На краткий миг цепкие сверлящие меня глаза Светлого князя опасно блеснули, что лучше всяких слов говорило — но лишнего не болтай. Я невозмутимо кивнул и сказал:

— Ваша Светлость, сколько бойцов мы можем задействовать во дворце Императора в данных условиях, проводя, хм, дополнительное, скажем, расследование гибели Верховного Магистра?

Вместо князя ответил его наследник:

— В нашем распоряжении прямо сейчас, в этой части дворца, пятнадцать оперативников Тайной Службы. Опытнейшие и понюхавшие пороху бойцы. И я могу в течении двадцати минут усилить наш отряд десятком Часовых в полном вооружении. Так же адмирала Сикорского сопровождают двенадцать морских пехотинцев с его личного корабля.

Я невольно присвистнул. Даже в нынешних обстоятельствах немалая сила, которой было бы вполне достаточно, чтобы задержать и арестовать кого угодно. С сожалением я покачал головой.

— Увы, князь, туда, куда мы направимся, Часовые послужат нам только помехой. Они элементарно не пройдут тем путём, что мы выберем.

Леонид недоуменно нахмурился, а адмирал флота, изогнув бровь, переглянулся с Валентином. И только сам Светлый князь пристально, не моргая, смотрел на меня. И прохрипел:

— Кажется, ты хотел осмотреть место убийства Воронцова?

— С вашего позволения, — усмехнулся я, набрасывая на голову капюшон. — И, прежде, чем класть голову в пасть льву, хотелось бы вернуть своё оружие.

Валентин с великим возмущением покосился на меня, а хмурый Леонид посмотрел на отца. Я же всем своим видом выражал терпение, самопожертвование и желание немедленно действовать.

— Получишь ты свои цацки, получишь… Бестужев, ты уверен, что сможешь это сделать? — высокий лоб Рокоссовского избороздили дополнительные морщины, а челюсти плотно сжались. — Мы ничего не смогли найти, хотя мои лучшие люди осмотрели каждый квадратный дюйм комнат Аристарха. И не нашли даже намека на тайный ход. Лучшие Чародеи из Магического совета заявили, что не почуяли никакого остаточного волшебства и что тот, кто убил Воронцова, не пользовался магией. Никаких скрытых ходов, никаких магических порталов. Да это и невозможно в таком магически защищённом месте, как личные комнаты Верховного Магистра.

Я терпеливо слушал, мыслями уже находясь в кабинете погибшего престарелого чародея.

— Вы все просто не там искали, Ваша Светлость, — сказал я, заработав невольный смешок Сикорского, как видимо, поражённого моим напором и наглостью. — Я найду тайную дверь, через которую проник убийца. И проведу вас через нее прямо в его тайное логовище в Императорском дворце!

Глаза Рокоссовского хищно и яростно сверкнули. Я же, холодно улыбаясь из-под тени капюшона, добавил:

— И я более чем уверен, что в том месте мы обнаружим не только потерявшегося графа Перумова, но и неопровержимые улики, указывающие на его вину. Возьмём ублюдка, как вы и желали, с поличным, прямо на горячем. И тогда ему будет только одна дорога — на эшафот.

— Отоично! — словно разом сбросив с себя двадцать лет, азартно выкрикнул Светлый князь и так хлопнул по столешнице, что бедный Валентин аж подпрыгнул. — Действуй! Пора наконец прижать эту тварь к стенке. И Господь нам всем в помощь.

И, понизив голос, глава Тайной Службы во внезапно образовавшейся тишине безстрастно произнёс:

— Мы последуем за тобой, сынок. И если ты не ошибся… Я свое слово сдержу. Мой дед был другом твоего прадеда. И в нашей семье никогда не верили всей той лжи, что обрушилась сто лет назад на ваш Род…

Рокоссовский, задумчиво посмотрев на меня, сказал:

— Я был еще совсем сопливым мальчишкой, но помню дедовские рассказы. Он до последнего был уверен, что Владимира оговорили. И жалел, что ничем не смог ему помочь. Так и умер с этой ношей. Я же хочу слечь в могилу с мыслями о том, что справедливость восторжествовала, а настоящий изменник и заговорщик наконец получит своё… Начали, господа, начали! Этой ночью все решится.

