Приглушено жужжа приводами брони, я быстрым шагом направился к воротам, размахивая мечом. Твардовский поспешал следом, направляя перед собой светящийся шар. Нас уже заметили и я услышал громкий предостерегающий крик.

— Стой, стой, кому говорят! Куда прете, окаянные!.. Ох ты ж, ёшкин кот… Михей, Михей, да это ж Часовые!

Когда мы подбежали к воротам, я расслышал скрип заложенного с обратной стороны бруса, и в образовавшуюся щель выскользнуло несколько фигур, освещающих себе дорогу заженными факелами. Три дюжих мужика, в коже, волчьих душегрейках, вооружённые короткими широкими мечами. Наверху дозорной бешенки заскрипели натягиваемые тетивы луков. А народ здесь на лаптем щи хлебает, подумал я, приветливо помахав рукой и пробасив:

— Мужики, живо обратно и запираете ворота. Всех на стены! Мы из дальнего патруля. Засекли на подходе к вашей деревне стаю нечисти. Прут прямо на вас, паскуды. Совсем скоро будут у деревни!

В ответ раздались громкие возгласы и замысловатые ругательства. Один из мужиков, сплюнув, с отчаянием уставился на нас.

— О прошлом году уже было нападение… Едва отбились. Пока помощь от гарнизона подошла!..

— Почти полсотни тварей идут, — предостерег Твардовский.

Его слова восприняли еще мрачнее. Мужики, не рассусоливая, продолжая ругаться, метнулись обратно за ворота, на ходу громко крича. Сверху на всю округу тут же раздался отчаянный трезвон тревожного колокола. По всей деревне, просыпаясь, зарычали, а потом и безостановочно завыли собаки. Один из мужиков, задержавшись, бросил:

— А где остальные?

Поняв, что он имеет виду, я устало развел металлическими руками:

— Времена ныче смутные, в патрули много народу не отправляют. Только вот и всех бойцов на такие случаи, что мы с Васькой. Лимиты, мать бы их так…

«Васька» возмущено покосился на меня, а мужик грязно и нелицеприятно высказался в арес глав Ордена, Высших Аристократов и прочих власть придержащих, включая и Самого… Ну, вы понимаете.

Я только усмехнулся.

"Постоялый двор… В такой глуши⁈ Конечно, явление само по себе удивительное. Если это пережиток прошлого, когда еще здешний, пролегающий через лес тракт был хоженным и оживлённым, то почему вымощенное на каменном основании рубленное здание в таком еше относительно неплохом состоянии? Если же его поставили здесь, в бесами забытой глуши, недавно, каких-то то десять-пятнацать лет назад, то еще более странно. Для чего? Сомневаюсь, что сейчас в этой местности так уж часто встречаются нуждающиеся в крове и горячем ужине гости.

Сколоченные из потемневших досок ворота при ближайшем рассмотрении оказались всё же приоткрыты и я, не испытывая особых затруднений, завел внутрь двора коня. Дождь уже осыпал нас крупными холодными, бьющими, словно увесистые щелбаны, каплями. Вспышки приближающейся грозы освещали раскинувшуюся вокруг чащобу. Я увидел крытую гонтой низкую коновязь и быстро пристроил благодарного коня, пряча его от непогоды. К моему удивлению, в корытах были вода и свежий овёс, а большой и широкий двускатный навес хорошо защищал животину от дождя.

Сняв перемётные сумки, притороченый к седлу арбалет и проверив, как выходит из ножен меч, я осторожно подошёл к невысокому каменному крылечку. Дверь передо мной была плотно затворена, но в затянутых рыбьми пузырями окошках мерцал желтоватый свет. Лампы или свечи. А значит, внутри определённо кто-то был. Дружественно настроенный или нет, сейчас и выясним.

Какие бы беспокойные чувства не навевал этот трактир, он точно был обитаем. Странно и непонятно. Я внимательно осмотрелся. Все инстинкты молчали, лес бы тих и лишь наполнялся с кадой секундой все усиливающимся шумом дождя. Холодные струйки стекали мне за шиворот и мочили непокрытую голову.

