— Со скалкой моя не особо дружит, говорит, что слишком быстро ломается, — парировал я. Компания опять посмеялась — моя шутка пришлась им по душе, и поглядывали на меня уже с симпатией.

— К нам-то ты как попал? У нас здесь охотники из других мест нечасто бывают.

— Так я одарённый. Жить мне в Дельфоре вряд ли позволят, да я и сам не хочу. Но пока вот здесь.

— У нас в Бревике жить будешь?

— У меня в столице дела, — с сожалением развёл руками я. — В основном там придётся.

— И как тебе народ там?

Это здесь принципиальный вопрос, похоже, так что надо быть повнимательнее с ответом.

— Да как везде, скажу я вам, — серьёзно ответил я. — Разные там люди, я всяких встречал. Вот соседка у меня, например, душевная тётка, пирогами всё подкармливает. Из Бревика родом, кстати. Тенка Ленади — может, знаете?

— Ну прям её не знаем, давно, наверное, уехала, а вообще Ленади знаем. Уважаемая семья.

Последний лёд растаял, и я окончательно стал своим.

— Парни, мы с подругой сегодня ужинаем в «Охотнике и лосе». Если будете там, с удовольствием угощу кружечкой пива. А сейчас бежать надо, вот только мне бы набор оформить. Ну, что положено: лицензия, карта, бестиарий.

— Сделаем сейчас, не вопрос, — махнул рукой дед.

Выходили мы через северные ворота. С этой стороны лес подходил к городу довольно близко — как по мне, слишком близко. Деревья были вырублены на расстоянии примерно саженей тридцать-сорок от стены. Впрочем, их же здесь не вражеское войско штурмует, а для зверей этого, наверное, достаточно. Главное, чтобы какая-нибудь злобная тварь не смогла спланировать с дерева прямо за стену.

— Арна, подожди, — остановил я её. — Парни вчера рассказывали, что какой-то зверь на днях как раз где-то здесь пытался прямо по стене забраться. Говорили, что на стене следы когтей ещё не успели заделать — хочу глянуть.

Следы и в самом деле легко нашлись — длинный ряд глубоких выбоин, который тянулся почти до верха стены. Сам бы я ни за что не догадался, что это следы когтей — больше это походило на следы выстрелов из пушки. Ну, не из пушки, конечно, но какая-нибудь пищаль вполне могла бы такую ямку выбить.

— Что-то мне уже не хочется в лес, — озадаченно заметил я.

— Парни тебе рассказывали, — сварливым голосом сказала Арна. — Наверняка врали наперегонки.

Выбоины в стене её совершенно не убедили, она их полностью проигнорировала. Для обсуждения у неё была тема поважнее.

— И ты вместе с ними весь вечер пиво сосал, — обвиняющим тоном добавила она. — И пришёл ко мне пьяным!

— Я трезвым пришёл, — попытался оправдаться я.

— Только это тебя и извиняет, — проворчала она.

Ей просто обидно, что пришлось весь вечер сидеть одной. А я в самом деле пришёл трезвым, хотя выпил немало. Собственно, я ещё в Мерадии обнаружил, что трезвею ненормально быстро — меня сейчас, наверное, и отравить непросто. Во всяком случае, двергов я перепил без усилий, а они парни крепкие и насчёт выпить не дураки.

— Ты ещё со скалкой меня встречай, — хмуро предложил я, но мой сарказм и для меня самого выглядел довольно жалко.

— В следующий раз обязательно, — пообещала она, но потом не выдержала и засмеялась. И я вслед за ней.

— Нехорошо было бросать тебя на весь вечер, милая, но ты же сама не захотела с ними сидеть, — виновато сказал я. — И что было делать? Надо было обязательно расспросить парней, а просто так они бы не стали ничего рассказывать. Кто я им, чтобы на мои вопросы отвечать? А потрепать языком под пиво — это совсем другое дело.

— Ладно, прощаю, — сказала она улыбаясь. — Но ты всё равно не увлекайся этими посиделками с пивом.

— Не буду увлекаться, — пообещал я.

