— Не спи! — резко сказала она, рассекая лезвием мне кожу на боку.

Я в панике начал бестолково махать копьём — разумеется, безо всякого успеха.

— Выполняй приём, а не маши копьём, как холоп вилами!

В конце концов до меня дошло, что если я и дальше буду паниковать, то просто истеку кровью. Я сосредоточился и после некоторого усилия сумел отодвинуть боль на задний план. Дело пошло легче, и у меня действительно иногда начало получаться отбивать удары. Весь мир вокруг потерял всякое значение — осталась только боль, к которой я неожиданным образом начал привыкать. Отбивать удары у меня, к сожалению, получалось нечасто — Арна действительно была очень быстрой. А скорее всего, ещё быстрее — было у меня сильное подозрение, что она себя заметно сдерживает.

Не знаю, сколько времени прошло — я так втянулся в это занятие, что продолжил вертеть копьём, даже когда Арна прекратила нападать и отошла. Понадобилось несколько секунд, прежде чем я понял, что тренировка закончена.

— Это всё, что ли? — с видом полного непонимания переспросил я.

— Тебе мало? — удивилась Арна.

— Нет-нет, мне в самый раз, — поспешно отказался я. — Просто не понял, что уже конец.

— Вытри кровь, — она протянула мне влажное полотенце.

Я посмотрел на себя и ужаснулся. Был я весь залит кровью, и выглядело это страшновато. Я провёл по груди полотенцем, ожидая увидеть жуткие раны, но, к своему удивлению, обнаружил, что никаких ран там не было. Всего лишь несколько царапин, да кое-где полоски молодой розоватой кожи.

— У тебя действительно очень сильный дар, Артём, — с уважением заметила Арна. — Совершенно точно сильнее моего. Ну и, конечно, скорпион тот тебе много дал.

— То есть всё, теперь меня ножом можно тыкать? — поразился я, с трудом веря своим глазам.

— Это было бы слишком хорошо для одного раза, — засмеялась она. — Нет, это только начало. Пока ты научился всего лишь быстро заживлять царапины. Если, к примеру, ударить тебя ножом в сердце или в печень, ты умрёшь.

— А что, если тебя ударить ножом в сердце, ты не умрёшь? — я с сомнением посмотрел на неё.

— Не умру, но минут двадцать-тридцать от меня никакого толку не будет.

Я не нашёлся что сказать. С одной стороны, не очень-то в такое верилось, а с другой, я вообще не замечал за Арной склонности к вранью. Как бы невероятно это ни звучало, скорее всего, она сказала правду.

Она посмотрела на моё недоверчивое выражение и покачала головой:

— Постарайся осознать, что наша материальная форма неважна. Мы прежде всего воплощения душ. Для того, кто это полностью осознал и принял, материальная форма перестаёт что-либо значить. Именно поэтому великий может принять любую форму, и именно поэтому его невозможно убить простым оружием.

— И что, я так тоже смогу?

— Сможешь, — кивнула она. — Но не сразу. Чем дальше, тем медленнее идёт дело. Царапины — это просто, а дальше будет сложнее. И ещё для тренировки сопротивляемости нужно очень много энергии духа. Вот сейчас ты израсходовал практически всё, что получил со скорпиона, а дальше потребуется ещё больше. И эту энергию не получится копить, нужно сразу использовать, иначе она быстро уйдёт. В общем, сейчас ты наверняка сам осознал, почему мало кто тренирует сопротивляемость — слишком сложно, долго и больно. Большинство магиков в лучшем случае останавливаются на царапинах.

«И я очень хорошо понимаю тех, кто останавливается», — подумал я, но говорить этого не стал.

Дело уже шло к вечеру — светило заметно потускнело, и на улице появились соседи, идущие со службы. Мы прожили здесь ещё недостаточно, чтобы присмотреться к соседям — кроме разве что Тенки, — но в лицо кое-кого уже узнавали.

Работали здесь все, кроме совсем уж старых и малых. Днём улицы были совершенно пустыми, разве что изредка кто-то пройдёт быстрым шагом, явно по делу. Часы здесь были не так уж нужны — если на улице начали появляться люди, значит, рабочий день кончился и наступил вечер. Если улица опустела, значит, сейчас ночь, и пора спать.

