Я уселся в кресло. Выдвинул ящик стола и вытащил спрятанную в глубине старинную монету. Нет, не старинную. Просто невероятно древнюю по меркам этого мира. Да и любого другого. Рубль Великой Императрицы Екатерины Второй. Совершенно уникальная вещь. Подаренная мне не менее уникальным и загадочным человеком, Франком, охотником на чудовищ. Он сказал, что с помощью этой монеты я могу раз, всего лишь один раз, воспользовавшись ее скрытой магией, позвать его на помощь. И он придёт. Услышит мой зов и явится на выручку. Этакая страховка на самый крайний случай. Я, правда, не представлял, что сейчас со мной должно было такого случиться, чтобы пришлось прибегнуть к помощи этого человека. За моей спиной стоял весь Корпус Тринадцатой Стражи.

Я убрал монету обратно в стол. Развернул замотанный в плотную промасленную ткань лежащий на столе предмет. Изумлённо уставился на магический амулет, снятый Рогволдом с мертвого Лиднера. Задумчиво замотал его обратно и убрал к монете. Задвинул ящик. Любопытная посылочка. Спрятать понадёжней, да?

Мой взгляд приковал занимающий всю противоположную от карты стену заставленный книгами массивный шкаф. Я всё хорошо помнил. Предпоследняя снизу полка, чёрная, с золотом, книга почти посередине. «О жизни и смерти. Размышления Р. Д. Шальке» Достаточно потянуть за корешок и книжная секция отойдёт в сторону. И откроет большую стальную дверь, монолитную, на мощных цилиндрических петлях, на уровне моих глаз украшенной вязью магических рун. Без запоров и замков. Дверь, которая, не открывалась ключом и незнамо что скрывала за собою.

В молчании я долго смотрел на неё, изучал, размышлял. Помнил, что нанесённые на стальную поверхность руны практически один в один повторяют руны на моем черном мече. Теперь я понимаю, что, скорее всего, этот тайник оборудовал ещё мой прадед, Владимир. И тайна его передавалась через года его наследникам. Отец же не успел мне о нем рассказать. И если бы о месте нахождения этой двери не знал Игнат, я бы еще нескоро ее отыскал. Если бы отыскал вообще.

В прошлый раз я так и не смог ее открыть. Но тогда я не обладал всеми необходимыми инструментами. Теперь же я был во всеоружии. В прошлый раз мои Родовые способности еще были погребены под запретными рунами, сдерживающими моего ставшего незаменимым помощником Грифона. Сейчас, когда он освободился… Я решительно поднялся на ноги и подошёл к книжному шкафу.

Наклонился, потянул за корешок книги. Она отошла легко и непринуждённо, а когда ее отпустил, тут же со стуком прыгнула обратно. С тихим шорохом центральная секция шкафа откинулась вправо. И я снова увидел эту таинственную дверь.

Некоторое время просто стоял и смотрел на нее. Тусклая серая сталь. Отливающая серебром. Въевшиеся в метал магические руны. Тянувшийся от двери зимний холод. Я приложил к поверхности ладонь и замер. Железная дверь не отзывалась. Она была мертва, безжизненна. Но так ли это?

Я снова приложил к двери ладонь, и чуть нажал. И внезапно холодная поверхность нагрелась. Мой Грифон, проснувшись, что-то курлыкнул, послав вдоль позвоночника приятное ласкающее тепло. Которое, сбежав по правой руке, устремилось к пальцам и перетекло в дверь. Металл под моими пальцами нагрелся еще сильнее. Я замер, боясь и пошевелиться.

Что-то вдруг негромко щёлкнуло, издав приглушённый металлический звук, донёсшийся до моих ушей откуда-то изнутри. То ли из самой двери, то ли из-за неё. Мощная стальная пластина через пару секунд с отчетливым звуком слегка приоткрылась. Я, быстро оторвав ладонь от ее поверхности, сделал шаг назад. Замер, прислушиваясь. В том числе и к своим внутренним ощущениям. Но ничто не кричало об опасности. Грифон, что-то опять буркнув, снова нырнул в спячку.

Я молча ликовал, с забившимся от возбуждения сердцем глядя на сдавшуюся преграду. Одна из самых больших тайн моей семьи была готова довериться мне. Лежала у меня перед носом. Подойди и возьми. Узнай то, к чему так долго стремился. Все просто. Я вытер о штаны внезапно вспотевшие ладони, ухватился кончиками пальцев за краешек двери и с силой потянул на себя.

