Лицо рыжей начало меняться, похоже понимания задницы, в которой мы оказались, пробили привычную злость, еще немного и рыжей грозила овладеть истерика. Это четко прослеживалось, а значит будут сопли, вопли, размазанные по щекам слезы и дурацкие обвинения, что это колдун во всем виноват.

Не люблю женские истерики, наверное, стоит сменить тему.

— Так торопишься вернуться домой в Южный Бисер? — небрежным тоном осведомился я.

На мгновение лицо Кассии приняло озадаченное выражение, резкая смена беседы застала врасплох.

— А что? — настороженно спросила она. — Хотите нарушить собственное обещание и не отпустить меня?

Мелкая провокация со стороны наглой рыжей не удалась, я придерживался прежней установки, отвлекая малолетнюю пиратку от мрачных мыслей.

— А зачем тебе возвращаться именно в Южный Бисер? Разве ты была там счастлива? Тебе никогда не хотелось уехать куда-нибудь еще? Пиратская Республика не лучшее место для спокойного проживания.

— Оно не хуже других, — зло ответила Кассия, явно задетая пренебрежительным тоном о ее родине.

— Думаешь? Полагаю многие с тобой бы не согласились. Особенно те, кто побывал в других странах и городах. Кем ты себя в большей степени считаешь? Жительницей Южного Бисера, гражданкой Пиратской Республики или кем-то другим? Например алхимиком? Кто ты в первую очередь? Ответить на этот вопрос и все сразу станет ясно. Если в первую очередь ты алхимик, то возвращаться не нужно, ты можешь жить где угодно, — я говорил и видел, что это помогает. Рыжая задумчиво хмурила лоб, кажется истерики можно не ждать, голову девчонки заняли другие мысли. Что и требовалось.

— Это очень важный вопрос, ответа на который многие люди не знают, — размеренным тоном продолжил я. — Они живут, слепо следуя за своими сиюминутными желаниями, подчиняясь внешним обстоятельствам. Они слабы, их воля мягка как воск, их можно направить в любую сторону, достаточно одного лишь толчка.

Кассия еще больше нахмурилась, угрюмо буркнув:

— Вы пытаетесь проповедовать мар-шааг. Я слышала о ней, это философия древних. Ее практиковали знатные аристократические семейства во времена Старой Империи и смотрели на всех свысока.

Слегка удивленный я покачал головой.

— Они смотрели свысока, потому что в отличие от большинства, твердо знали чего хотят и видели путь для достижения своих целей. Вот что давало им преимущество смотреть с превосходством, а вовсе не те причины, которые ты навыдумывала и смысл которых сама до конца не понимаешь.

— Ну да, легко изучать философские тракты, сидя в своем замке, а попробуйте это сделать на улице, посмотрим, что выйдет, — зло огрызнулась рыжая.

Я ухмыльнулся.

— Но ты же смогла. Разве нет? Я про книги и знания. Если есть сила и воля, то все возможно. Даже для уличного попрошайки, что может изменить свою жизнь, если поставит это своей целью.

Девчонка раздраженно тряхнула рыжими волосами, решительно заявив:

— Все это лишь болтовня.

С моей стороны последовало пожатие плечами, я миролюбиво заметил:

— Возможно.

Продолжать я не стал, как и спорить или убеждать в чем-то малолетнюю пигалицу, вместо этого настороженно замер, прислушиваясь к странным звукам.

Надо отдать пиратке должное, она мгновенно это заметила и замерла, превратившись в статую.

— Что это? — донесся с ее стороны едва слышный шепот спустя пару мгновений.

Я молча повернулся, занимая удобную позицию. Из рукава выскользнул клинок призванного оружия, мягко ложась рукоятью в руку. Рыжая покосилась на колдовской меч и жадно облизала губы.

— А мне? — тихо попросила она.

Я молча покачал головой.

— Только один.

И тут же наотмашь ударил сверху-вниз, разрубая прыгнувшее существо из тумана. Тварь развалило напополам, брызнула зеленая кровь и склизкая требуха грязно-серого цвета.