О да, князь оказался на редкость прозорлив. Этой ночью, которая вошла в историю, как одна из самых страшных и кровавых, все и решилось…

— Говорил же, что дело гиблое… Наши специалисты дюжину раз уже все перепроверили! — в голосе Валентина звучала некоторая обида за коллег по сыскному цеху. Казалось, его единственного из всех находящихся на месте совершенного преступления позабавил мой отсутствующий вид. Не иначе первый помощник Светлого князя решил, что я впал в полнейшую прострацию, элементарно не знаю, что делать дальше и просто не решаюсь признаться в собственном бессилии.

Глупости, конечно. Едва оказавшись в кабинете покойного Верховного Магистра, я сразу понял, что до меня здесь поработали на совесть. Но шансов выйти на след убийцы у сотрудников Тайной Службы изначально было кот наплакал. Я не стремился изображать из себя гениального сыщика, да и никакими особыми дедуктивными способностями не обладал. Но на моей стороне было нечто иное. То, что могло реально помочь, невзирая на немалый скепсис окружающих.

В просторных, аскетично и строго обставленных дворцовых апартаментах Воронцова, с украшенным лепниной ослепительно-белым потолком, главным достоянием которых было множество расставленных по полкам и стеллажам книг, фолиантов и свитков, находилось всего несколько человек. Я, князь Роман Рокоссовский с сыном, Валентин, да адмирал Воздушного флота барон Антон Сикорский. Зато за массивными, вырезанными из мореного дуба и оббитыми бронзой двухстворчатыми дверями, в коридоре, дежурила целая бригада обвешанных огнестрельным и холодным оружием людей.

Я стоял почти посреди кабинета, прямо на дорогом, явно редкой ручной работы толстенном узорчатом ковре, и медленно осматривался, не обращая внимания на своих спутников и самым тщательным образом прислушиваясь к внутренним ощущениям.

Даже не верилось, что совсем недавно, всего лишь прошлой ночью, тут произошло страшное преступление. Убийство главы Магического Совета. К слову, сейчас ничто не указывало на последнее. Люди Рокоссовского, перевернув тут все верх дном, хорошо потрудились, а прибывшие вслед за ними маги, после собственной проверки, придали команате былой обычный вид, аккуратно все прибрав и вернув на места, в знак памяти и уважения к погибшему чародею.

Не было ни малейших следов крови, ни последствий ужасающей картины растерзанного тела. Ни следов, ни отпечатков. Ни, разумеется, очерченного мелом контура тела на устланом кофейного цвета мрамором полу. Эх, сюда бы современную криминалистическую лабораторию, вздохнул я. Да экспертов из соответствующих служб моего прошлого мира…

— Воронцова нашли прямо за его рабочим столом, — указывая на изготовленную из ценных пород дерева письменную громадину, сказал мне Рокоссовский. — Тревогу забил его секретарь, когда рано утром не смог достучаться до Магистра. Стоящие на посту стражники ничего не слышали. Оно и понятно… В этом случае толщина дверей и стен, да еще и наложенная магическая звуконепроницаемость сыграли злую шутку!

— Идеальные условия для убийцы.

— Именно. Двери пришлось взламывать. Слава богу, что они были закрыты на обычный ключ, Магистр не стал прибегать к волшебству. Кого ему было опасаться в самом защищенном месте Империи? Разумеется, мы подумали, учитывая характер ран, что Воронцова порешил подосланный Ковеном монстр. Чудовищный хитроумный наёмный убийца. И сразу встал вопрос: как он смог проникнуть внутрь? Вариантов, как сам понимаешь, у нас было с гулькин нос! Особое внимание уделили окнам. Одно оказалось не запертым и приоткрытым. Я, признаться, до сих пор думаю, что неизвестный забрался в кабинет Аристарха снаружи, с улицы. И так же незаметно ушёл.

Хмыкнув, я медленно прошелся через всю комнату и замер напротив огромного окна. Толстые, расписанные серебристыми защитными рунами стекла, изящный деревянный переплёт, створки надежно запираются на масивные стальные щеколды, открыть которые снаружи практически невозможно. Два окна выходили в радующий глаза парк. Ряды ухоженных деревьев а кустарников. Каштаны, липы, гибискусы, кипарисы… Деревья уже сбросили почти все листья. Земля была красиво укрыта золотисто-багрянным ковром. Должно быть, летом и весной отсюда открывался прекрасный вид в хорошую погоду.