Лестница заканчивались небольшой железной площадкой. Мы оказались под самым боком спящего гиганта. Дядя Игнат протянул здоровенную лапищу, ухватился за едва видимый выступ на прорезанной в корпусе прямоугольной двери и чуть утопил. Практически бесшумно, с поразительной лёгкостью, толстенная бронированная плита скользнула в сторону, открывая ярко освещённый проход.

С замершим сердцем я переступил через порог и оказался во чреве изумительного железного зверя. Войдя за мной, Игнат так же легко закрыл дверь. Я считал, что в пещере было относительно тихо. Но здесь, внутри корпуса шагающей крепости, царило абсолютное безмолвие. И возникло ощущение полнейшей безопасности и защищённости. Я сильно подозревал, что «Иерихон » способен даже выдержать прямое попадание авиационной бомбы из моего бывшего мира.

— Ну что, капитан, принимай во владение корабль, ха-ха!

Сравнение Игнат подобрал довольно точное. Более всего «Иерихон» и напоминал корабль. Только самый совершенный, технически продвинутый и сухопутный. Будто дирижабль, поставленный на шесть монструозных стальных ног. Разве что корпус имел принципиально другой и не нес над собою огромной сигары жесткой оболочки, заполненной инертным газом.

— Ммм… Любопытно, — промычал я, разглядывая преграждающую вход в силовой машинный отсек бронированную дверцу, полностью лишенную замочных скважен, ручек и всего, ха что можно было бы зацепиться. Лишь на уровне груди начищенная до блеска бронзовая пластина размером с мою ладнонь, да вязь магических рун, покрывающая гладкую металлическую поверхность.

Как видно, внутрь ход был заказан всем, кроме самих Бестужевых. Я прислушался. Но ожидаемо ничего не услышал. Чуть позже Игнат пояснил, что за работоспособность внутренних жизненных систем «Иерихона » на его борту отвечает расположеная на нижней палубе стандартная силовая установка, работающая на синтезе алхимических энергокамней. Она давала освещение, питала приборы навигации, малые движетели, вентиляцию, вспомогательные узлы машины, силовые приводы. Но чтобы сдвинуть «Иерихон» с места, требовалось включить основной котёл.

Для его обозначения я предложил Игнату слово «реактор». Признаться, я совсем не рвался открывать ведущую в силовой отсек бронированную дверцу. Уж не знаю, что там служит топливом для главной силовой системы сухопутной ходячей крепости, но рисковать не хотелось. Почему-то на ум пришло слово — радиация. А вдруг наши гениальные предки умудрились изобрести что-то наподобие примитивного ядерного реактора и впихнуть его в нутро стального гиганта? Потому такие и жесточайшие меры предосторожности. Ну его, бережёного бог бережёт.

В командной рубке Игнат показал мне индикаторы уровня заряда обоих котлов. Из показаний приборов следовало, что энергии алхимических камней вспомогательной установки хватит на двенадцать месяцев беспрерывной работы, шкала же «заправленности» основного котла и вовсе показывала что-то бесконечное.

— Здесь даже есть системы дальнего магического видения, как подзорные рубки на разведрейдерах Часовых, — похвастался Игнат. — Так что наша птичка очень зоркая. За несколько миль, в любое время дня и ночи может засечь приближающегося врага.

Управляющий машиной пилот размещался точно по центру носовой рубки, перед лобовым панорамным окном. В окружении блестящих хромом, медью и бронзой очень классно сконструированных, превосходно продуманных по расположению приборов. Для пилота было предусмотрено удобное кресло, к которому на подвижных механизмах подводились дополнительные узлы управления. Как мне тут же показал Игнат, ничего особо сложного в кажущихся на первый взгляд непонятных приборах не было. Равно как и в самом управлении колоссальной машиной. Действительно, воистину все гениальное просто.

— Управлять этим малышом не сложнее чем обычным боевым крейсером. Только здесь вместо штурвального колеса система рукояток и дросселей.

