Я не стал отнекиваться и молча кивнул, лязгнув железным шлемом. С трудом воздержался от шутовского поклона. Ни к чему это… Лишнее. Рух невероятно опасна. И не смотря на то, что все ее атакующие чары пока успешно отражаются вошедшим в силу Грифоном, следует держать ушки на макушке.

— Я порубил твою сестру по Ковену на куски, а её остатки прибрал лес. Сама земля позаботилась о том, чтобы стереть и малейшее воспоминание об этой твари. И тоже самое ждет тебя.

Рух, склонив растрепанную голову на плечо, вдруг громко расхохоталась. Вторя ее дьявольскому смеху, в кружащих над нами чёрным водоворотом тучах загрохотал гром. Рух, мерзко ощеревшись, прошипела:

— Ухора была далеко не самой умной из нас. И на порядок слабее любой из Великой Шестёрки Верховных Ведьм Ковена. Неужели ты думаешь, человек, что так легко справишься и со мной?

— Пока что вы не сильно отличаетесь, — с насмешкой бросил я. — Говорите одно и тоже. И готов поспорить, сегодня утром ты считала, что не существует в этом мире сил, способных остановить твоих дражайших Титанов. А что сейчас? Уже к завтрашнему утру их трупы будут так смердеть, что на запах со всех окрестных лесов сбегутся падальщики и примутся пожирать твоих погибших детей.

Лицо Ведьмы исказила страшная гримаса. Как видно, я ударил по самому ее больному месту.

— А теперь только представь, что будет дальше… Сегодня ты не просто разгромно проиграла под стенами Лютограда. А мы не просто отменили так называемый вами Час ведьм! Сегодня само противостояние с Ковеном круто изменилось. Ты еще не поняла? Север теперь полностью наш. Он свободен от всех иномирных тварей и совсем скоро мы зачистим все осквернённые земли, перейдём границы, выжигая вашу заразу и уничтожая последних недобитков Орды. Мы отодвинем границу на сотню миль. И огромный северный фронтир навеки останется за нами, за людьми!

Наверно, последние слова прозвучали чересчур уж горячо и возбуждённо, а я сам уже едва не кричал звинящим от ярости и ненависти к нашим страшным врагам голосом. Рух прожигала полыхающими алым огнём глазищами во мне дыры. Мы смотрели друг на друга, как два готовых вцепиться во вражеские глотки разозлённых до предела бойцовых пса.

— Кто ты, человек? — прорычала ведьма. — Как ты можешь повеливать всеми подчиняющимися тебе силами? Сейчас, рядом с тобой, я начинаю чувствовать великие возмущения… Кто ты такой?

Я, подавшись вперёд, со скрежетом взялся за стальную рукоять фамильного меча, поднял его, поворачивая широким черным лезвием так, чтобы Ведьме были видны покрывающие его серебристые руны, и отчеканил:

— Я наследник Великих герцогов Бестужевых, Алексей, сын своего отца Александра. Я подлинный владыка этих земель и Защитник Севера. И я вижу, что ты боишься меня, Ведьма.

Рух с виду спокойно восприняла мои слова. Но от меня не ускользнуло, что ее тонкогубый рот нервно дёрнулся в резкой судороге. Рух, возможно, впервые за сотни лет свой гнусной черной нечистивой жизни почувствовала если не страх, то что-то очень близкое к этому. Она понизила голос и с издёвкой прошипела:

— Боюсь? Тебя? Ты всего лишь человек с громким именем и непомерной гордыней. Ты не можешь даже пальцем прикоснуться ко мне. А я уже к закату буду вытачивать из твоих костей дудочки для свирели! Кто бы не защищал тебя, в полноценном поединке со мной он не выстоит. Раньше ослабнет… Упадёт. А тогда… Тогда ты познаешь на себе весь гнев Хаоса.

И что-то в ее словах заставило меня ей поверить. Может, она и права, и даже мой Грифон не сможет в полной мере на долгой дистанции тягаться с сильнейшей ведьмой Ковена, уступающей только Вальпургии… Кто знает… Значит, надо переходить в наступление. И заткнуть наконец пасть это гадине.

Усмехнувшись, я быстрым лязгающим шагом приблизился к границе окружающего Рух магического пузыря и легонько ткнул в дрожащую от колдовского марева стенку остриём рунного меча. Почему-то во мне крепла абсолютная уверенность в своих действиях. Я точно знал, что все получится.

Руны, нанесённые на клинок, вспыхнули ярче звёзд, через меч мне в руки ударило сильным откатом и жаром, а окружавшая Рух магическая плёнка с громким звоном лопнула, заставив почву под моим ногами содрогнуться.

