С трудом переварив выданную возбуждённым ветераном Стражи тираду, Кречет машинально потер подбородок.

— Значит, не все так однозначно…

— Вот и я о том же. Поэтому давай не будем рубить сгоряча и придем к единому правильному решению. Что ты скажет на то, что наши старожилы, да Магистр Врочек, как один, кричат о возникновении огромнейшего Прокола в районе Ярограда, а Твардовский, этот дохлый прыщ криворукий, в противовес им говорит, что там просто что-то жахнуло, и самого города теперь просто не должно существовать?

Капитан Ярослав Кречет за свою жизнь и долгие годы службы на Северном фронтире чего только не повидал, но слова сержанта даже его выбили из колеи. Он недоверчиво уставился на него, проглотив готовые сорваться с языка слова. А затем… Затем к величайшему недоумению Корнедуба сначала широко ухмыльнулся, а затем начал хохотать.

Сержант, обеспокоено покосившись на запертые двери, судорожным жестом сунул руку за пазуху и нащупал плоскую, обшитую мягкой кожей фляжку. В последнее время он понял, что иногда без пары капель хорошего согревающего просто не обойтись.

Отсмеявшись, Кречет, покачивая головой, подошёл к окну, выглянул наружу и, вернувшись за рабочий стол, сказал, обращаясь больше к себе самому.

— А я все думал, куда же он запропастился… Ну наглец, ну и даёт! Нашел таки, где залечь на дно, да так, что там-то уж его точно никто и не подумал бы искать! Вот же сукин сын, курвец малолетний!..

Настала очередь сержанта поражённо таращить глаза.

— Ты это об ком-то гутаришь, капитан? Об Алексее нашем, что ли?

— Ну а о ком ещё! — возбуждённо воскликнул Кречет. — Федя, готов положить на кон свою жизнь и дворянскую честь, что в произошедшей аномалии на осквернённых земля замешан наш Бестужев! Его работа, нутром чую! Уж и не знаю, что он сотворил и как ему это удалось, но это он. Его почерк. Он не просто умудрился уйти так далеко вглубь захваченной нечистью территории, куда даже я не доходил, но и пробрался в самое серце этого проклятого кубла! И, судя по всему, уничтожил его.

С отхлынувшим от испещрённого морщинами лица кровью, Корнедуб тяжело рухнул в кресло. Вытащил флягу и сделал большой глоток, не замечая обжигающей крепости настойки.

— Твою ж мать…

— Ты записку с посланием успел хоть в Имение отвезти?

Корнедуб заторможенно кивнул.

— А то… Вчерась только обернулся по-быстрому, туда да обратно. Незаметно все обстряпал. По-тихому.

Кречет возбуждённо потёр ладони.

— Отлично. Значит, я не ошибся. Скоро он вернется. Если уже не возвращается. А ты пока, дружище, собирай тревожную команду, да отправляй на границу. Сильно вглубь не залетайте. Думаю, там то уж, вблизи, чародеи точно скажут, что случилось. А если более весомые доказательства потребуются, то и до Ярограда метнётесь, но чтоб до захода солнца все решить. Хотя, если я во всем прав, на неопределённое время значительная часть северных земель стала на порядок безопаснее. Ха-ха!..

Корнедуб молча ополовинил фляжку.

Глава городской стражи капитан Александр Лопухин пригладил редеющие на макушке волосы, одёрнул свой лучший выездной рабочий сюртук, набросил военного покроя пальто и уже собрался было кликать Никиту, чтоб распорядился запрячь повозку, как в дверь громко постучались и в кабинет начальника ворвался сам секретарь.

Лопухин, нахмурившись, смерил помощника недоумевающим взором и с подозрением проворчал:

— Никитушка, голубчик, только не говори, что в последний момент граф Кулагин передумал и не желает меня видеть! Я, как ты можешь заметить, уже собран и готов к оговоренной встрече.

Секретарь, судорожно проглотил дёрнувшийся на тощем горле кадык и упавшим голосом просипел:

— Ваше благородие, опять убийства ночные свершились… Свежие рапорты только поспели из нижнего города. С самого Дна!

