— А почему городские власти это терпят? — с любопытством спросил я.

— Потому что они обязаны платить по договору, — пожала плечами Арна. — Вот если им удастся доказать, что отделение гильдии договор не выполняет, тогда у гильдейцев возникнут серьёзные проблемы. И судя по тому, что шахтёров уже начинают понемногу жрать, эти проблемы могут возникнуть уже скоро.

— Хорошо, у них будут проблемы, — согласился я. — А у нас-то они почему возникнут?

— Если тварей никто не истребляет, они имеют свойство размножаться, — Арна насмешливо посмотрела на меня. — И нам придётся через них пройти.

— Размножение ограничивается в основном пищевым ресурсом, — заметил я. — Не думаю, что охотники так уж сильно влияют на размер популяции.

— Влияют, и сильно, — возразила Арна. — Но главное не в этом. Охотники ограничивают развитие зверей, и как раз в этом и состоит главный смысл охоты. Звери развиваются, и если не выбивать постоянно самых сильных, то они в конце концов разовьются настолько, что обычные охотники с ними уже не справятся.

— И что тогда? — заинтересовался я.

— Тогда придётся просить хозяина секторали, а великие магики не собачки, чтобы бегать по первой просьбе. Их услуги обходятся дорого, очень дорого. Здешние гильдейцы просто идиоты, если надеются, что всё будет сходить им с рук бесконечно. Если из-за них властям придётся обращаться к Повелителю, счёт придётся оплачивать именно гильдии.

— Ну ладно, нам, в общем-то, до местных жуликов дела нет, — я решил закончить пустое обсуждение. — Что нас здесь ждёт?

— В основном змеи, — ответила она. — Разные. Есть ядовитые, есть которые душат и глотают.

— Не очень мне это нравится, — я невольно поёжился — змей, и вообще пресмыкающихся, я остро не любил.

— А кому нравится? — саркастически хмыкнула Арна. — На змей охотиться никто не любит, поэтому за них и платят всегда много. А вот здешняя гильдия, кстати, платит за каждую змею всего лишь двенадцать векш! Это чтобы их бестиарий купить, нужно почти сотню змей убить! И ещё сотню, чтобы купить карту.

— Негодяи, — согласился я, думая о другом. — Так какая у нас тактика будет?

— Ты же вроде можешь живые организмы ощущать? — спросила она.

— Что-то у меня получалось, — признал я.

— Ну вот и ощущай как следует, — посоветовала она. — У меня есть кое-какие противоядия, но лучше до них не доводить.

Сразу за нешироким проёмом царила совершенно непроглядная темнота, и до меня, наконец, дошло, что никакого фонаря у нас нет.

— Про свет-то мы и забыли! — с досадой сказал я. — Придётся взять фонари, которые здесь висят, не на ощупь же идти.

— Вообще-то, фонари для этого здесь и висят, — заметила Арна с лёгкой насмешкой. — Их берут с собой, а когда возвращаются, то обратно вешают. Но нам они не нужны — свет я могу сделать сама, и руки будут свободны.

— Зато я сделать свет не могу, — возразил я.

— Тогда держись ко мне поближе, — посоветовала она. — А ещё лучше научись сам светить. Если понесёшь фонарь, то не сможешь копьём сражаться. Придётся брать меч, а змей так близко подпускать не стоит. Да и вообще меч против зверей оружие неподходящее.

— Можно на голове как-нибудь фонарь закрепить, — выдвинул я идею.

Арна посмотрела на меня с искренним любопытством — видимо, до изобретения шахтёрской каски местные почему-то не дошли. Я представил, как по-идиотски буду выглядеть с фонарём, привязанным к голове верёвкой, и махнул рукой:

— Ладно, буду держаться рядом с тобой.

— На самом деле ты хорошо придумал, — сказала Арна. — Кто много в подземельях охотится, так и делают — заказывают специальные шлемы с фонарями. Только они дорого стоят, и заряжать их надо у магиков довольно часто — это тоже дорого выходит. Так что большинство обходится тем, что предоставляет заказчик, а заказчик никаких специальных шлемов покупать не станет, конечно.

Она что-то сделала, и я ощутил не воспринимаемое обычными чувствами движение. Это было слишком мимолётно, чтобы я смог уловить что-то более определённое, но это безусловно было магией, потому что над головой у неё появился довольно яркий шарик голубоватого света.

