— Будь осторожнее с магией, Артём, — совсем серьёзно сказал он. — Магия — вещь совсем не безобидная, и чем ты сильнее, тем она опаснее. Ты уже достаточно сильный, чтобы между делом свернуть себе шею.

— Демонстрация вышла ещё та, — кивнул я. — И знаешь, мне твоё представление о магии кажется более подходящим, чем представление Кирина. Я уверен, что на чистой воле я бы не смог такую сущность загнать в обычное полено, здесь наверняка сыграла настройка на духовный план.

— Скорее всего, — согласился он. — Ещё бы понять, кого ты зацепил. Но скорее всего, не птичку, очень уж свирепая тварь.

— Вот ты про дракона говорил, — вспомнил я. — Они что — в самом деле здесь водятся?

— Я не слышал, — пожал плечами Леран. — У нас вроде не водятся, а что в нечеловеческих секторалях делается — неизвестно. Оттуда мало слухов доходит.

— А что за нечеловеческие секторали?

— Которые создали выходцы из нечеловеческих миров, что здесь непонятного?

— Слушай, а ведь получается, что можно перейти в нечеловеческую сектораль, а оттуда попасть в какой-то другой мир?

— Наверное, можно, и что из этого? — он с недоумением посмотрел на меня.

— Неужели тебе не интересно узнать, что там, в чужих мирах? — настаивал я.

— Ты бывал в Облачном? Там, где летающие острова?

— Ну, бывал.

— Мне очень интересно, что клубится там внизу под островами, но я не собираюсь туда прыгать, чтобы это выяснить. Понимаешь аналогию?

— Понимаю, — вздохнул я. — Мне тоже туда прыгать как-то не хочется. Ладно, пойдём, а то Арна наверняка уже беспокоится.

К Дельгадо я зашёл, чтобы отчитаться, но ему, похоже, мой отчёт не требовался. Слушал он меня рассеянно, явно не особо вникая в то, что я говорю. И в конце концов прервал меня не дослушав:

— Понятно, — сказал он равнодушным голосом. — Напишешь отчёт и отдашь Мирне. Всё, иди.

Я и пошёл. Отчёт я, конечно, напишу, но совсем не факт, что он его откроет. Ну разве что захочет сравнить мой рассказ с рассказом Лерана — вот его-то он наверняка выслушал повнимательнее.

Оставшаяся неделя каникул прошла скучновато — я упражнялся со щепками, а в остальное время читал методички, которыми меня тайно снабдил Леран. Арна занималась тем же самым, но регулярно бегала к портнихе, обещая мне, что скоро увижу её новое платье и просто упаду. Я предвкушающе закатывал глаза — жизнь уже научила меня, как вести себя в таких ситуациях. Стоит равнодушно отнестись к новому платью, и разговор с большой вероятностью сведётся к вопросу «То есть я тебе совсем неинтересна?». Надо всего лишь продемонстрировать восторг, и тогда женщина будет весела и довольна.

Ближе к концу каникул к нам заглянул Леран.

— О, привет, — радостно поздоровался я, с облегчением отрываясь от очередного занудного упражнения. — Чай будешь?

— Буду, — кивнул он.

— Бери кружку, наливай себе. Печенье возьми, Арна сегодня напекла.

— Слушай, а ведь очень неплохо, — оценил он, употребив пару печенюшек. — И довольно неожиданно. От княгини скорее ждёшь, что она будет слуг строить.

— Ей просто интересно самой что-нибудь испечь, — пожал плечами я. — Но слуг она вполне способна построить, даже не сомневайся.

— Хороший признак, что править будешь всё-таки ты, а не она, — заметил Леран.

— Может быть, и так, — хмыкнул я. — В любом случае, не вижу смысла это обсуждать сейчас. Доживём — видно будет.

— Как скажешь, — покладисто согласился он.

— Про Дельгадо что-нибудь расскажешь?

— Выслушал отчёт, хмыкнул, тем дело и кончилось. Только был очень недоволен, что ты никак свой уровень магии не показал. Вот и дальше лучше не показывай.

— Тоже думаю, что не стоит хвастаться, — согласился я.

— Как у тебя успехи со щепкой? — поинтересовался Леран.

— Ты знаешь, неплохо. Действительно помогает почувствовать правильную душу, я вполне заметно продвинулся. Вот только достало воображать болото, мне уже начинает казаться, что мошки и в самом деле на вкус должны быть ничего так.

