— Погиб бы на охоте, скорее всего, — пожал он плечами. — Или не на охоте.

Ещё раз спасибо, Дашка.

— Но я вижу, что ты главным образом беспокоишься за свою княжну. Почему, кстати?

— Да, великий, беспокоюсь, — кивнул я. — А почему… Как-то так получилось, что я взял на себя ответственность.

— Можешь не беспокоиться, я в этих крысиных бегах участвовать не собираюсь, — с презрением сказал Дельгадо. — Мне её княжество ни к чему. И продавать её я тоже не собираюсь — пусть учится. Как закончит, уйдёт сама куда хочет.

— Благодарю тебя, великий, — сказал я с облегчением. — Но зачем все эти люди за ней охотятся? Для чего им княжна, и что такого ценного в её княжестве?

— Ценность есть, и немаленькая, — усмехнулся он. — Но тебе это пока знать ни к чему, да и не поймёшь. Занимайся своими делами — через некоторое время опять тебя призову, посмотрю, как развиваешься. Свободен.

— Что-то ты не очень и взъерошенный, Тим, — смешливо фыркнула секретарша, когда я вывалился из кабинета Дельгадо. — Обычно от отца по-другому выходят. Когда не выносят, конечно.

— Великий на удивление мягко отнёсся к тем глупостям, что я натворил, — сказал я, понемногу отходя и только сейчас начиная осознавать, в каком напряжении был. — Прошу прощения, почтенная, не знаю твоего имени.

— Мирна моё имя, — улыбнулась она. — А насчёт фамилии и сам можешь догадаться.

— Увы, не могу, — развёл я руками. — Я не знаю фамилии великого.

Она с удивлением посмотрела на меня, а потом понимающе кивнула:

— Ах да, ты же у нас новичок. У великих нет фамилии, они обычно отказываются от неё после возвышения. А все потомки отца по прямой линии носят фамилию Дель, так что я Мирна Дель.

— Польщён знакомством, почтенная Мирна, — я вежливо поклонился.

— Надо же, какой воспитанный, — засмеялась она. — Ну и как тебе Дельфор?

Похоже, скучно ей здесь сидеть, вот и захотела поболтать. А скорее всего, просто знает, что Дельгадо собрался взять меня в ученики, вот и решила сразу установить нормальный контакт.

— Даже трудно сказать, почтенная, — я не стал вилять и ответил искренне. — С одной стороны, это чудесное место, которым я не устаю восхищаться. А с другой стороны, меня немного смущает бюрократия. Она, признаться, кажется мне чрезмерной.

— Мы привыкли, — она пожала плечами. — Но, откровенно говоря, и я считаю, что городская управа с этим сильно перегнула палку. Отца она тоже раздражает. Настолько, что никакому городскому служащему невозможно получить у него аудиенцию.

— Вот как? — удивился я. — У меня не сложилось впечатления, что получить аудиенцию у великого настолько сложно. Что мешает им просто взять и прийти сюда? Так же, как пришёл я?

Она разулыбалась, как будто я сказал что-то очень забавное, и снизошла до объяснения:

— Служащий управы просто не найдёт сюда дорогу. Он может сколько угодно блуждать по Обители, но нужной двери не увидит. Да и самого здания не увидит. Это в лучшем случае. А в худшем не сможет выйти и будет блуждать здесь, пока не умрёт от голода и жажды. Это Дельфор, Тим.

Что-то каждый первый говорит мне, что это Дельфор, но ни один не взял на себя труд объяснить, что он имеет в виду. Так-то я и сам знаю, что это Дельфор, а вовсе не какая-нибудь Мерадия.

— Но на самом деле с бюрократией всё не так страшно. Формальных правил совсем немного, и если ты их соблюдаешь, то никто тебя не трогает, живи как хочешь. По сути, главное правило у нас простое: живи так, чтобы не напрягать окружающих, вот и всё. Мы все в конце концов привыкли и смирились, и даже отец махнул рукой. Хотя управу всё равно не любит.

— Ну я, в общем-то, и не возмущаюсь. Понятно, что полная свобода есть только у отшельника, а рядом с другими людьми чем-то всегда приходится жертвовать. Если народ одобряет, значит, всё нормально. Просто мне это немного непривычно. А вот не позволишь ли вопрос, почтенная Мирна…

— Позволю, — поощрительно улыбнулась она. — Спрашивай, Тим.