У ведьмы отвисла челюсть. Я же отсолютовал ей абсолютно невредимым мечом, у которого лишь чуток раскалился кончик, и вежливо произнёс:

— Кажется, вы что-то говорили о том, что все закончится уже к закату, мадам? Не изволите ли спуститься с вашей проклятой повозки вниз, или мне самому подняться и стащить тебя за патлы, как самую последнюю подзаборную шлюху?!!

Вот никогда не умел толком с бабами разговаривать. Серьёзно. Рух, с мелькнувшим в едва не выскочивших из орбит алых глазах страхом, истошно завизжала и, словно взбешённая фурия, соскочила со своего жуткого насеста.

Приземлившись в нескольких шагах передо мною, она низким горловым голосом, будто простуженный тролль, проревела:

— Ты смотришь в глаза своей смерти, Часовой!!!

В тонких руках Ведьмы откуда не возьмись появилось странное, диковинное оружие, а она сама начала быстро и жутко дёргаться, словно ломаясь… Я невольно сделал два шага назад, поднимая клинок. Черт, да ведь эта тварь меняет свою форму, перекраивая свое тело для грядущего боя! Такого я и представить не мог.

В мои уши вонзился громкий изменяющийся вопль Рух, переходящий в злобное рычание пробужденного огромного разъярённого зверя.

Плоть Рух вспучивалась и опадала, скрипели сухожилия, трещали кости. Ведьма меняла свой облик, превращаясь в огромную кошмарную тварь совсем уж нелицеприятной и жуткой наружности.

Надетое на худенькое тело домотканное платье расползлось на лоскуты. Она вытянулась почти на метр вверх, став таким образом на голову выше меня. Кожа приобрела пурпурный оттенок, ороговев и покрываясь плотной чешуей, превратившиеся в лапы руки и ноги ощетинились загнутыми, отливающими сталью когтями-крючьями.

Поджарое мускулистое тело, затянувшееся чешуйчатой броней, перевивали толстые жилы. Немного горбясь, тварь наклонила голову. От прежней Рух остались только черные спутанные волосы, да горящие ненавистью углубившиеся в череп алые глаза. Ее лицо вытянулось как у крокодила, челюсти заклацали острыми зубами-иглами, нос ввалился внутрь, уши сместились на затылок и заострились.

Перед мной выросло настоящее порождение ночного кошмара, подлинный демон Хаоса. В правой руке тварь сжимала огромный меч, похожий на выточенный из цельной кости клинок, мервенно-бледного цвета, слегка изогнутый, с состыкованной из человеческих позвонков рукоятью.

Грифон яросно рычал, воинственно щёлкая клювом и с ненавистью глядя на возвышающуюся передо мной страхолюдину. Тварь распахнула пасть и заговорила искаженным, низким, но все еще вполне узнаваемым по интонациям голосом Верховной ведьмы:

— Ты сейчас сдохнешь, человек… Твоя кровь напоит мой меч, а плоть вскормит меня.

Вместо ответа я резко прыгнул вперёд и обрушил на чешуйчатую гадину рунный клинок.

Просвистев в воздухе, меч с глухим треском встретился с подставленным костяным клинком ведьмы. Дзыннннь!!! Мне показалось, что я со всего маху ударил по мраморной колоне. Не было никаких искр, лишь брызнули в разные стороны мелкие костяные опилки, да звучно взревела Рух, могучим рывком отшвыривая мой меч в сторону.

Огромная пурпурная тварь была невероятно сильна. И быстра. Рух сделала стремительный шаг вперёд, сноровисто лягнула меня ногой в живот, проскрежетав когтями по металлу брони, и с рёвом ударила сверху вниз костяным клинком, повторяя мою атаку. Я попятился назад.

Страшные по силе, тяжёлые, как падающая наковальня, удары сыпались на меня безостановочно. Костяной, совершенно не серьёзный на первый взгляд меч, оказался грозным и мощным оружием. Он почти не уступал моему фамильному черному мечу.

Пару раз я проворонил рубящие жёсткие удары. И костяное лезвие, опускаясь на мои массивные наплечники, оставляло довольно глубокие царапины, приминая броню и заставляя меня шататься, как пьяного. Огромный чешуйчатый демон, в которого превратилась Рух, наступал на меня как ревущая озверевшая башня. Мускулистые жилистые лапы, перехватывающие рукоять костяного клинка, двигались с ошеломительной скоростью. Костяной меч, рассекая воздух, был, казалось, повсюду.