Итак, отряд состоял из пяти бойцов. Достаточно ли для того, чтобы достойно встретить покушающуюся на деревню лесную пакость? К тому же отправимся налегке, без прикрытия с воздуха и брони. Корнедуб, на чьи плечи капитан полностью возложил всю ответственность за предстоящий рейд, поразмыслив, решил, что вполне. Отправлялись на лошадях. Сержант всячески избегал надевать броню, когда в том не было крайней необходимости. В любом случае, пять Часовых это пять Часовых. К тому же в Латке было немало крепких мужиков, знающих, как из лука стрелять, медвежьи капканы ставить, да от чудищ отмахиваться. Можно вполне себе приличный отряд ополченцев в штыки поставить при случае.

На лошадях до деревни было примерно пол дня пути. Дороги езженые, добротные, ну а на месте и пешком пройдёмся. Лес был совсем рядом с людским селением.

По возвращении капитан пообещал меня тут же отпустить домой. Бумагу он уже подготовил. И опять-таки мне показалось, что он только рад поскорее сплавить меня с глаз подальше. Неужели наш командующий не верит, что Император с должным пониманием отнёсся к тому, что он изложил в своём рапорте? Признаться, я в полной мере разделял опасения Кречета. Может, Коренев и неплохой человек, справедливый. Но он правитель. А правители склонны прислушиваться к окружающим их советникам. И кто знает, что способны напеть в уши государю некоторые из кормящихся подле него личностей. А если нам не поверит и сам Светлый князь Роман Рокоссовский, приняв доводы сторонников радикальных решений возникшей проблемы, то, боюсь, для всей Тринадцатой Стражи наступят тяжёлые времена.

Выезжать в сторону деревни решили сразу же после обеденного часа. Если будем пришпоривать лошадей, то к наступлению сумерек как раз доберёмся. Ну а там, глядишь, в первую же ночь и увидим, кто повадился Латку страшить. Я, как никто другой, был заинтересован в скорейшем завершении этого внезапного задания. Поэтому беспрекословно выполнял все команды сержанта и был готов быстрее других.

А что там мне собираться? Походная одежда, вещмешок, портупея с кинжалом. Перевязь на спине с пристегнутым рунным мечом. Кольчуга да перчатки. Все мое нехитрое добро. Подаренная мне на пассажирском дирижабле Франком удивительная, древняя монета лежала в ящике отцовского стола в его кабинете. Она и фамильный клинок мое самое ценное имущество в этом мире. Негусто. Но и не так мало, как может показаться. И всяко больше, чем у многих. И совсем скоро к монете и мечу должны были присоединиться мои личные, изготовленные специально для меня дядей Игнатом и зачарованные Рогволдом силовые доспехи Часового. Я снова захотел домой. Огромное старинное имение манило меня неразгаданными тайнами и хранящимися среди каменных стен секретами.

— Как с Цитаделью связь будем держать? — вполне резонно полюбопытствовал я у сержанта. — Колдуна-то с нами не будет. Даже завалящего!

— Волшебники нынче все наперечёт. Особенно боевые. А на прочих и смотреть тошно, — скривился Корнедуб. — Один этот, как его, новенький с «Икара» чего стоит! Твардовский, во. Ты его хоть видел? А, да кому это я рассказываю то… Вот ты мне, Алексей, скажи. Это ж разве колдун? Так, посмешище одно. Такого куры лапами загребут и ещё насрут сверху на лысину.

Невольно улыбаясь, я попытался обелить имя своего приятеля в глазах ветерана.

— Да зря вы так. Михаил хороший парень. И не такой плохой чародей, как вам кажется. Молод просто ещё совсем. Пороху не нюхал, да и видел пока мало. Все с опытом приходит, вам ли не знать! И, скажу вам, когда нужно, он не отступит. На него можно положиться. И голова у него варит.

— Не знаю, не знаю, — проворчал Корнедуб. — Да бог с ним… На тот случай, ежели придётся подмогу вызывать, есть у нас одна штучка хитрая. Связь она не держит, конечно, но отослать единственный срочный сигнал в Цитадель способна. Тревожный Магический амулет. Действия разового и применяется только в самом крайнем случае. Зато уж если в Цитадели сигнал его поймали, значит и впрямь беда большая. И тогда уж без промедления любой свободный корабль на помощь посылают. Неплохо придумано, да?

