Согласно моим расчётам, Игнат мог без особых проблем просидеть в огромной поздемной пещере, расположенной в основании моего Родового замка, еще пару недель. Еды и воды ему хватило бы с избытком. Так что можно было спокойно, не кидаясь, сломя голову, в Имение, заняться наотложными делами здесь, в Лбтограде. К тому же я подозревал, что целиком и полностью погруженный в изучение «Иерихона», управляющий вряд ли сейчас отдаёт отчёт, который нынче день и что вообще происходит на поверхности. В чем-то ему можно было даже позавидовать…

Зато я был полностью уверен, что когда придёт время, Игнат будет знать «Иерихон» как родного. Гигантская шагающая крепость будет слушаться его не хуже, чем наших славных предков, Владимира и Арсения.

Распрощавшись с доктором Герхардом Фон Шнайдером, я быстрым шагом направился в сторону Цитадели. Давно проснувшийся город был полон шума и запрудившего улицы народа и дорожного транспорта: телег, карет, да повозок. Над головой, отбрасывая на здания и брусчатку огромные тени, изредка проплывали туши воздушных кораблей. Жизнь шла своим размеренным чередом. Обычные люди и не догадывались, какие тучи сгущаются над Севером. А в том, что на наши края надвигается гроза, я даже не сомневался.

Алёна Дорофеева, с подачи сержанта Федора Корнедуба переселившаяся в главную крепость из казармы, вошла в свою новую комнату, которая располагалась на одном этаже с кабинетом командующего Стражей. Кречет, не долго думая, утвердил ее в качестве одного из сержантов и отдал под командование десяток погибшего Кирилла Ростоцкого.

Привыкшая всегда сражаться едва ли не в одиночку, и в одиночку же выплёскивать на нечисть преследующий ее с детства гнев, Алёна попыталась было воспротивиться. Но столкнулась сразу же с двумя суровыми взорами. Против таких зубров, как Корнедуб и Кречет, особо не попрешь. И буркнув, что служить в Ордене для нее великая честь, Дорофеева тем самым сняла все оставшие вопросы о ее назначении.

Наверно, больше всех ее новой должности обрадовалась сестра Алексея Алиса. Бойкая и неугомонная девчонка, после того, как всё вернулось в свое русло, беспрепятственно шныряла во всему огромному замку, вызывая у суровых и грубоватых с виду бойцов неизменные улыбки. Сестра Бестужева нравилась всем. И Алёна знала, что каждый воин Тринадцатой Стражи будет готов до последней капли крови защищать ее. Так же, как и она сама.

Вслух никто ничего не говорил, но Алёна видела, что все, кто хорошо знал Бестужева, все его друзья, ждут его возвращения. Никто не верил, что он умер после того, как подлые двуличные предатели убили графа Кулагина и едва ли не упор расстреляли Алексея. Он чудом умудрился уйти, не смотря на то, что кровь хлестала из него в три ручья. И его с тех пор так никто и не видел. Ни живого ни мёртвого.

Но Алёна знала, что он жив. Об этом же ей сообщила и Алиса. Прижав ладонь к сердцу, черноволосая бестия с придыханием сказала:

— Это как невидимая связь, понимаешь? Мы брат и сестра. Нас связывает не только кровь, но и нечто большее. У меня нет Наследных Способностей Алексея, они передаются только по мужской линии. Но мы связаны. И я знаю, что он жив. По-другому не смогу объяснить. Просто поверь мне.

И Алёна верила. А еще она верила, что Бестужев так просто не собирается не умирать не сдаваться. Этот парень рождён для более великих дел, чем прозябать остаток дней в качестве обычного Часового, неся бесконечные вахты на страже осквернённых границ.

И так же Дорофеева верила, что он обязательно вернется. К своей службе, своим непонятным будущим великим делам. К ней.

После того, как боевые крейсеры столичной следственной комиссии удалились в южном направлении, спеша в Столицу, режим боевой готовности, введённый в Цитадели, несколько послабили. Но осадного положения никто не отменял. Вслух об этом так же никто не говорил, но Алёна догадывалась, что их командиры в любой момент ждут ответного хода от Императора.

И каким будет решение самодержца, не знал никто. То, что уже произошло, было просто невероятным и мало объяснимым. И попахивало одним словом — бунт. И их всех бунтовщиками и признают, стоит только государю не поверить их донесениям, а Алексею в самое ближайшее время не предоставить свидетельств своей невиновности в том, в чем его обвиняли. Эх, если бы не предатели, затесавшиеся на самых верхах…

Но даже сейчас, после того, как Цитадель вновь перешла в руки Часовых Тринадцатой Стражи, следовало сохранять повышенную бдительность. Попусту лишний раз языком не молоть. Корнедуб шепнул Алёне, что по их данным, к замке среди своих есть люди, работающие на изменников. Гнусные крысы, выявить которых будет очень непросто. А единственный, кто способен на это, пока еще находится незнамо где. Уверенность ветерана Стражи в способностях Бестужева вывести предателей на чистую воду, мало чем была обоснована, но старый воин был настолько уверен в своих словах, что его уверенность передавалась и остальным.

Алёна присела на краешек аккуратно заправленной солдатским одеялом твёрдой кровати и мрачно осмотрелась. В принципе, эта комната ничем не отличалась от ее прежней, казарменной. Только находилась поближе к начальству и подальше от кухни. И гораздо выше земли. Эх, было бы оно наоборот! А тут и повышение сразу и вообще… Кречет теперь ее чуть ли ни как личной телохранительницей рассматривает.

Ага, нужен их капитану собственный телохранитель! О том, как Ярослав, без силовой брони, вооружённый своим чудовищным молотом, смог одолеть бронированных Часовых Второй Стражи, защищающих Рыкова, по Корпусу уже пошли гулять легенды. На фоне которых даже меркла победа Рогволда над одним из сильнейших чародеев Магического Совета Янушем Врочеком.

За окном стоял серый и пасмурный день. Солнце, спрятавшись за свинцовым пологом надвинувшихся на город туч, уже давно не грело. Скоро, совсем скоро в Лютоград придёт стужа…

Завершив обход этажа, и проверив посты, Алёна решила посидеть в своё комнате и, пользуясь временной передышкой, набросать план дежурств ее десятка. В отличие от нее, бойцы определённо были довольны ее новой должностью. Как ей напрямик сказал один из воинов, Борис Кожемяка, для них честь служить под ее началом. И что Кирилл, да пребудет он в свете, был бы доволен не меньше них. Брешет наверно, решила Алёна. Но признала, что слышать такое ей было неожиданно приятно.

Расстегнув портупею, отягощённую табельным мечом и кинжалом, и повесив на вбитый в стену крюк, Алёна придвинула к кровати столик и со вздохом взялась за бумаги. Теперь она командир и обязанностей у неё прибавится.