Мне захотелось его стукнуть.

— А что же ты мне не сказал? — разозлился я.

— А зачем это говорить? — удивился он. — Ты попробовал, и у тебя получилось. А дальше уже легче будет. Молодец, в общем!

— Ну, вообще-то, ты правильно сделал, — сдал я назад. — Если бы я знал, что это из области сказок, вряд ли бы что-то вышло.

— Если бы Дельгадо это увидел, он бы лопнул со злости, — мечтательно заметил Леран.

— Не вздумай ему рассказать, — забеспокоился я.

— Я же не совсем идиот, — оскорбился он. — И ты тоже не вздумай хвастаться. Даже Арне не говори, не надо никому про это знать. Если до великого дойдёт, что ты настолько силён в духовных практиках, он тебя убьёт. Я в этом уверен.

— Буду молчать, конечно, — согласился я.

— Покрась эту полочку, — посоветовал Леран. — Как следует замажь всё масляной краской, чтобы казалось, что стык есть, просто его не видно из-за краски. А ещё лучше сожги её и купи готовую.

— Лучше покрашу, — вздохнул я. — Зря, что ли, два часа возился.

После дуэли долгое время ничего не происходило — казалось, Дельгадо начисто забыл про свои планы. Точнее, забыл про свои планы в отношении меня, в чём бы они ни состояли. Раз в неделю у нас происходили короткие встречи, когда он давал мне очередное бесполезное задание. Вообще-то, не совсем бесполезное — в целом эти задания были полезными, вот только они никак не помогали мне развиваться как магику. Если использовать аналогию: для бойца полезно подтягиваться и отжиматься, но вряд ли получится стать умелым бойцом, если заниматься исключительно подтягиваниями и отжиманиями. Впрочем, я не протестовал и вообще не показывал никаких сомнений. Претензии ни к чему бы не привели, зато могли навести Дельгадо на мысль, будто я что-то подозреваю. Пусть уж лучше считает меня доверчивым дурачком. Судя по его эмоциям, которые я прекрасно чувствовал, именно так он и считал.

Зато отношение его дочери Мирны полностью сбивало меня с толку. Со мной она соблюдала дистанцию и держалась неизменно корректно, но в эмоциях у неё творилось нечто совершенно непонятное. Доброжелательное отношение ко мне могло резко измениться на неприязнь, затем на сочувствие, а потом ещё на какую-то дикую смесь чувств, в которой я уже не мог разобраться. Может, женщины вообще таким образом думают? За Арной я такого не замечал, но она всё-таки была довольно нетипичной. С другими женщинами после пробуждения эмпатии я слишком мало общался, чтобы делать какие-то выводы.

В целом всё было спокойно, но во мне крепло ощущение, что вскоре спокойная жизнь закончится. Очередной визит Сиги Дель только добавил в этом уверенности.

Я как раз занимался в комнате, когда услышал, что пришёл Сиги, а дальше начало происходить что-то непонятное. Слов было не разобрать, только слышно было, что Арна веселится, а Сиги что-то недовольно бурчит в ответ. У меня разыгралось любопытство; я отложил методичку по трансформациям и пошёл посмотреть, что же там происходит.

У Сиги вокруг обоих глаз были одинаковые синяки, и это делало его ужасно похожим на суриката — правда, не уверен, что в Полуночи этот зверь водится. Выглядел он ужасно забавно, и Арна тискала его, со смехом убеждая, что ему очень идёт. Сиги вполголоса бубнил что-то недовольное и безуспешно пытался вырваться.

— Отпусти человека! — распорядился я, с трудом удерживаясь от улыбки. — Если хочется кого-то потискать, тискай вон Марусю — она только счастлива будет.

— Марусю твою я и так целыми днями обхаживаю, — недовольно сказала Арна, но всё-таки послушалась и с явным сожалением отпустила ребёнка.

— Не сердись на неё, Сиги, женщины часто смеются над тем, чего не понимают, — сочувственно сказал я. — Как тебя угораздило-то? Надеюсь, тот парень выглядит хуже?

— Я ему зуб выбил, — гордо ответил Сиги. — Передний. Походит сейчас пару месяцев без зуба, пока ему новый не вырастят.

— Учительница сильно выступала?

— Не, совсем не выступала. Это же не просто какая-то драка была, а перевыборы.

