Он понимающе усмехнулся — отчего-то мне кажется, что он и сам во всех деталях знает, как протекала моя охота.

— Понял, в чём твоя ошибка заключалась?

— Трудно было не понять, — хмыкнул я. — Особенно когда мне так доходчиво объяснили.

Дельгадо с Мирной заулыбались, и я окончательно уверился, что про мою охоту они знают всё.

— Великий, а нельзя ли нам с Риной охотиться вместе? — спросил я. — Если, конечно, ей тоже дадут вторую ступень.

— Ловкий парень, да, дочь? — Дельгадо посмотрел на Мирну.

— Ловкий, — согласилась она. — Но всё же не зарывается. Можно и разрешить, раз уж у них всё так серьёзно.

Насчёт дальнейшего сосуществования со своей группой предчувствия у Арны были довольно мрачные. На самом деле ведь не так уж сложно её спровоцировать — достаточно зажать где-нибудь в углу и как следует полапать. Хочешь не хочешь, а придётся дать по морде, и здесь во весь рост встаёт непростой вопрос: что будет расценено как соответствующая реакция, а что — как нападение? Ответа Арна, разумеется, не знала.

Зловещие прогнозы, однако, не оправдались. Ивис так и смотрел на неё с ненавистью, временами кривясь в злобной гримасе, но близко не подходил. Арна тем не менее не расслаблялась и была постоянно наготове — этот типаж мелкого мерзавца был прекрасно ей знаком по братцу, и чего от таких следовало ждать, она вполне себе представляла. Какой-нибудь пакости, конечно, чего же ещё.

Арна в конце концов решила, что он ничего не делает, потому что боится отработки. Отработки ему действительно прилетали постоянно, и по малейшим поводам. То, на что преподавательница даже не обратила бы внимания у Арны, для Ивиса неизменно кончалось вечером, проведённым в хозяйственном здании. Арна такую политику внутренне горячо одобряла, но всегда держала лицо совершенно безразличным. Ивис и так ненавидит её до судорог, не стоит доводить его до срыва. Ему, конечно, в результате наверняка будет хуже, но и ей от его срыва тоже может достаться. Сестрички, впрочем, злорадных ухмылок не скрывали. Дружная группа, прямо на загляденье.

В последнее время, кстати, Ивис при виде неё кривился гораздо меньше, а иногда даже просто скользил по ней равнодушным взглядом и отворачивался. Артём подробно передал Арне свой разговор с Дельгадо, но она, честно сказать, не восприняла обещание великого всерьёз. Его слова насчёт того, что скоро всё образуется само собой, были больше похожи на отговорку, чтобы просто отделаться от них с Артёмом. Арна так и не смогла понять, что Дельгадо сделал, но в конце концов стало совершенно очевидно, что это были всё-таки не пустые слова, и что-то он действительно сделал.

Впрочем, времени для каких-то ссор им и не давали. Перемены были короткими, а отвлекаться на уроках было совершенно некогда, они едва успевали записывать слова преподавателя. Конспекты в самом деле регулярно проверяли, и отработка в хозблоке никого не привлекала. Особенно Арну — Ивис был там постоянным гостем, и провести с ним вечер наедине было последним, чего она бы пожелала.

Прямо сейчас их единственная преподавательница Ольда монотонным голосом рассказывала об истории Дельфора, а вся группа лихорадочно записывала это в конспект, боясь упустить хоть слово.

— Итак, из всех великих лишь Дельгадо с Форимом набрались смелости встать на пути дикой магии, которая угрожала разрушить сразу несколько секторалей, — вещала Ольда, при этом внимательно наблюдая, кто и как записывает. — На следующем уроке мы подробно поговорим о том, как великие укротили дикие вихри магии и создали Дельфор, который стоит на страже мира и удерживает стихию. Рина, — вдруг вкрадчиво обратилась она к Арне, — ты усмехнулась записывая. У тебя есть какие-то сомнения в рассказанном мной материале?

— Никаких сомнений, почтенная Ольда, — твёрдо заявила Арна. — Хотя мне действительно кажется, что это довольно упрощённая версия подвига великих, и полная история гораздо сложнее.

— Я давно заметила, что с умом у тебя всё в порядке, — одобрительно кивнула преподавательница. — Полная история действительно сложнее, но вы сейчас просто не в состоянии понять её во всей полноте. Позже вы не раз будете к ней возвращаться, рассматривая её с разных сторон, но сейчас вам хватит и этого. И всё же, Рина, тебе нужно твёрдо усвоить следующее: великий пожелал, чтобы первокурсники знали эту историю именно в такой форме. Поэтому не стоит обсуждать какие-то дополнительные детали до тех пор, пока тебе не будет это позволено. И только в дозволенных пределах. Помни об этом.

