Я, едва успевая схватывать все, что рассказывал Игнат, заворожённо молчал.

— Понимаешь всю иронию, Лёшка? Твой прадед, великий Герцог Владимир Бестужев, стал спасителем Империи в самый трудный и тяжёлый момент, заставив поверить в победу. А затем превратился в главного врага всего государства. Едва ли не пустив под откос все, что было достигнуто, при его же самом непосредственном участии. Сначала создал, затем попытался разрушить.

Зло стиснув кулаки, я надтреснутым голосом процедил:

— Я не верю в это, дядя Игнат. Не верю. Мой прадед не предавал ни народ, ни государя, ни отечество. Его подставили. Теперь я вижу не только верхушку айсберга…

Игнат с любопытством посмотрел на меня.

— У него были враги. И я думаю, что это Перумовы. Мой род давно с ними на ножах. И уже тогда что-то между ними произошло, что повлекло за собой столь ужасные и трагические последствия. Герцога Владимира сделали козлом отпущения.

— Вот уже сто лет так считают по всей Великорусской империи, — осторожно сказал управляющий. — И есть куча задокументированных свидетельств, как все происходило в то время. А самое странное знаешь что?

Теперь уже я с любопытством смотрел на Игната.

— Поведение твоего прадеда. На протяжении всего судебного процесса, после того, как он оказался в руках императорского правосудия. Он не искал оправданий, не пытался доказать свою непричастность к случившейся катастрофе. Он вообще ничего не говорил. Молчал всю дорогу. И так же молча и гордо взошёл на костёр.

Меня пробрала непроизвольная дрожь, когда я представил себе эту страшную картину. И этот момент действительно был самым странным во всей этой мутной и загадочной истории. Великий Герцог Владимир Бестужев, правая рука Императора, защитник Северных рубежей, талантливейший мастер-маг, высший аристократ в рассвете сил. И так просто сдался! Позволил отвести себя на убой и не проронил ни слова! Если он и впрямь совершил то, в чем его обвинили, если тому были доказательства, почему затем он сдался? Для чего тогда все это чудовищное деяние было совершенно? А если он ни причём, почему не указал на истинных предателей, почему не защищал ни себя ни свое имя, ни свое наследие!?! Странно? Да это охренительно как странно!!

— Так вот, — откашлялся Игнат. — Что-то мы с тобой, малец, не туда повернули… Твой прадед создал первые силовые доспехи. По их образцу делали и все остальные. И как ты думаешь, что стало с его рабочими бумагами, чертежами, схемами и всем прочим? Разумеется, все это добро хранится до сих пор здесь, в твоём имении, Алексей. В надежном месте. Эти бумаги передавались из поколения в поколение. Мне их лично отдал еще твой отец, когда получил от своего. Я же их и спрятал… Доспехи главы Стражи куются в его родном домене. Знающим человеком. Я тот самый человек. Я не простой кузнец, ты прав. Мой отец, а до него и мой дед тоже жили в этом имении, создавая броню и занимаясь другой работой. Мой дед был главным инженером у твоего прадеда. Первым помощником одного из последних мастер-магов в Империи. Такие вот дела, Лёшка.

Я ошеломлено смотрел на своего управляющего. В некотором роде он тоже был частью моего Рода, наследником своих предков, не покинувший моего отца и оставшийся здесь после его гибели. Как и его пращуры десятилетиями ранее. Наверняка сто лет назад звание главного инженера Великого герцога котировалось очень высоко и звучало в ином тоне. Сейчас об этом никто и не помнил.

Переведя взор на свои боевые доспехи, я снова сказал те слова, что уже раньше произнёс, когда только вошёл в мастерскую:

— Ты создал что-то невероятное, дядя Игнат.

— У меня был хороший заказчик, — засмеялся управляющий, спрыгивая с верстака и подходя к доспехам. — Правда, Рогволд был несколько обескуражен. И заявил, что там, где замешан ты, ничему удивляться не стоит. Броня-то и впрямь чутка отличается от привычной в Ордене Часовых. Не боишься выделяться подобно белой вороне?

Я криво усмехнулся.

— Дядь, Игнат, выделяться больше, чем сейчас, я уже не смогу. Алексей Бестужев один такой. Уж поверь!