Подростки по улицам тоже не слонялись — дети уже лет с двенадцати начинали помогать взрослым, и сразу после школы бежали на работу. Когда я спросил Тенку, есть ли здесь подростковые банды, она с видом полного недоумения спросила, что это такое. Впрочем, найти здесь подростковые банды я не особо и ожидал — они обычно бывают в неблагополучных районах, а в Дельфоре таким районам взяться было неоткуда. Я довольно быстро понял главное здешнее правило: либо ты благополучный, либо тебе лучше поискать другое место для жизни.

Тут мне в голову пришла мысль, что, собственно, сам Дельфор мы толком и не видели, как-то всё не до того было. Я уже сбился со счёта, сколько раз обежал город по кругу, но внутри мы были только в паре-тройке лавок по соседству.

— Рина, а у нас сегодня какие-то тренировки намечены? — спросил я Арну.

— Тренировки — это всегда полезно, и сегодня тоже, — философски ответила она. — Можешь грушу постучать, или поотжиматься, или побегать. Я тебе для этого не нужна.

— Нет, я имею в виду, это необходимо? Мне прямо сейчас обязательно надо что-то делать, чтобы освоить остаток энергии, и она не ушла попусту?

— Прямо сейчас? — задумалась она. — Да, в общем-то, нет, можно сделать небольшой перерыв. Энергия, конечно, будет уходить, но у тебя её немного осталось, рассеиваться она будет медленно. Ну, как бы её мало, давление небольшое, вот и уходит по чуть-чуть. А почему ты спрашиваешь? У тебя есть какие-то планы?

— Есть планы, — энергично кивнул я. — Предлагаю погулять и посмотреть город, а потом посидеть в каком-нибудь хорошем трактире.

— Ты меня на свидание, что ли, приглашаешь? — изумилась Арна, глядя на меня так, будто я извращенец, предложивший ей заняться чем-то непотребным.

— Ну почему сразу на свидание? — смутился я. — Да хоть бы и на свидание! Не вижу причин, почему бы не сходить на свидание с красивой девчонкой.

— Наконец-то! — засмеялась она. — Думала, ты уже никогда не предложишь. Ладно, я пошла одеваться.

Я остался стоять, тупо глядя ей вслед. Дашка, помнится, всегда говорила, что я тормоз, и я начал подозревать, что она, возможно, была не так уж и неправа.

Когда она появилась снова, я залип на неё взглядом — в лёгком платье до колен и туфлях выглядела она потрясающе. Нет, Арна точно каким-то образом успела здесь прибарахлиться — вряд ли она таскала всю эту одежду в рюкзаке. Хотя чему здесь удивляться — мы в Дельфоре надолго, во всяком случае, она уж точно надолго, а в такой ситуации женщина первым делом задумывается о том, в чём она будет ходить. Это только мы перед походом на торжественное мероприятие по-быстрому прикидываем, надо ли почистить штаны, или они ещё ничего.

— Ты что так смотришь? — нахмурилась Арна.

— Выглядишь просто замечательно, — совершенно искренне ответил я.

— Да? — щёки у неё слегка порозовели. — Ну, я рада, что тебе нравится. Мне и самой надоело в кольчуге ходить.

— Ты и в кольчуге смотришься хорошо, — вполне честно сказал я. — Но так действительно намного лучше. Пойдём?

— А ты не будешь переодеваться? — удивилась она.

— Да я вроде нормально выгляжу, — с сомнением сказал я, оглядывая себя сверху донизу.

— Нормально, нормально, — вздохнула она. — Пойдём.

Улицы были полны народу. До этого нам не приходилось выходить на улицу вечером — проходили мы по городу только по каким-то делам, и бывало это, естественно, днём. Да мы и появились в Дельфоре совсем недавно, до сих пор нам было как-то не до прогулок.

Как оказалось, Дельфор днём и Дельфор вечером — это два совершенно разных города. Дневной мы уже немного изучили, и он был не особенно интересен — пустынные улицы, сонные лавки, многие из которых были закрытыми. Вечером город резко менялся. По улицам целыми семьями гуляли люди, слышался смех, а местами и песни. Все лавки были, разумеется, открыты и полны покупателей, а у некоторых стояли даже зазывалы. Правда, когда я попытался заговорить с таким зазывалой, то к своему смущению, понял, что он не настоящий. Прохожие, видевшие это, смеяться надо мной не стали, но несколько улыбок всё же промелькнуло.