— Проезжает, мужики, не задерживайтесь. До семи кто успеет въехать, тому и свезло. Далее велено по всему городу ворота закрыть до самого рассвета.

Похоже, меня приняли за помощника извозчика! Вот так дела. Но и Кузьма сам так хитро разговор провернул, что служивые повелись и поверили. Я на пару с Кузьмой благодарно кивнул воинам, не дрогнув и мускулом под прощальным взором поворачивающегося к следующему экипажу чародея.

Копыта и колеса кареты гулко застучали по вмурованым в площадь гранитным плитам, когда Кузьма направил лошадей в сторону от ворот.

— Ну, таки добрались, парень! — довольно усмехнулся в усы Кузьма. — Тепереча на гостинный двор, выгружаем пассажиров, а сами заворачиваем в соседний квартал. Там и жильё подешевше, и для дилижансов с лошадьми все условия. А с утра обратно в Ригель! Ты где выходить будешь?

Я, ставя рядом с собой вещмешок, небрежно бросил:

— Да выйду, пожалуй, с тобой, Кузьма. А дальше пойду своим ходом. У меня как раз родичи неподалёку живут. Спасибо, что избавил от лишних разговоров со стражей.

Кузьма понимающе подмигнул, натягивая поводья и умело правя упряжкой на замощенной камнем уводящей все дальше от ворот улице.

— Да зачем тебе-то лишние расспросы этих ротозеев в мундирах, Данила? Да и когда одним из них станешь, небось, про меня-то не забудешь!

Он негромко хохотнул и шутливо ткнул меня локтем в бок. Я ухмыльнулся. А мысли мои были уже очень далеко…

Генетическая память предков, дарующая мне воистину прекрасные возможности, не подвела и на этот раз. Я ориентировался в огромном мегаполисе так, словно родился здесь и прожил, по меньшей мере, лет сорок. Назубок выучив за это время все бесчисленные улицы, кварталы, площади, тупички и закоулки.

Расставшись с Кузьмой на большом, крикливом, и устроеном явно для не самых богатых извозчиков постоялом дворе, расположенном в одном из отдалённых от центра неказистых кварталов, я направился через ночной город своим путём.

Ясен пень, что связных точек для сотрудников Тайной службы и работающих на них людишек в Новограде было с избытком. И подозреваю, обо всех не знал даже сам Светлый Князь. Что уж там говорить о такой мелкой сошке, как капитан Тринадцатой Стражи с далёкого Северного Фронтира. Кречет и не должен был о них знать. И лишь благодаря своему прошлому только и смог мне помочь. Оставалось надеяться, что за прошешие годы ничего не изменилось. Если тайная точка перестала функционировать, придётся точно импровизировать. Чего очень бы сейчас, в переполошеном городе, не хотелось.

А то, что во дворце Императора и в самом деле произошло нечто серьёзное, становилось понятным уже хотя бы по усиленным патрулям ночной стражи, и дополнительным, зажжённым на стенах зданий и столбах фонарям и факелам. Вот и дождался, называется, тёмной и спокойной ночи, чтоб сподручнее свои делишки провернуть. Твою мать!

Пока ко мне никто не прицепился, я поспешно углублялся в уходящие на южную окраину города нижние улицы, забираясь все дальше от оживлённого центра. Ночь пахла пылью, сыромятной кожей, горелым маслом, смолой, мокрой псиной и лошадиным навозом. Дешевыми благовониями, железом и потом. Город дышал десятками смешивающимися друг с другом различных запахов, резко и безжалостно атакующих нос непривычного к подобным ароматам гостя. Но я за последнее время и не такого нюхивал.

Я продвигался все дальше, к искомой точке, когда окончательно стемнело, и над городом раскинулся непроницаемый для обычного человека иссиня-черный купол. Улочки, в которые я забредал, становились всё уже, теснее и темнее. Сдавливающие ухабистую дорогу дома обшарпанее и беднее. Совсем скоро я окажусь в ну совсем уж неблагополучной части гигантского города, где любому неосторожно забредшему сюда, особенно ночью, следовало держать ухо востро.

