Теоретически я допускал возможность, что вдоволь обшарив город, пожрав его жителей и прошвырнувшись по улицам и кварталам, нечисть с той поры вела вполне себе размеренную мирскую жизнь, отлучаясь из Ярограда лишь в поисках добычи. Но. Но я не забывал про прорытые почти до самой границы три огромных тоннеля, которые предположительно шли из города. Я не забыл про колоссальный, вырытый для непонятных, но явно не сулящих нам ничего хорошего целей котлован. Все это и многое другое так или иначе связано с погибшим городом. И значит, жизнь в нем, кошмарная и нечистивая, бьёт ключом.

И теперь это место самый опасный рассадник адских тварей на всем Северном фронтире. Властвующая в городе Ухора одна чего стоит. И это если там же нет еще кого из сильнейших ведьм Ковена. В общем, местечко, куда я намеревался незаметно проникнуть, запросто может стать моей могилой. Если будет что хоронить. А чудища, как известно, врагов не хоронят, а съедают.

Так вот, возможно, что открыв эту дверь и пойдя туннелем, на другом конце я встречусь с устроившими в нем себе лежбище чудищами. Не исключено. Но я рассчитывал на другое. Дворцовый вход в этот секретный, ведущий к шахте туннель, был устроен очень хитрым образом и так же защищён чарами, настроенными на Магию крови, что исключало возможность его открытия всеми, кроме несущих в своих жилах кровь герцогов Бестужевых.

Так что… Я решительно приложил раскрытую ладонь к поверхности спрятанной в каменной подземной толщи двери. И ощутил, как шершавая, колющая грубыми гранями поверхность стены вдруг потеплела. Чуть засветились во тьме четыре линии, образуя прямоугольный контур большой двери.

Я надавил и отступил на шаг. С шорохом и трескучим шумом монолитная, каменная плита утопилась вглубь стены и с тем же звуком, на невидимых салазках сдвинулась вправо, открывая ещё один, исполненный первозданной тьмы тоннель, откуда дохнуло застоявшимся холодным воздухом.

Я замер, снова напрягая чутье. Грифон, сочтя своим долгом подсобить, настороженно принюхался и, посчитав, что внутри нет ничего опасного, что-то ободряюще буркнув, вновь свернулся клубочком, уходя в крепкий и безмятежный сон. Это он любил, не отнять. Что ж, значит, тунель, как и сотню лет назад, когда по нему последний раз ступала нога человека, все еще пуст и безопасен. И единственное, что может меня остановить, это препятствие в виде нежданного обвала.

Подойдя ближе, я застыл на пороге простирающегося, на сколько хватало моего зрения, вдаль невысокого, но довольно широкого туннеля. Мои глаза все видели в тусклых серых тонах. Но отключая своё уникальное зрение Часового, я видел лишь застывшую перед носом кромешную тьму. Колоссальная работа, вызывающая огромное уважение. Раньше умели строить на века. Поговорка, актуальная в любое время и в любом из миров.

По моим прикидкам сейчас около полудня. К городу, если не возникнет никаких осложнений, я доберусь через, допустим, полтора часа быстрого шага. Пока осмотрюсь на месте, да все такое прочее, уже и вечер неспешно поскребется в спину. Думаю, даже во дворце, обитавшая там нечисть днём предпочитает прятаться и отсыпаться, и лишь с наступлением сумерек начинает вести активную деятельность.

Не лучше ли в таком случае заночевать здесь, а отправиться в путь перед самым рассветом и добраться до цели с первыми лучами восходящего солнца? Провести остаток дня и ночь я вполне могу и в подземном хранилище. Зачарованная дверь отрезала от меня царивший в шахте убойный смрадный запах, застоялого воздуха для меня одного тут вполне хватит, опасаться нападения не приходится. Вполне себе надёжное место для отдыха перед очередным рискованным и опаснейшим предприятием, которое могло прийти в голову только такому человеку как я.

Но у меня не было иного выбора.

