— Я все знаю, сынок. Знаю, о чем ты сейчас мыслишь и знаю, кто ты… И если ты все еще сомневаешься, то я тебе скажу! Ты никто иной, как Алексей, сын Александра, мой правнук и последний Герцог всех Северных земель. Ты Бестужев. Был, есть и будешь. И умрёшь, нося эту фамилию. Я ни разу не ошибся в своих видениях. Ни разу. Не ошибся и в тебе. Так уж распорядилась судьба… Одно тело, две души. Вторгшийся разум, поглотивший другой и слившийся с ним воедино. Все это дало в итоге потрясающий результат. В ином случае мы все проиграли бы… Понимаешь? Ты тот, кто ты есть. Тот, кем тебя видят другие. И твои дела говорят за тебя лучше всего. А их тебе свершить предстоит ещё немало. Ты направляешься прямо в осиное гнездо, Алексей.

Я с мрачной решимостью посмотрел в его серые глаза.

— Я знаю, деда, знаю. Но у меня так же нет выбора, как и раньше. Сейчас все решится. И клянусь небом, я заставлю Перумова ответить за всё! За все то зло, что он причинил нашей семье и нашему народу. Я убью эту тварь… Но перед свой смертью он во всем сознается.

Владимир задумчиво посмотрел наверх, подставляя волевое лицо под крупные капли дождя.

— Граф Владислав опасный противник, Алексей. Берёт не сколько силой, сколько коварством и хитростью. И не забывай о его колоссальном опыте. Ему более ста лет! Если хочешь победить, заставь его сражаться по твоим правилам. Иначе… Всегда помни о его внутренней сути. Если дело дойдёт до схватки, ни на миг не забывай о том, что он оборотень.

Титаническая вспышка осветившей половину небосвода молнии заставила засверкать навершия засорённых шпилей и вычурных громоотводов. Шум дождя усилился. Фигура прадеда начала размываться в зыбкой пелене. Повинуясь инстинктам, я быстро шагнул вперёд и обнял своего пращура, со всей силы прижимаясь к его могучей груди и внезапно понимая, что я ни в чем ему не уступаю…

Владимир крепко обнял меня и прижал к себе.

— Лёшка, Лёшка, мой наследник… Мы все смотрим на тебя. И я, и мой Мишка, и твой отец. Знай это. Слушай своего Грифона. Он проводник между мирами… Только благодаря ему ты можешь видеть эти сны, а мы встречаться… Не знаю, увидимся ли когда еще вновь… Помни о том, что ты наследник великой династии. Не бери ношу сверх той, что сможешь поднять. Но и своего не упускай. Все у тебя получится. Я знаю. Видел это еще сто лет назад…

Шум дождя усилился, я зарылся мокрым лицом в плечо Владимира. И… Он истаял в моих руках. А я проснулся, оказавшись в своей каюте.

«Икар» миновал грозовой фронт и мы шли прежним лёгким курсом, рассекая притихшую пелену слабеющего дождя. В каюте было темно и тепло. Но темнота уже давно не являлась для меня препятствием. Меня окутало спокойствие и невиданная уверенность в своих силах. Я лежал, глядя в потолок.

Граф Владислав Перумов, я все ближе. Не ждешь меня, ублюдок?

Алиса, в волнении сжимая кулачки, расхаживала по своей комнате. То и дело взгляд ее больших глаз, не по возрасту серьёзных и пронзительных, обращался к лежащей поверх накрывающих кровать пушистых шкур толстой потрёпанной тетради в мягкой кожаной обложке.

Гость из прошлого, хранящий тепло отцовских рук и его самые глубокие и сокровенные мысли, притягивал ее словно магнитом. Но девушка еще раньше, чем наступил рассвет, решила для себя, что не откроет его прежде, чем брат не улетит на «Икаре» в Столицу. Почему-то, всем сердцем не желая опять с ним разлучаться, она не хотела начинать чтение до той поры, пока Алексей не скроется за горизонтом.

Алиса боялась, что прочтет в тетради нечто такое, что заставит ее немедля бежать к брату. А ему сейчас и так тяжело и нелегко. У него столько всего на плечах, что еще одна настырная прилипчивая девчонка уж точно будет совершенно лишней. Пусть летит с богом и добрые духи помогают ему выполнить все то, что он должен. А потом, когда вернется, она будет уже знать все, что таят в себе страницы этой старинной тетради.

