— В Школе говорили совсем иное, — весело усмехнулся Твардовский.

Я же, вспомнив о том, на каком счету в Цитадели Часовых Тринадцатой Стражи была Академия с её писанными и написанными правилами, повторил:

— Наплюй. Поверь мне, иногда ничего не остается, как плюнуть всем и каждому в рожу и делать всё по-своему.

К Новограду мы добрались в срок. Небо было спокойным, и мы летели на крейсерской скорости, ни на что не отвлекаясь. Без приключений и остановок. Никах внезапно возникших и замеченных сверху свежих ведьминых проколов, ни прорыва нечисти на границе, неподалёку от которой мы и летели, чтобы не увеличивать время полета, обходя потенциально опасные земли по дуге.

Оставшееся время пробежало в полусонном режиме. За все время я только раз побывал в каюте капитана Ярослава Кречета. Когда рассказал ему о происшествии с Забаром и Твардовским в первую же ночь нашего срочного перелёта. Капитан Тринадцатой Стражи тут же попросил зайти к нему Ланского, Твардовского и заставил повторить рассказ слово в слово. А юного чародея подтвердить мои слова. На капитана «Икара» было жалко смотреть. Посерев лицом, он тут же пообещал взять проштрафившегося моряка под стражу. На любом корабле Часовых была особая каютка, выполняющая функции карцера. Туда-то и упекли Забара, который весь остаток ночи провёл в матросском кубрике, мучаясь от боли в наспех сращенной Твардовским руке и никак не отвечая на недоуменные вопросы товарищей по поводу того, что случилось. Теперь его ждало судебное разбирательство по возвращении в Лютоград. Это дело было сугубо внутренним делом Корпуса Тринадцатой Стражи и никто не хотел выносить его на всеобщее обозрение.

Правда, Кречет предложил крайне простой и радикальный способ решить новоявленную проблему сразу же, на борту корабля. Просто выбросить ублюдка в открытое небо и проверить, не приобрел ли он вместе с вынюханной им алхимической пылью способность летать. И Кречет не шутил. Если бы только Ланской дал согласие, наш грозный командующий не колебался бы ни секунды. Подобных Забару личностей он терпеть не мог. Но капитан корабля пожалел своего старого подчинённого.

Твардовский же, после происшедшего в машинном отделении, начал смотреть на меня совсем другими глазами. Не то чтобы как на лучшего друга, но как на проверенного временем боевого товарища точно. И то хлеб. Почему-то во мне угнездилась уверенность, что этот нескладный лысый паренек, похожий на студента-заучку, себя еще со временем покажет. Любопытно, чтобы сказал бы Рогволд, познакомься он с Михаилом. Способен ли наш боевой чародей определить уровень потенциала вчерашнего школьника?

Сам Твардовский нехотя рассказал, что особых звёзд с неба не хватал. И угодил к нам в Корпус на северный фронтир исключительно по воле случая. Когда в Главной Штаб-квартире Ордена Часовых по запросу капитана Кречета и Трофима, изучив все обстоятельства, приняли скорое решение о переводе на «Икар» одного из последних выпускников столичной чародейской Школы, его имя всплыло одним из первых. В общем, парню просто не подфартило. Наверное, в нем действительно никто не разглядел великих талантов, раз так свободно отправили прыщавого юнца к нам на поживу. Но Михаил, к его чести, не жаловался. Я же говорил, что парень он крепкий. Совсем не тюфяк. Пусть и своим внешним видом говорит об обратном. Что ж, подобная естественная маскировка может в дальнейшем ещё не раз сослужить ему добрую службу, когда противники недооценят его.

Совсем скоро на горизонте должен был возникнуть самый большой, величественный и защищённый город Великорусской Империи, однажды уже виденный мною с высоты птичьего полёта. Что ж, зрелище действительно потрясало. Новоград по праву обрел статус новой Столицы государства людей. Места, где располагались ныне Родовые дома двенадцати Высших аристократических семейств, Штаб-квартира Ордена Часовых, Чародейская Школа, главный Храм, Академия Часовых, да много что еще… И там же заканчивалось наше воздушное путешествие. Мы не знали, надолго ли мы останемся в городе, какие относительно наших скромных персон планы у высших иерархов страны и Императора в частности, и как скоро мы отправимся в обратный путь.