Там, в самом сердце бывшей столицы северных земель, в древнем дворце-крепости, служащим издавна резиденцией для правящих герцогов, находилось то, что было мне нужно по зарез. То, что как я надеялся, ещё оставалось там же, нетронутым уже почти сто лет. В противном случае весь мой предстоящий, опаснейший и сумасшедший вояж не будет стоить и огрызка гнилого яблока. И я только зря туда сунусь, рискуя сложить голову на чужой земле.

Решено. Я затворил потайную дверь и выбрался из бронированного комплекса. Снял висящий на спине мешок с раздобытыми в избушке Мецгера нехитрыми пожитками и достал сыр, хлеб, яблоко и флягу с водой. С помощью огнива зажёг свечку и прилепил на краешек одного из железных ящиков.

Не торопясь, поел и сделал несколько обильных глотков воды. Конечно, дяденьке моих размеров требуется гораздо больше еды. Но в экстренных случаях организм Часового был способен переносить лишения намного дольше обычного человека, подолгу обходясь без воды и пищи. К тому же мой Грифон, подпитывая магической энергией, не дал бы окончательно зачахнуть.

В схроне было довольно тепло, пахло затхлостью и камнем. Но слава Богу внутрь не проникало ни тени трупных миазов. Я нашёл за одним из ящиков древнюю ветхую дерюгу, похожую на покрывало, сложил вдвое и постелил прямо на полу. Лег и подложил под голову котомку, предварительно вытащив из нее остатки припасов.

Некоторое время лежал, пытаясь заснуть и глядя на горящую тонкую свечу, источающую приятные ароматы воска. Пусть до вечера ещё немало, но, думается, мне понадобятся в ближайшее время все силы, а когда еще удасться поспать и вовсе неизвестно.

Я лежал, и когда остаток свечи, потрескивая, стал догорать, наконец заснул. И мне опять приснился удивительный сон о далёком прошлом.

Удивительный и страшный.

Проснувшись, я не смог его вспомнить. И лишь некоторое время спустя он снова пришел ко мне.

Где-то на пол пути к городу, если судить по моим расчетам, я наткнулся на одну довольно любопытную вещь. То того момента пустой, практически прямой как стрела туннель, не менялся на протяжении многих минут и шагов. Рубленный где в камне, а где и в твёрдой спрессованной почве, и тогда укреплённый дополнительными щитами и распорками, тёмный непроглядный лаз, потянувшийся под землёй на несколько миль, наполненный приглушённым эхом моих шагов.

Но отмахав примерно половину, я оказался в небольшом колодце, который, будучи выложенным из камня, резко уходил над моей головой вверх и терялся в темноте. В закруленную стену этой шахты были вбиты мощные железные скобы-ступени, до которых я легко мог дотянуться вытянутыми руками.

Остановившись, я задумчиво созерцал это внезапное изменение в бесконечном однообразии тянущейся и тянущейся подземной кишки. Мое обострившееся зрение рисовало все в серых, вечерних тонах. И, задрав голову, я понял, что ширины возносящейся к поверхности шахты вполне достаточно, чтобы по ней пролез даже я, в полном боевом комлексе Часового. Главное, чтобы выдержали старинные железные скобы, явно служащие в качестве лестницы.

Этот колодец, догадался я, был ничем иным, как резервным входом-выходом из этого тайного, подземного хода. Получается, что где-то над моей головой должен распологаться запертый, тщательно замаскированный люк, до того умело скрытый от чужих глаз, что даже спустя столько лет никто не догадался о его существовании.

С сомнением покосившись на покрытые налётом ржавчины толстые железные прутья, я задумался. В голову пришла одна шалая мыслишка, что совсем было бы не лишним выяснить, где на поверхности конкретно находится этот секретный люк, да пометить для себя ориентиры.

Не исключено, что в случае успеха своего сумасшедшего предприятия, бежать из Ярограда придётся в спешке и совсем иным путем. И совсем не помешало бы иметь еще один дополнительный козырь в рукаве.

Я на пробу вытянул правую руку и взялся за первую скобу. Железная перчатка скрежетнула по металлу. Я потянул на себя, приложив изрядное усилие. Чуть скрипнув, согнутый растянутой буквой «п» толстый прут, тем не менее, выдержал и ни на дюйм не поддался, оставшись в прочной каменной кладке.