— Это как? — не понял я. — Что значит «не просто драка»?

— Ну я ведь сейчас класс держу, — объяснил он. — То есть я староста класса. А Орик, ну тот, с которым я подрался, решил сам пойти в старосты и устроил перевыборы. А сейчас ходит без зуба, и никуда не избирается.

Я потряс головой, чувствуя, что у меня слегка заходит ум за разум.

— Объясни подробнее, пожалуйста, и с самого начала, — попросил я. — Какие перевыборы и при чём тут драка?

Сиги недоверчиво на меня посмотрел. Он, похоже, не вполне верил, что я над ним не смеюсь, и в самом деле не понимаю такие простые вещи.

— Ну вот смотри, — всё же решил объяснить он. — Я староста, то есть, отвечаю за класс. Если кто-то плохо себя ведёт или, например, плохо учится, учительница поручает мне разобраться.

— Каким образом разобраться? — заинтересовался я.

— Да каким хочешь образом, — пожал плечами он. — Проще всего морду набить, но сначала разговариваю, конечно.

— А с девочками как?

— У девочек своя староста, за ними она смотрит. Ну и бьёт, если нужно. Мы с ней вместе работаем.

— Интересная система, — озадаченно заметил я. — А перевыборы — это что?

— Если хочешь стать старостой, нужно сначала получить поддержку от большинства класса, а потом доказать, что ты сильнее нынешнего старосты. Побить его, то есть. Вот Орик и попробовал, сейчас ходит с дырой в зубах. Но вообще он машется здорово, только я всё равно лучше.

— Драться обязательно?

— А как иначе в классе за порядком следить? Люди ведь по-хорошему редко понимают. Староста обязательно должен быть сильнее всех в классе.

— Так ты сказал, что ещё нужна поддержка большинства класса. А если её нет?

— У кандидата обычно поддержка есть, старосту ведь никто не любит. Никому же не нравится, что можешь в любой момент от старосты по морде получить.

— Ну так-то да, это вряд ли кому-то понравится, — с сомнением согласился я. — А если, допустим, в классе есть кто-то сильнее тебя, и он сам тебя бьёт, но при этом в старосты идти не хочет?

— Тогда его учительница назначит, — пожал плечами Сиги. — Будет старостой, никуда не денется. Всё же просто: не хочешь быть старостой? Значит, подставляй морду и не чирикай.

— А родители учеников как к такому относятся?

— Родители обязаны сами своего ребёнка воспитывать, — наставительно сказал Сиги, явно повторяя слова старших. — А если родители с воспитанием не справляются, то школа поможет.

— Интересная система, — повторил я в полном замешательстве. — И что, часто тебе одноклассников бить приходится?

— Не, совсем редко, — легко махнул рукой Сиги, на секунду оторвавшись от почёсывания Маруси. — У нас все хорошо учатся. А если что, обычно предупреждения хватает.

В общем-то, система выглядит вполне рабочей, хоть и производит впечатление некоторого сумасшествия. Ну, на мой взгляд, в Дельфоре практически всё вызывает ощущение лёгкого безумия. Хотя аборигены находят свои обычаи совершенно нормальными — возможно потому, что прямо со школы и начинают с ума сходить. Но при этом, заметим, всё здесь просто замечательно работает, так что у них, пожалуй, всё-таки есть основания считать свои порядки нормальными.

А ещё интересно видеть, как стремительно Сиги превратился из забитого ботана в школьного авторитета, стоило только добавить ему немного уверенности. Я здесь, похоже, сделал то, что следовало бы сделать его отцу. Если бы его родители не уехали куда-то в голубые дали, то помощь постороннего дяди ему бы, возможно, и не понадобилась. А бабушка Мирна с воспитанием пацана явно не справляется.

— Как там, про твоих родителей ничего нового не слышно? — полюбопытствовал я. — Возвращаться не собираются?

— Ничего не слышно, — печально вздохнул он. — Последнее письмо давно было. Они не вернутся, конечно.

— Почему ты думаешь, что не вернутся? — удивился я.

— Я раз услышал случайно, как прадед ругал бабушку за то, что она помогла им сбежать, — хмуро ответил Сиги. — Думаешь, они такие дураки, что захотят вернуться? Я сам к ним уеду, только не знаю, получится или нет сбежать.