И опять я по наивности да незнанию думал, что наш корабль будет приземляться где-нибудь на специально отведённой для этой цели территории огромного имперского двора. Но все тот же похожий на создание безумного профессора Франкенштейна сержант Ростоцкий со смехом пояснил, что не того уровня мы цацы, чтобы нам разрешили опустить наше просмоленное брюхо на взлетное поле рядом с императорским дворцом, предназначенное для самых важных и почётных гостей государя. Пусть нас хоть трижды вызывают особым наказом за личной подписью Коренева, но соблюдению субординации в Столице отводили особое место. А мы при здесь все равно что голытьба подзаборная.

Так что принять нас должно было огромное взлётное поле центрального средоточия всех Часовых Империи — Главной Штаб-Квартиры. По словам смешливого сержанта на это строение стоило посмотреть хоть раз в жизни своими глазами. В стране просто не существовало более укреплённых крепостей. Взять огромный замок Ордена считалось просто невозможным. Даже императорский дворец не был так защищён. Что ж, посмотрим. И самому было интересно.

И вот уже оттуда мы будем по земле, в карете, добираться до Императорского домена. «Икар» останется на приколе, пятёрка Часовых во главе с сержантом на корабле вместе с командой. Заявиться целым отрядом на прием к государю при любом раскладе выглядело бы дурным тоном. Пригласили то нас двоих с капитаном. Вот и будем держать фасон. Не к какому-то задрипанному баронишке на краю Империи навострились представиться, а к самому вседержителю.

Наш корабль приземлился на замощенное каменными плитами огромное причальное пространство на территории Главного штаба Ордена. Еще сверху я видел, что эта площадь просто огромна, а на самой земле, отведённой под нужды Ордена, можно было обустроить еще один город.

Когда готовились на выход, в общую каюту зашел капитан Кречет, одетый в новенький темно-серый мундир, смотрящийся на нем очень органично и впечатляюще. Ничего лишнего, никаких висюлек, побрякушек и орденов. Строгая военная форма установленного образца с приколотой на груди бляхой, указывающей на принадлежность к Тринадцатой Страже. На талии портупея с простым кинжалом в обычных кожаных ножнах. Начищенные сапоги, могучая стать, колоссальный рост, суровый взгляд стальных глаз. Весь облик Ярослава Кречета дышал неизбывной первозданной силой и врожденным благородством. Огромный, но ловкий, невероятно сильный, но быстрый, капитан был олицетворением настоящего Часового, самого элитного воина в Империи.

Я поджидал его, так же строго одетый и готовый к новым вызовам. Кречет с ходу сказал:

— Бестужев, если ты думаешь, что я тебе позволю на аудиенцию к императору взять с собой твой фамильный меч, то ты глубоко заблуждаешься.

Наверно, на моей физиономии отразилось такое недовольство, что Ростоцкий, не выдержав, громко заржал. Я бросил на командующего намекающий взгляд, но Кречет был неумолим.

— Обойдёшься штатным клинком. Он часть твой форменной одежды. Меч Часового — это довесок к силовым доспехам, которые мы одеваем только в особых случаях. Сам знаешь, в каких. Или ты считаешь, что среди приближенных Императора полно нечисти, от которой нашего правителя необходимо защищать?

— Думаю, нечисти при дворе точно хватает, — проворчал я, бросая тоскливый взгляд на перевязь с черным рунным мечом, лежащим под моим топчаном.

— Только не вздумай об этом сказать вслух, — лаконично завершил наш разговор капитан, вызвав новый смех Ростоцкого. — Так, парни, вы остаётесь на корабле. Полная боевая готовность. С дворцом связались еще на подлёте. И вы не поверите, нас уже ждут не дождутся…

Кречет криво усмехнулся, поймав недоумевающие взгляды некоторых из бойцов.

— Да, на этот раз никаких бюрократических проволочек. Императору до того восхотелось увидеть нас с Бестужевым, что он заранее согласовал график своего расписания с временем нашего прилета, отложив в сторону все остальные дела. Лишь бы лично с нами поручкаться.