— Стандартный энергозаряд на два месяца непрерывной работы всего комплекса при полной боевой нагрузке. Этого хватает с головой. Основные узлы и сочленения выполнены по классическим схемам. Единственное что усилил, так это гидравлику и балансиры. Ты просил скорости, будет тебе скорость. Конечно, толщину основных пластин пришлось здорово сократить. И в иных обстоятельствах это бы создало определённые проблемы, — усмехнулся Игнат. — Шутка ли, уменьшить степень защиты от внешнего воздействия почти на сорок процентов! Но ты подсказал мне хорошую идею использовать иные сплавы. Я порылся в старых бумагах твоего прадеда. Оказывается, у него были на этот счет кое-какие наброски. Он знал об этом металле и его свойствах. Странно, не находишь?

Я с тихим мурлыкающим жужжанием повернулся к нему и прогудел из-под шлема:

— Нет, не нахожу. Герцог был мастер-магом, сам же говорил.

— Он-то был. А ты нет. Тебе то откуль ведомо об этом металле? В записках Владимира он значится как титанус. Любопытное название.

Я недоверчиво уставился на него через смотровую щель. Мой шлем так же был более легким и изящным, чем обычные глухие шишаки. Со сложной системой защиты лица и расширенным круговым обзором. Смотровая щель был спроектирована таким образом, что выступающие детали шлема служили дополнительной защитой для глаз и вместе с тем не сужали обзор. Эх, не скоро тут еще плексиглас придумают!

— В общем, ни мечи, ни мушкетные пули, ни копья и ни арбалетные болты твоим доспехам не страшны, так же как и стандартной, более массивной и тяжёлой броне Часового. Когти и клыки иномирных чудищ лишь краску поцарапают.

Моя броня была выкрашена особой погодоустойчивой краской в черный, серый и отливающий синевой стальной цвета. На спине были специальные крепления-защелки, подогнанные под мой фамильный меч. Прочная стальная конструкция, позволяющая носить за спиной рунный клинок и моментально извлекать его, готовя к бою. И уж всяко надежней моих обычных перевязей, которых я уже штуки три угробил.

— Пушечные ядра?

— Если не самый большой калибр, выдержит, — уверил меня Игнат. — На ногах ты, правда, не удержишься. Но амортизирующие системы позволят тебе сохранить кости целыми. Хотя мне кажется, что твои ещё попробуй сломать! Никто не говорил, что тебе броня Часового вообще не нужна?

Я глухо усмехнулся. Говорили. Вернувшись обратно на железную раму, я снял шлем и нажал на углубление. Стальной кокон послушно раскрылся, выпуская меня из своих объятий. Я легко ступил на пол и нежно провёл пальцами по выпуклому нагруднику, касаясь блестящих серебристых рун.

— Спасибо, дядя Игнат. Эти доспехи послужат благому делу.

— Я-то знаю, — тихо произнёс он и со вздохом добавил. — Ох, Лёшка… Выбрал ты себе ношу не дай бог никому. Главное, чтоб голову не сложил не за понюх табаку. Выше нее все равно не сиганешь, не?

На миг, поддавшись чувствам, я приобнял этого могучего, похожего на огромный каменный валун мужчину, способного одним ударом расколоть дубовую колоду, и сказал:

— Такова моя судьба, дядя Игнат. И мое предназначение. Я… появился в этом мире с определённой целью. И я уже понял, в чем она заключается. И я теперь ни на миг не забываю, кто я.

Игнат поспешил от меня отвернуться и начал несколько суматошно передвигать по верстаку инструменты.

— Чем займешься на неделе, пострел? Семь дней для солдата на побывке срок долгий.

— Чтением, дядя Игнат. И самообразованием.

Кажется, мне удалось его чуток удивить. Я же пояснил:

— Займусь книгами в отцовском кабинете. И буду искать ключик к потайной двери. Уверен, за нею меня ждёт еще много интересного.

— Даже и не знаю, чем тут тебе помочь. Сашка не успел рассказать, как она отворяется. Зато там, на столе, тебя будет ждать посылочка из Цитадели. Думаю, ты поймешь, что с ней делать. Вчерась срочным курьером прислали. Ее надобно спрятать. Ты поймешь. Ну а доспехи я в оружейную сволоку. Рядом с отцовскими поставлю…

Я хмыкнул. Посылочка? Чем же меня решил одарить капитан Кречет? Поглядим. Я уже почти вышел из мастерской, когда кое о чем вспомнил.