— Великий сказал, что с разрешением на охоту я могу заходить в лес без проблем, а без разрешения меня съедят. Я не решился спросить у него, как это происходит. Получается, если мне там попадётся какое-то чудище, я должен ему разрешение предъявить, а оно его почитает и решит, съедать меня или нет — так, что ли, выходит?

Мирна захохотала, утирая слёзы.

— Ну и картину ты нарисовал! Обязательно отцу расскажу, пусть он тоже посмеётся. Нет, ну надо же такое придумать!

Я немного смутился.

— Так как это выглядит? Я в самом деле не понимаю.

— Ну конечно, не так! Если у тебя есть разрешение, Дельфор ничего слишком опасного тебе не пришлёт. Всё просто, Тим — Дельфор живой, и он про тебя всё знает.

Я уже не первый раз слышу фразу, что Дельфор живой, и у меня постепенно начало зарождаться смутное подозрение, что это не совсем фигура речи.

— Благодарю тебя, почтенная Мирна, — озадаченно сказал я. — Мне стало немного понятнее.

— Да поменьше об этом задумывайся, — махнула она рукой. — Открою тебе секрет: местные и сами про Дельфор ничего не знают, так что не особенно доверяй их рассказам.

На первое занятие Арна шла в смешанных чувствах, сама толком не понимая своё настроение. В конце концов она попыталась разобраться в себе, и это ей удалось. К своему безграничному удивлению, она осознала, что чувствует себя не в своей тарелке из-за того, что идёт на занятие одна. «Однако быстро я научилась прятаться за чужую спину», — с изумлением сказала она вслух и тут же в смущении оглянулась. Но нет, никто не слышал, что она разговаривает сама с собой.

Это действительно не могло не удивить — Арна с детства привыкла справляться со всеми проблемами сама. Мать никогда с ней особенно не нянчилась, хоть и любила — впрочем, насчёт любви Арна временами сомневалась. Про отчима и разговора не было — он старался вести себя с ней ровно, особенно при матери, но насчёт его истинного к ней отношения у неё не было ни малейших сомнений. Арна платила ему безразличием — было совершенно ясно, что она ему мешает самим своим существованием, но до тех пор, пока он держал свои чувства при себе, с ним вполне можно было уживаться. С матерью она отчима не обсуждала — её с детства приучили никогда не жаловаться и не скандалить, да и какой смысл был в таких обсуждениях? Мать её и слушать бы не стала.

Когда она встретилась с Артёмом, и он как-то незаметно начал решать возникающие проблемы, она возражать не стала. Да и зачем бы ей было возражать? У него это неплохо получалось, совершенно точно лучше, чем получилось бы у неё. Насчёт своих возможностей самой дойти до Дельфора Арна не обманывалась — она осталась живой исключительно благодаря Артёму, и это был долг, который ей ещё только предстояло вернуть. Но вот то, что она уже привыкла прятаться за его спину и стала неуверенно чувствовать себя одна, оказалось неожиданным и неприятным открытием. «Можно подумать, я за ним десять лет замужем», — опять сказала она вслух, но оглядываться уже не стала.

За всеми этими мыслями она сама не замечала, где идёт, и осознала, что дошла до Обители, только когда её окликнул охранник в воротах.

— Первый курс? — спросил он.

— А? — не сразу пришла в себя Арна. — Извини, уважаемый, я задумалась. Да, первый курс.

— Иди в канцелярию, — махнул он рукой в сторону уже знакомой ей треугольной башни. — Там тебе всё объяснят и дальше направят.

— Спасибо, уважаемый, — вежливо ответила Арна и двинулась по знакомой дорожке.

Такое небрежное отношение к безопасности её больше не удивляло — Арна уже достаточно неплохо понимала, что такое Дельфор. Любой, пришедший в Обитель без приглашения, скорее всего, никогда бы отсюда не вышел, и охранник на воротах на самом деле ничего не охранял, а был обычным привратником.

В канцелярии сидели всё те же четыре мегеры. Однако Арна немедленно одёрнула себя: не стоит сразу клеить ярлыки — может быть, они, наоборот, приветливые и доброжелательные женщины, всей душой болеющие за студентов. Жизнь покажет, какой вариант истинный. Впрочем, Арна и так подозревала какой.