— Опасная зверюга? — спросил я соседа.

— Пещерная рысь? По-всякому бывает. Если вовремя её заметить, то не особо. А вот если проглядел, и она успела тебе на загривок прыгнуть, то там да, здорово погрызть может.

Это была рысь? Я её видел, конечно, мельком, но мне этот зверь показался похожим скорее на большого мохнатого паука.

— И много здесь таких?

— Да много их разных, — просветил он. — В основном не очень опасные, вроде этой рыси, но иногда и кто-то посерьёзней появляется. Тогда всем драться приходится, случается, что и бойцов теряем.

— Трудная у вас служба, парни, — заметил я уважительно.

— А что поделать? Когда Мерад Великий создавал семя Мерадии, ему пришлось пустить зверей. Мать требует баланса, таков закон.

Я совершенно не понял, о чём он говорит, но на всякий случай не стал переспрашивать. Дальнейшее путешествие протекало спокойно до самого Илси.

Что-то неуловимо изменилось. Вагон всё так же мчался в темноте, но я чувствовал, что напряжение постепенно спадает — похоже, путешествие подходило к концу. Нида это тоже явно почувствовала и недовольно рявкнула:

— А ну, не расслабляться у меня, крысиные задницы! Уже забыли, что в прошлом цикле было?

Окрик немного помог, и настроение снова сменилось на внимательную собранность.

— А что в прошлом цикле было? — шёпотом спросил я соседа.

— Рысь двоих порвала, — также шёпотом ответил он. — Мы там въехали в освещённый туннель, и машинист уже ничего толком не видел, ну а парни немного расслабились. Переход к свету — самое опасное место, вот мы сейчас как раз туда и подъезжаем.

— А вот я никак не могу понять, уважаемый, — решил я задать давно занимавший меня вопрос, — почему бы не забронировать вагон со всех сторон и не ехать спокойно?

Он добродушно засмеялся.

— Ты, вершок, одну только рысь видел, а это, считай, вообще не зверь. Кристаллит временами серьёзных тварей приманивает, вот они прыгают на вагон и начинают крышу когтями вскрывать, и у некоторых это получается. Вот на такой случай мы здесь и сидим.

— Что, в самом деле может броню вскрыть? — недоверчиво переспросил я?

— Ещё как может, — он снисходительно усмехнулся. — Скажем, у пещерного паука когти из кристаллита, он по потолку бежит быстрее монорельса, а грузовой отсек вскроет за несколько минут. И он не один здесь такой.

— И как вы с ним справляетесь? — поразился я.

— Как, как, — фыркнул он. — Тыкаем его всяким острым, пока не сдохнет. Ну и Нида наша магичка не из последних.

— Закончили болтать! — недовольно прикрикнула Нида, и мы замолчали.

Прошло ещё несколько минут, и вдали действительно показались огни — редкие и тусклые, но показавшиеся нам ослепительно яркими. Понятно, почему это самое опасное место — прибор машиниста, по всей видимости, на свету не работает, а у охраны глаза к свету ещё не привыкли.

Однако всё обошлось. Мы проскочили узкий тоннель, потом пронеслись через какую-то неплохо освоенную пещеру, обогнав грузовой состав внизу. Ещё минут пять стремительного полёта по туннелям, и вагон, замедлив ход, плавно затормозил у маленького грузового перрона.

— Занимаем позиции по расписанию, шевелитесь быстрее, — объявила Нида, недовольным взглядом окидывая свою команду.

Народ начал с кряхтеньем подниматься — лавки были действительно неудобными, у меня тоже всё затекло. Хотя по Арне это было незаметно — она одним движением высвободилась из моих объятий и вскочила.

— Так, вершки, — Нида обратила внимание и на нас. — Посторонним при разгрузке присутствовать не положено, так что давайте быстро на выход. Вон в том углу пассажирская клеть, поезжайте на первый уровень, а там сами разберётесь.

Крохотная клеть и в самом деле обнаружилась в дальнем углу — собственно, это была никакая не клеть, а обычный лифт-патерностер[5], такой стоял у нас в главном здании университета. Шахтёрам, наверное, любой лифт — это клеть.