Неплохо. И давало лишний шанс выжить. А здесь, на севере, в условиях сурового фронтира, это как лишняя, дарованная богом жизнь.

Перед самым отъездом из Лютограда успел поговорить с Глебом. Однорукий комендант и заведующий казарменным хозяйством провожал меня немного грустным взглядом. Отчасти я понимал его настроение. Когда-то и он, будучи одним из бойцов Ордена, ходил в рейды, отправлялся на дальние заставы и вылетал на срочные вызовы. Сейчас искалеченный Часовой почти все время проводил в Цитадели.

— Тебе уж точно не позавидуешь, — вздохнув, сказал он. — И чего это капитан на тебя так усиленно наседает? В каждую дыру суёт! Да еще и бездоспешного. Некоторые вон парни вообще считают, что покуда не получил собственную броню, то и настоящим Часовым не считаешься, и грех такого на опасные задания посылать. Ох же и любит тебя наш командир!

— Да ладно, Глеб, — хохотнул я. — Ты, конечно, не поверишь, но капитан Кречет желает мне исключительно добра!

— Да иди ты! В гробу я такое добро видал… Не забудь новую теплую форму прихватить. Я уже приготовил тебе комплект на всякий случай. Ночи уже холодные.

— Спасибо.

Сходив за компанию в мою комнату, Глеб подал мне уцелевшей рукой туго набитый вещевой мешок. И когда я, уже попрощавшись с комендантом, вышел в коридор, тот меня окликнул.

— Алексей! Забыл совсем с беготней этой да всем прочим… Тебя тут намедни Гаркуша разыскивал.

Мгновенно насторожившись, я остановился и повернулся к вышедшему следом за мной завхозу.

— Гаркуша? Это который Пётр?

— Он самый.

Часовой, который во время нашего похода в Стужу рассказал мне о шашнях покойного Гашека с лихими людьми городского дна.

— И чего он хотел то?

— Да бог его знает, — пожал обвисшими плечами Глеб. — Интересовался только, не ведаю ли я случайно, когда вы с задания в Цитадель вернётесь. Вроде как что-то тебе передать хотел. Или рассказать.

Черт. Это может быть любопытным. В прошлый раз Петр рассказал немало интересного. Эх, и не разорваться на части. Корнедуб уже всех собирает во внутреннем дворе. Кони давно осёдланы и готовы в путь. Ладно, вернусь, поговорим. Если, конечно, снова не отправят куда с очередным заданием.

— Глеб, сделай доброе дело, — попросил я. — Если опять встретишь его, скажи, что видел меня и мы с ним обязательно потолкуем. Думаю, через пару деньков воротимся.

— Да не вопрос, — добродушно усмехнулся комендант. — Вы это, главное, возвращайтесь. Чистого пути, Часовой.

Как и предполагалось, путь занял всего несколько часов и в окрестности раскинувшейся в пологой низине большой и хорошо обустроенной деревни мы въехали почти в накрывших нас серым плотным одеялом холодных осенних сумерках. Дорога была наезженной, кони свежими и отдохнувшими и несли нас, почти не снижая скорости, до самой цели. Чуть южнее и ближе к западу раскинулось огромное, темно-зеленое, уже с изрядным вкраплением жёлтого, багряного и коричневого цветов древесное море. Густой, дремучий и простирающийся до самой осквернённой границы огромный лес.

Латку окружала высокая, почти в четыре метра, прочная бревенчатая стена, опоясывающая деревню по всему периметру. Через неравномерные промежутки над стеной возвышались сложенные из таких же ошкуренных бревен квадратные сторожевые башенки. Неслабо. Деревня была укреплена не хуже иного пограничного форта. Вдоль стены в немалом количестве горели свежие зажжённые факелы. Еще больше их было возле распахнувшихся перед нами ворот. Сразу видно, что с наступлением темноты на огне в Латке не экономили. Благо запасов древесины и масла здесь было с избытком.

— Вот и прибыли, — с облегчением выдохнул староста, который сопровождал нас всю дорогу. Глава деревни так и оставался все это время в Цитадели. Упёртый мужик, не уехал, пока не получил помощь, на которую и рассчитывал. — Милости просим, Часовые. Заводите коняшек да следуйте за мной. Расположу вас как положено. Ужин сообразим.