— Дядь Игнат. Капитан Кречет сказал, что отец вроде как какой-то тайный личный дневник вёл. Ничего про то не знаешь?

Судя по отразившемуся на бородатом лице управляющего недоумению, он не знал. Но что-то мне подсказывало, что этот дневник, если он вообще существует, я так же отыщу в кабинете Александра за стальной, покрытой охранными рунами дверью. Осталось только ее открыть. Без ключа, шифра и подсказок. И у меня появилась одна очередная идейка…

После сытного и непринуждённого обеда, проведённого с Алисой, я, безапелляционно отбросив ее возмущения, заперся в отцовском кабинете. Сослался на резко обострившееся, желание поработать с бумагами и полистать кое-какие интересующие меня книги. Сестрёнка, конечно, надулась, обозвала меня жопой, но быстро остыла и попросила лишь до ночи там не засиживаться. К ужину она будет ждать меня в столовой. Я пообещал.

Одетый по-домашнему, в кои-то веки вообще без какого-либо оружия, я шел по прохладным и пустынным коридорам старинного замка. Меня окружали пропахшие и сыростью и пылью каменные стены. Чтобы содержать имение в надлежащем порядке требовалось гораздо больше людей, чем нынче в нем обитало. И больше денег. А у нас не было ни того, и ни другого. Обходились чем есть и кем есть. Такова суровая реальность нашего бытия некогда самой влиятельной и уважаемой аристократической семьи в Империи.

Забежав в свою комнату, я по привычке проверил перевязь с мечом, и уже почти вышел обратно, как в захлопнувшиеся двери робко поскреблись. Я вздохнул. Уже понял, судя по звукам, кому это там невтерпёж было обрадовать меня своим присутствием.

— Входи, Аксинья.

Невысокая, крепкая, крутобедрая девушка в скромном приталенном сарафане, с заплетёнными в косу густыми пшеничными волосами, проскользнула в мою комнату, несколько воровато оглядываясь. И, радостно глядя на меня, замерла на пороге. Я, заломив бровь, вопросительно уставился на гостью. В принципе, я ожидал ее где-то ближе к ночи. Но никак средь бела дня!

— Алексей Александрович, — скромненько так потупилась эта распутница, стреляя в меня из-под густых бровей хитрыми глазками. — Оборотились-то со службы как быстро… Я уж и не чаяла.

Видать, в нашу прошлую встречу произвёл на нее недурное впечатление, раз ей так невмоготу стало, усмехнулся я.

— Неужто соскучилась так сильно?

— Очень, очень соскучилась, — выдохнула Аксинья и томно прошептала: — Хозяин в прошлый раз таким затейником оказался… Я и не знала, девка глупая, что так можно-то.

Я наставительно ткнул в нее пальцем и авторитетно заявил:

— Со мной все можно. Я никому не расскажу.

В принципе, время у меня свободное ещё осталось. И покопаться до ужина в отцовских книгах успею и Аксинью порадовать. Поэтому я, подмигнув, раскинул руки. Она, взвизгнув, кинулась мне на шею и принялась жадно целовать в шею, губы, щёки, щекоча влажным язычком и чуть покусывая. Я ощутил резкое возбуждение, прихватывая ее за округлую задницу, приподнимая и сильно прижимая к себе. Возбуждено дыша, она начала тереться лобком о мой окаменевший под штанами член, прижимаясь тугой грудью с прорывающимися через ткань одежды затвердевшими крупными сосками. Я приподнял девушку повыше и она тут же обхватила меня за талию ногами, задирая сарафан почти до пояса. Под платьем ничего не оказалось — мои ладони ощутили гладкую бархатистую кожу ее тёплых пышных ягодиц.

Я закрыл дверь отцовского кабинета, провернул ключ, оставив его в замочной скважине, и прошёлся к окну. Отодвинул тяжёлую пыльную портьеру, впуская внутрь рассеянный серый дневном свет. Огляделся, вдыхая столь приятный и волнующий мою память запах. Огромный рабочий стол, старое, но такое удобное кресло, шкафы с книгами, заставленные сувенирами и всякими штуковинами полки. Расстеленный под ногами ковер, занимающая полностью одну из стен потрясающая по детализации и исполнению географическая карта. Возле незажжённого камина запас приготовленных дров и уголь. Топка так же была полна и осталось только поджечь растопочную лучину. Последнего я решил не делать. Не так уж и холодно пока. Вот если бы пришлось тут сидеть всю ночь… Ладно, дальше видно будет.