— Я запомню это, почтенная Ольда, — пообещала Арна. — Благодарю тебя за разъяснение. Следует ли мне записать это в конспекте?

— Очень хорошо, Рина, — преподавательница тепло на неё посмотрела. — Я уже вижу, что ты меня не разочаруешь. Всем записать моё замечание в свои конспекты.

— А мне бы за это отработку дали, — тихо про себя буркнул Ивис, но Ольда, разумеется, его прекрасно расслышала.

— Тебе непонятно, почему Рине позволяется больше, чем тебе? — она внимательно посмотрела на Ивиса.

Тот напрягся, чувствуя, что дело может легко закончиться ещё одной отработкой, но всё же решился на протест.

— Да, мне непонятно, почтенная Ольда, — угрюмо заявил он. — Она всего лишь холопка, которую даже не допустили к обучению по полной программе. Наверняка потому, что её способности не позволяют ей учиться вместе с нами. Не удивлюсь, если окажется, что у неё всего лишь серый символ. У меня, кстати, зелёный.

— Ты ещё не понял, что нам в Дельфоре безразличны ваши символы? — презрительно ответила Ольда. — Мне вот они совершенно неинтересны. А то, что она занимается по сокращённой программе, так это обычное дело. У всех вас будут разные программы. Набор предметов подбирается под способности и склонности конкретного студента, и этот набор вообще ни о чём не говорит.

Она встала и начала прохаживаться вдоль парт. Студенты сидели тихо, внимательно её слушая, и не замечали, что Арна единственная записывает каждое слово преподавательницы. Ольда, однако, это заметила — она вообще замечала абсолютно всё, — и бросила на Арну одобрительный взгляд. «А ведь до встречи с Артёмом мне бы и в голову не пришло проявлять такое демонстративное угодничество, — с изумлением подумала Арна. — Здорово я нахваталась его повадок». Впрочем, как оказалось, эти самые повадки работали на удивление эффективно, так что она продолжала усердно записывать.

— Ваши символы не имеют никакого значения, — продолжала вещать Ольда. — Имеет значение только одно: что вы для Дельфора, и что Дельфор для вас. Вот ты говоришь, Сульдин, что она бездарная холопка. Может, это правда, может, нет — нам это совершенно неважно. Зато нам важно, что она пользуется благосклонностью великого Дельгадо. А вот что из себя представляешь ты, Ивис Сульдин? Что для тебя Дельфор? Не отвечай, я и так знаю, что ничего. Ты проник к нам как вор, со своими жалкими воровскими целями, и какого отношения ты ждёшь в ответ? Дельфор был настолько великодушен, что дал тебе шанс, и чем на его великодушие ответишь ты? Очень скоро тебе придётся решить, с кем ты. С Дельфором, который благородно принял тебя и согласился учить? Или с вашими ничтожествами, торгашескими гильдиями Аноки, которые послали тебя в чужую сектораль как шпиона и убийцу? Пора тебе уже начинать об этом задумываться.

Ивис выглядел совершенно уничтоженным. Он открыл было рот, чтобы ответить что-то, но опять его закрыл, так и не решившись ничего сказать.

«Какой же ты дурак, — с презрением подумала Арна, глядя на его пошедшее пятнами лицо. — Попытался сделать грязную работу в Дельфоре, даже не потрудившись разобраться, куда попал».

— А чтобы тебе лучше думалось, Ивис, — продолжила Ольда с доброй улыбкой, — после занятий сразу направляйся в хозблок.

На свою вторую охоту я отправлялся с мрачной решимостью скорее умереть, чем позволить издеваться над собой снова. Один раз такое проходит — в общем-то, любой новичок, оказавшись на моём месте, повёл бы себя так же. На первый раз это может вылиться самое большее в добродушное поддразнивание, да и вряд ли запомнится надолго. А вот оказаться в подобной ситуации дважды, значит, заработать себе прочную репутацию шута — вполне заслуженную, кстати. И это ещё не самое страшное — самое страшное будет, если Дельгадо во мне разочаруется. Его доброе отношение меня совершенно не обманывало — если он посчитает меня бесполезным, то я и в самом деле погибну на охоте.