А скалка ей, пожалуй, и не понадобится — удар у неё поставлен просто на загляденье, сразу видно, что учили её на совесть. Здесь-то звери посерьёзнее, а у нас там она, наверное, и на медведя могла бы с кулаками ходить. Ну, я бы не удивился. Во всяком случае, здешние охотники ей точно не соперники. Когда я сказал Гунниту, что моя подруга ему наваляет, парни это восприняли как шутку, а я ведь на самом деле и не шутил.

Когда я впервые узнал, что возможно усилить свой организм до невероятных пределов, то воспринял это как волшебство. А мир Полуночи представлял полным какими-то сверхлюдьми. Но, как оказалось, здесь всё, как везде, и это волшебство никого особо не интересует. С маленьким даром заниматься этим слишком сложно, а у кого дар большой, у тех и без этого всё хорошо. Какой мир ни возьми, люди везде одинаковые, и на одного, который барахтается, приходится сотня тех, кто предпочитает просто плыть.

Маруся тоже посмотрела на следы когтей и презрительно фыркнула.

— Никогда не относись к противнику с пренебрежением, — назидательным тоном сказал я ей. — А то попортят тебе пушистую шубку.

Она раздражённо дёрнула хвостом и повернулась ко мне задом, так что мне пришлось срочно исправлять ситуацию:

— Маруся, ты, конечно, сильнее любого тут, но даже слабый зверь может как-нибудь по-подлому укусить.

Такая формулировка оказалась более приемлемой. До чего я докатился, что мне приходится лебезить перед животными?

— Ладно, давайте двигаться, — вздохнул я. — Нам на северо-восток, первый ориентир — вон та скала вдали. Если никаких препятствий не встретим, часов за пять должны добраться. Я надеюсь вечером уже обратно вернуться, но загадывать не будем.

— Хорошо хоть это святилище от края далеко, — заметила Арна, трогаясь вслед за мной. — Мне совсем не хочется до края секторали доходить.

— А что там за край секторали? — немедленно заинтересовался я. — Вот прямо обрыв, с которого упасть можно?

— Что за глупости ты несёшь? — изумилась она. — Ты ещё про слонов и черепаху расскажи. Нет там никакого обрыва. Просто в какой-то момент вся жизнь исчезает, начинается каменистая равнина. А если идти дальше, мир начинает как бы выцветать. Если ты это заметил — поворачивайся и беги обратно. Правда, там уже может не оказаться никакого обратно, так что лучше на край не заходить. А ещё лучше вообще держаться от него подальше.

— А если так и идти дальше?

— Просто исчезнешь, и сам не заметишь в какой момент. Растворишься в дыхании Матери. Но это мне так говорили, а что на самом деле, никто точно не знает. Сам понимаешь, никто оттуда не возвращался рассказать нам, что чувствовал.

Она подумала и добавила:

— Вообще-то, это так для обычных людей. Мама мне как-то сказала, что великий способен построить для себя тропу за пределы секторали, и там создать свой собственный домен или пробить путь в другую сектораль. И что именно так великие и создают переходы в новую сектораль. Но она сама такого не умела, конечно, так что я не знаю, насколько это правда. В любом случае мы с тобой такого точно не сможем, так что нам лучше близко к краю не подходить.

— Давай не будем подходить, — согласился я. — Мне тоже не хочется раствориться или ещё что-нибудь в таком роде.

Лес был довольно чистым, так что у нас действительно были шансы сегодня же и вернуться. Изредка встречались скальные выходы, но всегда в виде небольшой скальной гряды или даже отдельной скалы, так что обходить их практически не приходилось.

Звери тоже почему-то не встречались. Только один раз на нас буквально выскочил зверь, очень похожий на тех гиен, что пришли вместе с ментальным зверем и чуть было не загрызли наш караван. Мы резко остановились, и гиена остановилась тоже. Арна перехватила копьё, но Маруся зарычала, и гиена попятилась, предупреждающе взрыкивая. Она допятилась до того куста, из которого выскочила, стремительно повернулась, и мы увидели только мелькнувший хвост.

— Четыре гривны по бестиарию, — вздохнула Арна, проводив её взглядом.

— Всех денег не заработаешь, — философски заметил я, пожав плечами. — А ты, Маруся, не торопись пугать дичь. Вот сейчас ты прогнала целую ванну сметаны.

Маруся виновато мяукнула.