— Ты сейчас что-то почувствовал? — с любопытством спросила Арна, посмотрев на моё озадаченное лицо.

— Что-то почувствовал, — подтвердил я. — Только никак не могу понять, что именно. Какое-то неясное движение у тебя над головой, а потом там появился шарик света.

— Бездарный не способен воспринимать магию, но ты её воспринимаешь, — задумчиво заметила она. — Однако Сфера Признания в Бранине ничего при этом не показала. Этого у меня никак не выходит понять.

— Может, та сфера всё-таки была испорченной? — предположил я.

— Что в ней может испортиться? — пожала она плечами. — Это же просто кусок камня. Если на ней есть благословение Матери, она будет работать. А сфера это или что-то другое, совершенно неважно, да хоть старый башмак. Но там благословение было — ты ведь говорил, что ощутил Её присутствие?

— Что-то такое ощутил, — кивнул я вспоминая. — Какая-то непонятная сущность мной заинтересовалась, а потом потеряла интерес и вернулась обратно в сферу.

— Никогда даже не слышала про такое, — вздохнула Арна. — Но я много про что не слышала. Ладно, это пустой разговор — надо подождать до Обители, там насчёт этого наверняка смогут что-то сказать. Пойдём, и не забывай отслеживать обстановку, пожалуйста.

— А твой свет никого не привлечёт? — спросил я.

— Здешние змеи слепые, — ответила Арна. — И глухие тоже. Зато они видят тепло и чувствуют малейшие вибрации почвы. И ещё обоняние у них очень хорошее. Нас они унюхают издалека, а ещё раньше почувствуют наши шаги. Наш тепловой след они увидят даже через полчаса после того, как мы пройдём.

— То есть незаметно нам не пройти?

— Никаких шансов, — покачала головой она. — Привыкай к мысли, что драться придётся обязательно.

— Вообще-то, большинство змей предпочитает не связываться с человеком, — заметил я. — Ну, насколько я знаю. Мы для них слишком крупные, чтобы быть добычей.

— Они будут нападать на человека не для того, чтобы съесть. У всех хищников есть инстинкт развиваться, а для этого надо сражаться. Человек — это сильный противник и может дать очень мощный толчок, особенно для небольшой змеи.

— Что-то странное ты рассказываешь, — с сомнением сказал я. — Хищник охотится ради пропитания. Между собой звери дерутся, конечно, временами, но для этого у них обычно есть понятная причина — самка, или охотничья территория, или что-нибудь ещё в этом роде. О каком развитии ты говоришь?

— У вас так? — удивилась Арна. — То есть звери просто рождаются, живут безо всякой цели, а потом умирают? А люди?

— Ну, цель у них дать потомство, так что не сказать, что совсем уж без цели. С людьми сложнее. Большинство живёт именно так, но некоторые действительно пытаются достичь большего. Некоторые даже достигают.

— А ты, Артём? — она пытливо посмотрела на меня. — Ты хочешь чего-то достичь? Чего?

— Знаешь, я до недавнего времени как-то даже не задумывался об этом, — признался я со стыдом. — Просто катился по рельсам. Вопрос, зачем я живу, временами меня посещал, но я каждый раз откладывал его на потом. А вот как попал сюда, так и пришлось задуматься уже всерьёз. Пока ещё думаю.

— Сложный вопрос? — в голосе у неё не слышалось никакой насмешки, только искренний интерес.

— Сложный, — признался я. — Это ведь со стороны кажется просто — взял и решил, что станешь великим магиком. Чем не цель? Вот только это не решение, а обычная детская болтовня — ну знаешь, как дети друг другу рассказывают, кем они станут, когда вырастут. Прежде чем что-то решать, мне для начала надо бы понять, кто я такой. Я чувствую, что во мне что-то изменилось после перехода в ваш мир, но вот что именно? Чем я теперь стал? Какую цель я способен достичь, а какую нет? И какой цели мне лучше вообще не достигать?

Арна внимательно слушала, пристально на меня глядя, и меня не оставляло ощущение, что спрашивает она меня вовсе не из пустого любопытства, и этот вопрос для неё почему-то важен.