Стальная пластина под моим напором начала бесшумно поддаваться, мягко проворачиваясь на петлях. Они чуть заскрипели, но не сильно громко. Дверь была тяжелой и я уже видел, что солидной толщины — сантиметров в тридцать армированной стали. Но открывалась довольно легко и послушно. Пока не приоткрылась достаточно, чтобы я мог пройти за нее внутрь. Внутрь чего?

Более не мешкая, я сделал первый шаг. Одетый в простую домашнюю одёжку, безоружный, без фонаря и подстраховки. Но откуда-то я знал, что за этой дверью мне ничего не угрожает. Наоборот, я всем сердцем и мыслью стремился туда. Там я надеялся найти так необходимые мне ответы.

— Дядя Игнат, как получаются Часовые?

Едва не поперхнувшись горячим чаем, который ему заботливо принесла в большой глиняной кружке Алиса, управляющий имением Бестужевых сделал круглые, удивлённые глаза.

— Кхм… Хха… Ты что, егоза, только вчерась на свет народилась? Такое-то спрашиваешь. Поди не знаешь, как люди на свет появляются?

— Как люди появляются, знаю. И что для того сделать нужно, тоже, — язвительно парировала девушка, не обращая внимания на вновь округлившимися глаза мужчины. — Я ж про Часовых спрашивала.

Игнат отставил парующую кружку и хмыкнул в аккуратно подстриженную густую бороду. Они с девушкой сидели в светлой просторной столовой, хорошо натопленной и прогретой. Пили чай с сухарями и негромко переговаривались. Как делали сотни раз до того.

— Милая моя, так ведь Часовые — это те же люди. Наш вон Лёшка что, так ли уж сильно от простого человека отличается? Или по-твоему, больше на какое создание несуразное похож, навроде бабузьяна или коркодила?

— А вот про то и говорю! Раньше Алексей все одно не таким был. Из Академии он совсем другим человеком вернулся, — упрямо набычилась Алиса, складывая руки на груди. — И не то я имею в виду, что у него с памятью что-то случилось… Хотя, возможно, одно из другого и проистекает, а, дядя Игнат?

С удовольствием сделав ещё один глоток душистого горячего напитка, Игнат, хмыкнув, сказал:

— А ведь может и есть в твоих суждениях зерно то истины… Перенесённые в Академии Часовых испытания могли повлиять на голову Алексея, могли. Хотя ни о чем подобном я раньше и не слыхивал.

— Так значит, что-то там с ними, с курсантами, делают? Как становятся Часовыми?

Управляющий, ещё раз тяжко вздохнув, возвел глаза к поддерживаемому массивными дубовыми балками беленному потолку.

— Особых секретов из процедуры обучения курсантов никто не делает. Там довольно многому учат, как на практике так и по теории. Всякому учат. Искусству ведения боя, умению обращаться с любым оружием, тактике и стратегии, вести бой в силовой броне. Знать возможности доспехов, как свои пять пальцев. Учат быть солдатом, в общем-то. Ну и конечно, большая часть времени отводится на изучение иномирных тварей, против которых придётся затем выпускникам и бороться. И каждая страшила к себе особого подхода требует. И каждый Часовой должен знать, как ту или иную нечисть убить.

В принципе, любого человека можно выучить. Самое главное, из него лишний страх перед опасным врагом выдавить, да натаскать хорошенько по военному делу. И чтобы повысить шансы на выживание, Часовых подвергают некоторым изменениям на довольно-таки поверхностном уровне организма. Дают курсантам особые алхимические препараты, которые меняют человека. Не так чтобы сильно, но тем не менее. Часовой приобретает способность лучше видеть в темноте, становится невосприимчивым ко многим ядам. Укрепляются кости, сил прибавляется, ловкости. Не думай, прошедший обучение и все испытания воин не становится неуязвимым. Будь так, мы бы ещё давно захваченные ведьмами земли обратно отбили. Нет, Часовой мало чем отличается, от обычного человека. Но отличия есть.

Алиса, задумавшись, медленно помешивала ложечкой в кружке с остывающим чаем. Нахмурила брови.