После завтрака девушка заглянула к сержанту Корнедубу с жалобой. Седоусый ветеран очень удивился, когда Алиса в ультимативной форме потребовала снять с дверей в ее комнату дежурства Часовых. Что ей теперь-то здесь угрожать может⁈ А для восстановления прежней эффективной работы Цитадели сейчас каждый свободный воин на счету!

Чертыхаясь, Корнедуб признал ее правоту. Хотя и предупредил, чтоб смотрела в оба и никаких выкрутасов. Премиленько хлопая глазками, девушка прощебетала, что дядя Фёдор может ни о чем не волноваться, и что она будет паинькой.

Сержант, ворчливо обозвав ее засранкой, спрятал отеческую улыбку в усы. Каждый из служащих в Корпусе суровых, покрытых шрамами мужиков при виде бойкой и брызжущей неуемной энергией девушки непременно расплывался в ухмылке на всю рожу. И Корнедуб знал, что после победы над Рух, эти же бойцы, все до единого, костьми лягут, чтобы защитить сестру Алексея.

Некоторые добровольно вызвались присматривать за ней, да так, чтобы она и сама об этом не догадалась. Конечно, сержант о последнем не стал Алисе ничего говорить. Вряд ли бы ее обрадовала подобная опека. А вот что ее уж точно радовало, совершенно по-детски, так это бесчисленные гостинцы, которые то и дело приносили ей обитатели Цитадели. Яблоки, ягоды, орехи, леденцы, сладкие булочки… Алиса с огромной благодарностью принимала все. И смеялась, что, когда настанет пора возвращаться в родной дом, она не пролезет в замковые ворота.

Жители окрестных деревень потихоньку начали возвращаться по домам. В стенах огромного каменного города им было тесно и непривычно. Да и обычных забот и хлопот, которые нужно было решить до зимы, никто не отменял. Уходящие из города подводы сопровождали выделенные наместником отряды конных егорей. За двое суток на службу в гарнизон и стражу записалось столько народу, что пришлось срочно делать новые заказы на главную ткацкую фабрику на пошив дополнительной униформы. В кузнях и оружейных мастерских неустанно стучали молоты, пыхтели паровые машины и визжали инструменты.

Лютоград покидали и доктор Герхард Фон Шнайдер со своим незаменимым помощником Франком. Огромный черный дилижанс, впряженный в шестёрку красавцев-коней, проехав через распахнутые ворота, провожаемый благодарными жителями, вывернул на южный тракт.

Доктор уезжал из Лютограда почетным жителем. Они с Франком завершили все свои дела. Как тайные, так и явные. И путь джаггеров лежал обратно в Столицу. Провожающие доктора Рогволд с капитаном Кречетом несколько удивлённо смотрели на оставленные им сувениры в виде странных старинных монет, словно пришедших из седой глубины веков. Ни один из них никогда прежде не видел подобных. И даже не слышал о тех странах, в которых они были отчеканенны тысячи лет назад… Но фон Шнайдер заверил их, что если Цитадели когда-нибудь понадобится помощь Ордена Джаггеров и его личная, то им стоит только сжать монету и позвать его.

— Удивительные люди, — задумчиво протянул огромный Часовой, глядя вслед теряющейся вдали от городских стен кареты.

Рогволд, отворачиваясь, с усмешкой посмотрел на капитана. Чародей подумал, что и доктора Фон Шнайдера и Франка вряд ли в полной мере можно назвать людьми…

Ближе к обеду Алиса заперлась в своей комнате, убедившись, что ее больше никто не охраняет и, запрыгнув на кровать, потянулась к так манящему ее дневнику.

В комнате было тепло и вкусно пахло древесной смолой и свечным воском. В очаге трещали колотые березовые чурки, а в застекленое окно робко царапался воющий среди могучих башен старинного замка северный ветер.

Девушка взяла чуть задрожавшими руками толстую, переплетенную в кожу тетрадь, развязала тесемку и, удобнее устроившись среди подушек, положила ее себе на колени. Выдохнула и, открыв, перевернула первую страницу…

И погрузилась в Историю. Историю с большой буквы. Убегающую на сто лет назад. И в дальнейшем переходящую в следующую. Историю, поделенную на три неравные части. Самой большой и насыщенной из которой была первая, написанная ее прадедом Владимиром. И, с жадностью погрузившись в нее, словно нырнув на страницы книги, Алиса очнулась лишь ближе к вечеру.