— Ишь ты какая цаца важная стала!.. Ладно, хорош глаза мозолить о броню. Примерить не желаешь, Часовой?

Доспехи стояли в собранном виде. Ученические, те, в которых делали свои первые шаги курсанты Академии Часовых, надевались иным способом, с помощью специальных дополнительных машин. Которые заковывали тебя в железный кокон. Ты просто стоял и раскидывал руки в стороны. Но то был эконом вариант. Никто не оснащал ученическую броню особой функцией, позволяющей самолично забираться в доспехи и вылезать из них.

На боевых доспехах Часовых все по-другому. Я подошёл к броне и нажал на скрытое углубление под стальным нагрудником. С негромким, ласкающим слух шелестом и жужжанием, сочленения и узлы металлического кокона растворились и разошлись ровно настолько, чтобы я мог, повернувшись спиной, влезть в ложе боевого комплекса. Что я и проделал. Игнат внимательно следил за мной.

Я повторно нажал спрятанную кнопку. На этот раз пришлось ждать около пяти секунд, которых вполне хватило, чтобы удобнее устроиться, и развести руки и ноги в нужном положении. Снова гул и жужжание. Стальное щёлканье. Бронирование пластины, шумя приводами, с металлическим лязгом встали на свои места, намертво соединяясь и превращая меня в металлическую статую. Наплечники, наручи, латные перчатки, поножи, набедренники, сапоги, кираса. Каждый элемент брони был идеально подогнан под соседние. Игнат протянул мне шлем. Я, удерживая его двумя руками, надел на голову. Шлем звонко защёлкнуться на защитном воротнике.

Игнат отстегнул крепления, и я сделал первый шаг в своей собственной броне настоящего воина Ордена Часовых. Удивительное ощущение! Словно ты стал еще сильнее и быстрее. И любая напасть тебе ни по чём. Создавалось впечатление, что в этом железном костюме я могу проходить сквозь стены и выдерживать пушечные выстрелы. Стальная броня облегала меня словно вторая кожа. Я прошёлся по мастерской взад-вперёд, поворачиваясь всем корпусом и совершая плавные движения руками и ногами. Поворачивал голову, прогибался в пояснице. Изумительно. Я практически не замечал сопротивления сковывающих меня пластин. Силовая установка едва шумела, угнездившись у меня на загривке, под усиленной броневой пластиной. Покрутил запястьями, сжимая и разжимая стальные пальцы. Посмотрел сквозь прорезь в шлеме на довольно улыбающегося Игната. Сделал несколько глубоких вдохов. Я вообще не ощущал давящей на меня тяжести. Потрясающе.

Без преувеличения это был оружейный шедевр. Но я понимал и изумлённый скепсис нанесшего на нагрудный панцирь защитные руны Рогволда. При всей внешней схожести, мой боевой комплекс отличался от привычных глазу доспехов Часовых. Чем? Он был на порядок меньше. И, соответственно, легче. Обладая той же прочностью и боевыми качествами. За счет уникального бронированного сплава, созданного моим управляющим. Всего-то и нужно что подсказать ему выплавить металл, легкий и прочный одновременно. Как титан.

— Уменьшить объёмы силовой установки не получилось, — говорил Игнат, внимательно следя за всеми моими движениями. — Но это не критично. Основную массу доспехов я уменьшил практически на треть. Ты выглядишь внушительно в них потому, что и сам здоровый, как черт. Но супротив обычной брони конечно что игрушечка.

Все верно. В своей броне я сохранил привычный рост и стать. И двигался очень легко. В этих доспехах я должен был бегать прыгать, кружиться как балерина. Я давно понял, что основным минусом обычного бронированного комплекса Часового была его медлительность. Некая неуклюжесть. Очень сильный, ловкий, натренированный человек, способный двигаться очень быстро, проигрывал самому себе в скорости, одевая броню Часового. Знаю по себе. А скорость зачастую гораздо более важна, чем грубая сила или защита. Но и с защитой тут был полный порядок.

Моя броня позволяла мне оставаться таким же быстрым и ловким, как и без нее. И это перевешивало любые прочие недостатки. Которых, в принципе, и не было.