Лопухин, отвернувшись от надраенного до блеска бронзового зеркала, медленно повернулся к Никите и очень жёстким голосом произнёс:

— Повтори еще раз, что ты только что сказал, любезный. Снова кровавое нападение на безоружную семью, а мы опять проворонили⁈

— Никак нет, ваша благородие, — едва ли не с облегчением выдохнул секретарь. — Господь милостив на сей раз оказался. Душегубы ночные сами и пострадали вдругорядь. Кто-то вломился в «Ведьмино семя» и всю шайку Беркута порешил, вместе с ним, да трактирную охрану искалечил зверски!..

Главный стражник Лютограда упавшим взглядом поискал свое кресло и, буквально рухнув в него, едва ли не с обидой уставился на мнущегося у двери секретаря.

— Неужто и впрямь залетная банда орудует… Что ж это, передел власти среди лиходеев начался?

Помощник яростно замотал головой и зачастил:

— Не думаю, ваше благородное, никак не думаю!.. Совсем другой почерк. Да и свидетелей хоть отбавляй на этот раз. И действовал неизвестный один!

Лопухину показалось, что либо он что-то не понял, либо его верный помощник заговаривается. Он нахмурился.

— Никитушка, голубчик, ты сейчас вот что сказал-то? Как это один? Ты хочешь мне объяснить, что одну из самых мощных и, замечу, прикрытую кое-какими негодяями из городского совета, чьи имена мы знаем, но называть не будем, городских шаек уничтожил всего лишь один человек?

— Так точно! Не таясь, заявился поздней ночью в этот вертеп, прошел охрану, поломав их жестоко, поднялся на самый верх и через некоторое время вернулся, весь в крови как мясник. И, прежде чем беркутовские людишки с улицы подоспели на выручку, шасть за дверь и был таков. Без малого десять человек одолел. Шестерых в пекло отправил, а четверо еще не скоро на ноги встанут. Да и то… По первым донесениям, не щадил никого. Зверь, а не человек.

Лопухин потянул за стоячий воротничок и, налив себе из графина воды, залпом выпил сразу пол стакана. Откашлявшись, он прохрипел:

— Говоришь, свидетелей на сей раз полно?..

— Да целая куча. Только толку мало. Лица неизвестного никто не рассмотрел. В плаще он был и капюшоне. Единственное, все говорят, что силищи немеренной, и стати невероятной. Мол, здоровше этого громилы никто из них ещё человека не встречал.

— После всего, что ты рассказал, охотно верю, — проскрипел Лопухин. И, подняв затравленный взгляд на секретаря, произнёс: — Не кажется, тебе, друг любезный, что в последнее время наш город стал центром притяжения для крайне странных, удивительных и страшных событий?

Секретарь недоуменно развёл руками.

— Так что, подавать повозку, ваше благородие? Или сначала с рапортом соизволите ознакомиться?

— По пути и почитаю, — буркнул Лопухин, идя к двери. — Второго случая появиться в Цитадели Часовых для разговора со старшим следователем Особого отдела может в ближайшее время и не представиться.

Вытолкав своми телесами Никиту в приёмную, Лопухин требовательно протянул раскрытую руку. Секретарь, засуетившись, вложил в начальственную длань плотно исписанный едва подосохшими чернилами листок бумаги.

Не глядя сунув рапорт в карман пальто, Лопухин в полный задумчивости направился к выходу.

Злой рок подбрасывает ему одну задачку за другой. Возможно ли, что переговорив с графом Кулагиным, он нападёт на след хотя бы одного дела?.. Что-то подсказывало опытному служаке, что произошедшие в Лютограде события это ещё не предел…

Последние приготовления к возможно судьбоносной, разрабатываемой в условиях особой конфиденциальности и беспрецедентных мер безопасности, встрече между Императором Константином Кореневым и Верховной ведьмой Ковена Вальпургией, находились на завершающем этапе.

Светлый князь Роман Рокоссовский, сидя за столом своего личного рабочего кабинета в царском дворце, внимательно просматривал самые последние донесения и делал финальные правки тщательно проработанного плана. Все должно было пройти без сучка и задоринки. На кону стояла не только жизнь самодержца, но и судьба всего государства, не меньше.