Хотя, учитывая обозленную на весь белый свет стражу и рыскающие по всем улицам патрули, лихой народец должен несколько поутихнуть. Впрочем, особое внимание служак было направлено в центральные районы Столицы, на дворец, да на выходы из города. Так что в отдалении от центра привычные к облавам жулики и бандиты могли чувствовать себя относительно спокойно.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что, когда я почти дошел до нужного места, меня попытались ограбить. В другое время это показалось бы даже смешным. Но сейчас… Только раздражало! Неужели я показался ночным татям легкой и лакомой добычей? Одиночка, не убоявшийся оказаться промозглой ночью на их территории с габаритами двухметрового шкафа! Должно быть, здесь была замешана безысходность. Не иначе.

Сначала меня окликнул обладатель наглого и явно намекающего на грядущие неприятности относительно молодого голоса. Голос раздался из ближайшей подворотни, где, по моему мнению, обладателям таких голосов и было самое место.

— Эй, добрый человек! Не найдется лишнего мелочишка для нуждающихся?

Там, где я оказался, масляные фонари отсутсвовали по определению. Здесь они не приживались. А чадящие факелы горели через каждые, дай бог, полсотни шагов. Меня как раз предусмотрительно и окликнули, когда я проходил мимо одного из таких факелов и был неплохо виден тем, кто прятался но норам. На этой улице практически безраздельно властвовала ночь. И обитающие в ней тени.

И одна из таких, выбравшись словно из ниоткуда, направилась ко мне. Конечно, этому молодому мордатому хмырю, одетому в потрёпанные, но с претензией на изящество одежды, и поигрывающего обтянутой кожей приличного размера дубинкой, было невдомёк, что я его прекрасно вижу. С противоположной стороны улицы что-то зашуршало, раздались приглушенные шепотки и ко мне направились еще две дородные фигуры. Очень похожие на первого «нуждающегося».

Храбрые малые, вынужден был признать я. Не побоялись остановить человека моих размеров и уж точно не опасаются последствий. А спустя ещё некоторое время мне стало понятно, почему. Второй из ковыляющих ко мне молодчиков держал в лапах нечто похожее на короткий меч, а вот третий направил прямо на меня заряженный стальным болтом небольшой арбалет армейского образца. И где только эта рванина такой откопала?

— Так как на счёт деньжат, добрый человек? — уже не скрывая издёвки, повторил просьбу детина, остановившись в нескольких шагах от меня. Его дружки, думая, что их не видно и не слышно, встали позади меня, прямо посреди темной пустынной улицы, взяв таким макаром в подобие треугольника. Я мерзко усмехнулся из-под накинутого на голову капюшона:

— А с чего ты взял, что я добрый, сынок?

На его рябой роже отразилось недоумение. На взгляд этого паренька я вёл себя совсем не так, как обычный, случайно оказавшийся в этом районе прохожий. На миг проснувшись и поняв, что я и без него справлюсь, Грифон, недовольно заворчав, опять завалился на боковую, раздражённо подрыгивая лапами. Вот ушлый зверюга, только спать и спать ему!

— А ну-ка живо гони кошель сюда и мешок с горба сымай, умник! — обозлившись на мое пренебрежительное поведение, рявкнул молодчик. — Иначе…

Вместо ответа я быстро шагнул к нему, не давая договорить. Громко ругнувшись, бандит ловко взмахнул дубинкой, намереваясь привычно успокоить чересчур зарвавшуюся жертву. Стоящие за мое спиной удальцы начали действовать одновременно с заводилой.

Но все их движения для меня были до того медлительны и неуклюжи, что даже неловко становилось. Я легко перехватил руку с дубинкой, стальными пальцами сжав до противного хруста костей. Рябой, завопив от боли, разжал лапу. Я чуть дернул его на себя, развернул, и предназначенный мне в спину арбалетный болт вонзился ему в лёгкое. Удивлённо захрапев, бандит сомлел прямо у меня на руках. Арблетчик досадливо заматерился на всю улицу, торопливо перезаряжая самострел.

Я уронил пускающего кровавую пену субчика на земь, добавив ему для верности носком сапога в висок, и в мгновение ока оказался возле стрелка. Заорав от неожиданности, от попытался ударить меня железным плечом арбалета. Я увернулся и прямым в челюсть вышиб ему половину зубов. Битюг, закатив глаза, беззвучно рухнул на спину.