Мы одновременно уставилась на разрубленное создание, это была полная копия существа с каменного постамента рядом. Ашкаи — стражи врат Нижнего Мира.

Кассия испуганно ойкнула и инстинктивно нырнула мне за спину, спасаясь от нового звука. Стало понятно, что это шлепанье лап по воде.

Вторая тварь прыгнула так же неожиданно, не издавая рычания или чего-то подобного. Только прекращение шлепанья показало, что атака случится. И снова матовое лезвие призванного клинка легко разрубило серое тело на две неравные части. Изнутри выпала воняющие потроха вперемешку с ядовито-зеленой кровью.

— Ну и гадость, — рыжая сморщила нос, выглядывая из-за моего плеча. — Как же мерзко воняет.

Но мне было плевать на реакцию взбалмошной девчонки, звуков шлепков по воде становилось все больше. И что хуже — теперь они раздавались повсюду.

Кажется, нас окружали.

— Если их будет слишком много, придется уходить, — предупредил я, быстро оценив перспективу отбиваться в одиночку одновременно от наскакивающих с разных сторон тварей. Себя смогу защитить, используя «Щит» и другие заклятья и продержусь довольно долго, а вот девчонку скорее всего зацепят, прикрывать все время ее не получится.

Кажется, она пришла к такому же выводу, потому что вдруг вцепилась в мое плечо и испуганно ойкнула:

— Я не хочу умирать. Только не здесь, и не так, не в пасти этих монстров.

От былой злой самоуверенной пиратки и крутого алхимика не осталось следа. Рыжая девочка была готова принять помощь от кого угодно, лишь бы твари не разорвали ее на части.

Прекрасно ее понимаю, перспектива закончить жизнь таким образом тоже показалась не слишком удачной. К тому же, непонятно что случится после смерти, умирать вблизи Храма Всех Богов явно не самая лучшая затея.

— Отходим, только не беги и не поворачивайся спиной, — я поднял клинок и начал медленно пятиться к побитым каменным ступеням, ведущим на вершину холма.

15.

Взмах — разворот — новый взмах. Рассеченное тело падает на ступени, брызжет зеленная слизь, выполнявшая роль крови у монстров. Следом вываливаются внутренности, делая камень скользким.

Еще один взмах и очередной удар. Рука устала держать клинок, но продолжает мерно работать. Матовое лезвие рубит тварей легко, не оставляя следов на темной поверхности.

Кажется, подъем длится вечность. Но чем выше, тем плотнее становится воздух, превращаясь в вязкое марево. Становится тяжелее дышать, клинок будто весит целую тонну.

Средоточие сверкает в центре Сумеречного Круга словно яркое фиолетовое солнце, разгоняя по венам адреналин. Но этого недостаточно, организм испытывает запредельные нагрузки. И дело не в сражении с мерзкими зубастыми тварями, окружающая реальность будто вытягивает из тела жизненные силы, наполняя болю и слабостью.

Серые сумерки превращаются в плотную темноту, белесый туман, еще недавно ограничивающий поле зрения, исчез, теперь вместо него плавающие куски мрака. И эта тьма везде, куда ни кинь взгляд, окружает возвышенность подобно безграничной стене, у которой нет конца и края. Но хуже, что самая большая плотность мглы наверху, там, куда мы медленно поднимаемся.

Взмах. Удар. И еще один разворот. Усталая попытка перевести дух, но монстры не останавливаются, подбираются, ожидая подходящего момента для стремительного прыжка. Они стали умнее и нападают по двое и трое, что требует дополнительных сил, чтобы отбиться.

У подножья лестницы земля кишит от зубастых монстров, они поднимаются вверх, занимая места погибших сородичей, не обращая внимания на скатывающиеся вниз серо-зеленые потроха.

Они не жрут своих, на мгновение это вызывает удивление, но затем разум равнодушно переключается на следующих противников. Все тяжелее поднимать клинок, дыхание сбилось, мышцы горят от напряжения, но я все еще жив, сражаюсь в безостановочном темпе. Движения механические, но от этого более эффективные. Я перемазан зеленой слизью существ вперемешку с кровью их потрохов, где-то внизу остался лежать плащ, сброшенный, когда стал неудобным.