Помимо прочего, на борту «Иерихона» имелись камбуз, санузел, небольшая столовая, личные кубрики, комната отдыха, каюта капитана, медицинский кубрик. Все они располагались на верхней палубе. На нижней находились десантно-штурмовой отсек, оснащённый рамами для закрепления силовой брони Часовых в количестве аж десяти штук, арсенал, ремонтная мастерская, склад боеприпасов и ремкомплектующих, схрон с изрядным запасом энергокамней и продовольственный склад, оснащенный холодильной установкой, сейчас, по понятным причинам, пустующий, и небольшая алхимическая лаборатория.

Чем дольше я под неустанным приглядом Игната обходил всю огромную площадь «Иерихона» и заглядывал в каждое новое помещение, тем больше просто-напросто охреневал. Кажется, Владимир, проектируя этого монстра, решил на его двух палубах собрать целый миниатюрный город. Он и его верный помощник умудрились предусмотреть абсолютно все! Вот и выходило, что затарившись нужным количеством провизии и заполнив до отказа резрауры с водой, «Иерихон» превращался в полностью автомную крепость, которая могла в одиночку вести любые боевые действия, переходить на долгосрочное осадное положение или же перемещаться на огромные расстояния. Невероятно. Просто невероятно.

— Ну что, Алексей, какие будут приказы? — посмеиваясь, спросил Ингат. Мой друг и опекун находился в совершенно превосходном настроении. Он искренне считал, что нам теперь и море по колено. Что ж, возможно, он и прав. Увиденное на борту чудо-машины невероятно поразило меня и превзошло все самые смелые ожидания. — Если что, можно прямо отсюда и сообщение по каналу магической почты отправить! Есть тут установочка, родимая. И даже нечто вроде системы отслеживания магических возмущений в эфире установлено. Эх, нам сюда еще толкового чародея, чтоб помог во всех волшебных примочках разобраться, вообще б хорошо было.

Я согласно кивнул. Да уж, затащи на палубы «Иерихона» того же Трофима, так он бы с ума от радости сошёл.

На миг, улыбнувшись собственным мыслям, я подумал, а чтобы сказал мой приятель Михаил Твардовский, предложи я ему новую должность?

Выбравшись из трюма железного спящего гиганта, мы по лестнице спустились вниз. Я на ходу размышлял о наших дальнейших действиях. И так увлёкся этим процессом, что прозевал возникновение справа от меня выступившей из огромной, отбрасываемой тушей спящей машины, густой тени невысокого, странной формы силуэта, мигнувшего зелёными круглыми глазами.

Ругнувшись, Игнат налетел на мою спину и, увидев то же, что и я, недоуменно заворчал. Я предостерегающе вскинул руку. Грифон, отлеживающий бока на моей спине, никак не отреагировал на появление этого покемона, значит, волноваться не о чем.

Похожее на пухлого, ощетинившегося длинными иглами ежа, вставшего на задние лапки, существо, с комичным, вполне себе человеческим личиком, настороженно смотрело на нас. Я по-доброму улыбнулся и сказал:

— Привет, друг. Что тебя привело к нам?

«Ёжик», шморгнув носом, тонким голоском пропищал на вполне себе разборчивом всеобщем языке:

— Я из Иного народца, человек. У меня для тебя послание.

Я присел на корточки, чтобы быть примерно на одном уровне с этим удивительным созданием и уточнил:

— Уверен, что для меня?

— Уверен. Ты свой. Я чую в тебе древнюю кровь чтущих Договор, — доверительно сообщил мне колючий малыш. — Меня просили передать, чтобы ты был готов. Через два дня проснется страшное великое зло из чужого мира.

Похододев, словно за шиворот насыпали снегу, я оглянулся на недоуменно хмурящегося Игната. Неужели началось? И даже раньше, чем мы думали! Неделя сроку летела ко всем чертям!

— Мои лесные братья уже предупреждают остальных из Иного народа. Я же шел к тебе, носитель древней крови.

Его глаза горели, как зелёные огоньки, а на сморщенное, словно печёное яблоко, лицо набежала тревога.

— Лес и земля уже плачут, чувствуя скорое пробуждение зла, сотворённого Ведьмами. Беда грядет. Страшная беда.