— Ты давай, береги себя, — заржал Леран. — Нет, в самом деле, поосторожнее с этим, — сказал он, становясь серьёзным. — Ты же не просто что-то там себе воображаешь, ты в самом деле в это вживаешься. Очень легко какое-нибудь психическое отклонение заработать. Будешь бегать и ртом мух ловить. Случаи всякие были, так что это совсем не шутка.

— Не хотелось бы, — содрогнулся я.

— Разнообразь представление. Главное, чтобы не возникало устойчивых ассоциаций. Кроме стрекоз есть же ещё и пчёлы, и бабочки, которые питаются нектаром. А ещё попробуй задавать осмысленные цели, чтобы не просто пролететь пару саженей, и всё.

— Это как? — заинтересовался я.

— Видишь муху вон там, над дверью?

— Вижу, — кивнул я.

— Берёшь тонкую острую щепку, вселяешь туда осу-наездника или что-нибудь в таком роде, и задаёшь целью муху.

— Интересный подход, — оценил я.

— И реально полезный, — подчеркнул Леран. — Можно ведь задать целью не муху, а, например, глаз противника. И можно взять не щепку, а стальной гвоздь.

— Очень подло, но невероятно перспективно, — покрутил головой я. — И что, такое реально можно провернуть прямо во время боя?

— Прямо во время боя непросто, конечно, — пожал плечами он. — Для этого нужно быть мастером. Я так не могу, но я знаю человека, который может это проделать. В общем, побольше используй воображение. Воображение для магика значит не меньше, чем воля.

— Интересно… — задумчиво повторил я.

— Кстати, как ты оцениваешь свои успехи в боёвке?

— Ну как, как… нормально оцениваю, — неопределённо ответил я. — Для первокурсника неплохо.

— По силе ты ко мне близок, а может, даже и превосходишь. Знает ли это Дельгадо — неизвестно, а я это знаю точно. И каким образом с таким уровнем силы у тебя успехи всего лишь «неплохо для первокурсника»?

— Не знаю, — озадачился я. — Навыка не хватает?

— Можно и так сказать, — согласился Леран. — Не хватает точности воздействия и правильного дозирования. Приведу такой пример: когда ты забиваешь гвоздь в доску, ты стараешься бить точно по шляпке и правильно дозируешь усилие. Если будешь бить слишком слабо, гвоздь не войдёт; если будешь бить слишком сильно, он пойдёт неправильно или вообще погнётся. А теперь представь, что ты просто размахиваешься посильнее и колотишь со всей дури. Бóльшая часть силы у тебя рассеется бесцельно, гвоздь пойдёт вкривь-вкось, и устанешь ты очень быстро.

— Хорошая аналогия, — признал я. — Понимаю, о чём ты говоришь. Но нас этому почему-то не учат.

— Вот и мне интересно почему, — усмехнулся он. — У вас развивают волю, но совсем не уделяют внимания умению.

— Это ненормально? — напрягся я.

— Совершенно ненормально, — заверил он. — Вон та муха над дверью — сможешь убить её волевым толчком, но так, чтобы она не размазалась по стене?

— Даже пробовать не стану, — отказался я. — Убить-то я её убью, но при этом, скорее всего, дверь вынесу. Вместе с куском стены.

— А первокурсник это уже обязан уметь, — назидательно сказал он. — По крайней мере так, чтобы стена осталась целой.

— И что делать?

— Тренироваться самому, что же ещё? — пожал он плечами. — Ты же понимаешь, что жаловаться и требовать бесполезно? Это же не случайно — программа вашего обучения, скорее всего, установлена самим Дельгадо.

— Что тут можно не понять? — проворчал я. — Жаловаться не собираюсь.

Леран залез к себе в сумку и вытащил оттуда деревянный кубик размером с ладонь.

— Вот, — гордо сказал он, ставя его на стол. — Я эту штуку когда-то сам для своих студентов придумал.

Прибор был выполнен довольно грубо, да и вообще не выглядел продуктом высоких технологий. На верхней грани куба имелись две полукруглые выемки, одна помельче и другая поглубже, соединённые желобком — совсем неглубоким, скорее даже слегка намеченным.

— Выглядит интересно, — вежливо заметил я.