Я толкнул дверь и решительно переступил порог. Как говорится, дарёному коню в зубы не смотрят. В конце концов, моя прямая обязанность, как командующего Корпусом Тринадцатой Стражи разобраться, что это за сомнительное место. В то, что оно совершенно случайно оказалось на моем пути, в тот момент, когда я нуждался в крыше над головой и приюте на ночь, я конечно, не верил. Такие совпадения сами по себе вызывают подозрения. А я всегда был подозрительным. Потому, наверно, и жив до сих пор. Надолго ли…

Я оказался в просторном сухом помещении, где сочно пахло пряными травами, пылью, смолой и чем-то душистым и приятным, щекочущим ноздри. Я озадаченно осмотрелся. На первый взгляд, самый обычный постоялый двор. С десяток крепких столов, табуреты, тянущиеся вдоль стен лавки, ведущая на вторую половину дома закрытая дверь. На столах несколько зажжённых масляных фонарей, создающих мягкий глазу полумрак. Впрочем, я видел вокруг не хуже чем днем. Странным было другое. Внутри было тепло. Несмотря на то, что выложенный из плоского закопченного камня возле глухой стены огромный очаг был темен, как опустившаяся на лес ночь и, судя по его виду, огонь в нем не разжигали уже давно.

Положив вещи у порога, я наполовину вытащил меч из ножен, напряженно осматриваясь. Особенно моё внимание привлекли затянутые паутиной и поддерживающие потолок массивные стропила, на которых при должном желании мог спрятаться кто угодно.

— Нет нужды обнажать оружие, воин.

Раздавшийся в пустом безлюдном помещении женский голос произвёл эффект разорвавшегося пушечного ядра. Я ничего не услышал и не заметил! Молниеносно обернувшись на голос, я с трудом удержался, чтобы не выругаться сквозь стиснутые зубы.

Она появилась внезапно. Неслышно. Словно материализовавшийся призрак. Только что ее не было, и я был готов присягнуть и поставить на кон свою честь, что возле широкой дубовой стойки, ограждающей ведущую на вторую половину трактира дверь, никто не стоял. Но вон дверь приоткрыта, а прямо в нескольких шагах от меня находится высокая статная женщина.

Молодая, с двумя черными, падающими на высокую тугую грудь косами. Простая одежда, никаких украшений. Наглухо застёгнутый сарафан не скрывал, а подчеркивал чарующие изгибы ее великолепной фигуры. Тонкая талия, широкие округлые бёдра, рвущаяся черед ткань налитая упругая грудь. Женщина, усмехаясь, смотрела на меня огромными зелёными глазищами, в которых плясали чертенята и улыбалась лукавой, будто всезнающей улыбкой.

Я замер, медленно засовывая клинок в ножны. Кто она? Хозяйка этого чудного места? И ведь как неслышно появилась в зале! Как она смогла, уподобившись бесплотному духу, так незаметно подобраться ко мне? Я обеспокоенно нахмурился Наверно, я все-таки зря свернул в этот лес. Захотел срезать путь на свою голову… И словно в насмешку на мои мысли, за стенами трактира зашумел догнавший меня шквал. Ливень так лупанул, что, казалось, над нами опрокинулась гигантская небесная бадья, содержащая с себе целое озеро.

— Прошу прощения, если нарушил ваш покой, — спокойно произнес я, не отрывая от неё взгляда. — Но мне показалось, что это постоялый двор, и хозяева будут рады позднему путнику. У меня есть, чем заплатить.

— О, я даже не сомневаюсь в этом, воин, — с хитринкой улыбнулась женщина.

Я, рассматривая ее, все больше убеждался в том, что она разительно отличается от обычной простолюдинки. Деревенской или горожанки, неважно. Что-то в ней было… Странное. Притягивающее и загадочное. За исключением потрясающей фигуры, она не поражала сногсшибательной красотой. Вполне себе заурядное, пусть и милое лицо, на вид лет тридцать. Единственное что это совершенно невероятные глаза. Густого, насыщенного цвета свежей зелени, в которых нет-нет, да и проскакивали какие-то мерцающие искорки, будто в самой глубине горело жгучее яростное пламя.

От женщины исходила аура абсолютной уверенности, спокойствия и… тайны. И я поймал себя на том, что не могу отвести от нее взора. Наваждение? Дурной глаз? На Часовых подобные штуки не действуют, если не исходят от страшных и могущественных существ, которых все люди знают, как Ведьм Ковена. Но эта женщина… Кто же она?