[ 5 — Лифт-патерностер — это лифт непрерывного действия без дверей. В России такой лифт остался в единственном экземпляре в Москве, в здании Минсельхоза в Орликовом переулке.]

В маленькой кабинке мы вдвоём поместились с некоторым трудом, и пока кабинка с позвякиванием и поскрипыванием неторопливо тащилась вверх, я вдруг вспомнил загадочные слова соседа-дверга.

— Слушай, Арна, а помнишь, наш сосед что-то говорил насчёт того, что Мераду пришлось запустить зверей, когда он создавал Мерадию? Что-то там было насчёт баланса.

— Что тебе здесь неясно? — недовольно отозвалась она.

Арна на меня дулась — скорее всего, из-за того, что мы с ней тискались всю дорогу. То, что именно она ко мне прижималась и требовала, чтобы я её держал, она, похоже, забыла. Ну, я уже немного знаю жизнь, чтобы принять это как должное — когда женщина недовольна собой, она обязательно переносит своё недовольство на мужчину.

— Да всё мне неясно — объясни, пожалуйста.

Она немного посопела, но всё же пришла к выводу, что демонстрация обиды выглядит довольно глупо.

— Вот подумай сам, Артём: когда Мерад создавал сектораль, он мог, например, заложить гору из золота — так почему он это не сделал?

— Баланс? — выдвинул я очевидное предположение.

— Верно, баланс, — подтвердила она. — Когда кто-нибудь из великих создаёт семя, он может только наметить основные детали, и чем он сильнее, тем больше деталей может задать. Всё остальное получается само, и при этом всегда обязательно соблюдается баланс. Если он создаст гигантский самородок золота, то этот самородок будет находиться в центре озера кипящей лавы или ещё где-нибудь в подобном месте. Или вот взять, например, Тираниду — они создали тварей, которые накапливают эссенцию, но для баланса появились хищники вроде тенелова, которые эту эссенцию потребляют. И которые охотно жрут самих ведьмаков.

— То есть в Мерадии эти звери уравновешивают богатые залежи ископаемых?

— Да, — коротко ответила она и опять отвернулась.

До первого уровня лифт, разумеется, не шёл — такие лифты вообще высоко не ходят. Станция монорельса была на десятом уровне, и на лифте мы смогли подняться только до восьмого, и здесь уже ходила публичная клеть. Стражники подозрительно на нас поглядывали, но восьмой был обычным жилым уровнем безо всяких подгорных секретов, и подозрительными взглядами дело ограничилось.

По сравнению с Бранином Илси выглядел довольно убого. Какая-то резьба на стенах присутствовала и здесь, но не особенно затейливая, и было её совсем немного. Изредка встречались и барельефы, но никаких статуй и фонтанов мы не увидели. На полу иногда попадался мусор, а на стене, совсем недалеко от публичной клети, красовалась вполне разборчивая надпись «Улька — б…ь». Контраст с идеально чистым Бранином просто резал глаза. Мне сразу вспомнилось замечание Марила, с которым мы всё-таки посидели вечерком, что Илси никакому клану не отдали, и он считается общим городом. Понятно, конечно, почему крупный торговый город является общим, но у семи нянек, как известно, дитя без глазу.

Первый уровень, традиционно отданный вершкам, оказался ничем не лучше восьмого. После Бранина я всё-таки ожидал другого от города двергов, и Илси, конечно, оказался изрядным разочарованием. Ну, это только в сказках бывает, чтобы сплошная красота, а в реальной жизни красота всегда уравновешивается помойкой на задворках.

— Куда нам идти? — вполголоса спросила меня Арна.

— Сейчас решим, — пообещал я, направляясь к стражнику, который рассматривал нас со скучающим видом.

— Чести и славы тебе, доблестный воин, — поприветствовал я его.

На доблестного воина он не особенно походил — сюрко[6] с гербом Илси было грязновато, а казённое копьё настоятельно требовало ухода.

[ 6 — Сюрко — просторный плащ поверх кольчуги, похожий по покрою на пончо.]

— И ты здрав будь, вершок, — отозвался стражник, с интересом меня разглядывая.

— Мы собираемся перейти в Аноку — не подскажешь, как нам добраться до перехода?