А на утро, когда мы уже кружили над городом, в сердцах сказал мне, что никогда не видел, чтоб так над девкой измывались. Мне хватило стыда покраснеть.

— А ты-то как, втягиваешься?

— У меня будто выбор есть! Служба есть служба. Увольнительная подождет.

— Ты капитана пойми. Сейчас осень, в преддверии зимы, пока еще морозы лютые не ударили, да шторма снежные с Безлюдных пустошей не пришли, нечисть особенно оживляется. Так и норовит через границу шляться. Фронтир это не центральная Империя, и не юг.

Ветеран говорил так, словно оправдывался. А действительно, куда тут денешься, когда внезапно, ну, для меня, по крайней мере, нарисовалось это очередное задание? Понятно, что встретивший нас накануне сержант не стал сразу вываливать все на голову. А чуть позже и поведал обо всех последних событиях близ Лютограда и сопредельных земель, покуда мы на задании государя были.

— Тебя-то снова из огня да в полымя.

— Разомнусь. На корабле, во время нашей беготни в небе то туда, то сюда, в основном только и делал, что лавку на спине таскал.

— Это хорошо, что настрой у тебя боевой. Значица так… Поедем верхами. Не особо это и далече отсюда, а корабль лишний раз гонять Кречет запретил. Как и энергию силовых доспехов использовать. Мол, экономить на энергокамнях начнем. Дожили, мать бы их! Ладно… Разбираться будем уже по месту, что да как. Староста, конечно, мне еще тех страстей понарассказывал. Но я за долгие годы деревенских изучить успел. Склонны они зачастую опасность преувеличивать. Им и простой волк, ночью мелькнувший среди деревьев, оборотнем кажется.

Я с сомнением усмехнулся. Наверно, жители Кленовки, примыкающей к моему имению деревушки, были людьми из другого теста.

Ну а если уж подвести все итоги, то картина вырисовывалась следующая. Пару дней назад в Цитадель прибыл староста одной из больших, расположенных к юго-западу от Лютограда деревень. Она была на довольно приличном расстоянии от осквернённой границы и редко когда ее жители жаловались на повышенный интерес гостей с другой стороны. Однако ж между деревушкой и границей раскинулся огромный дремучий лес, частично заходящий на нынешнюю территорию ведьм. Особо далеко, в самые глухие чащобы никто из деревенских никогда и не лез. Лес был богатым на живность и вволю поохотится можно было и на изведанных людьми участках.

Но в последнее время, как уверял староста, из лесу к деревне стала захаживать всякая пакость. Само поселение было большим и зажиточным, окружённым высоким и надёжным частоколом. Да и населяло его человек под полтыщи, что по здешним меркам весьма немало. И то, что по ночам начало выползать из лесу, пока в саму деревню не наведывалось. Но вокруг кружить начало. По утрам стали находить вдоль ограды множество очень странных следов. Собаки выли ночь напролёт, домашняя живность тоже чуяла неладное.

Очень нехорошие симптомы, признал я. Хорошо хоть, не было никаких потусторонних звуков, доносящихся из-под земли. Все ж таки, далековато от границ. А вот через лес нечисть вполне и могла начать потихоньку просачиваться да примеряться к такому вожделенному и жирному куску, как большая густонаселённая человеческая деревня.

Пока ещё никто не пострадал, и ни на кого не напали. Да и не видел никто ничего особо страшного. Но староста, не будь дураком, решил, что лучше до крайностей не доводить и не дожидаться, когда неведомые чудища осмелеют настолько, что на стены лезть начнут, почувствовав себя на имперских владениях в полной безопасности. Вот и отправился в город, в Цитадель Корпуса, просить помощи.

Замещающий капитана Корнедуб пообещал разобраться, а явившийся после возвращения Кречет дал добро. Ну и в формирующийся отряд, готовый прямо сегодня отправиться в сторону Латки, так называлась деревня, недолго думая, включил меня. Уму разуму набираться и на всякий случай подальше от эпицентра возможных предстоящих разборок высшего политического уровня сбагрить. Командующий Тринадцатым Корпусом был готов принять весь императорский гнев на себя.

— Вы сами как думаете, в чем там дело, в Латке этой?

Облокотившись о стойку с развешенными осадными арбалетами, Корнедуб дернул себя за вислый седой ус и пожал плечами.

— Да хрен его знает, Алексей. Обычно, на таком расстоянии от границы нечисть не шалит. И появляется только через свежие Проколы. А там кто его… И без иномирных тварей на наших землях всякого хватает. Уж поверь мне. Сейчас-то особливо и удивляться нечему. С тех пор, как в мир вернулась магия, много ещё чего появилось и зажило рядом с нами. Да тока равновесие какое-никакое, а соблюдалось. Оно-то и раньше всякое мракобесие погуливало. Но все окончательно изменилось сто лет назад, с приходом в наш мир легионов нечисти и ведьминого Ковена. Скажем так, и нашенские злыдни понемножку наглеть начали. Так что, скорее всего, на Латку стали клыки точить местные лесные жители. Разберёмся.

Покуда находились в арсенале, я отыскал крепкую кожаную перевязь и, пользуясь найденными тут же подручными средствами, смастерил себе едва ли не на коленке грубое подобие той заспинной системы для ношения огромного меча, что мне уже два раза делал дядя Игнат. Получилось довольно неплохо. Всяко лучше, чем меч на плече таскать. А так хоть руки постоянно свободны будут.

Поездку в дальнюю деревню контролировал лично сержант Корнедуб. Он же выбирал людей, снаряжение, и сам же с нами намеревался ехать. По его словам, уж лучше по дальним заставам мотаться, как в молодости, чем задницу отсиживать в Цитадели. Помимо меня и сержанта отряд насчитывал ещё троих человек. Одним из них оказался прибывший со мною в Лютоград из Академии Влад. Которому я тогда как минимум жизнь спас. Новоиспечённый Часовой очень обрадовался возможности проявить меня, да ещё в такой компании, как ветеран Корнедуб и я. Насколько я понял, идущая на ускоренную поправку Дорофеева особо не сдерживалась в рассказах о наших приключениях. Умалчивая, естественно, о том, в чем конкретно заключалась наше задание. Тайное должно оставаться тайным. Да и не принято было здесь докапываться друг до друга. Все всё понимали. Но рассказывая о моих подвигах, Алёна развернула фантазию на всю катушку. Словно хотела таким образом компенсировать все те нелестные слова, что она раньше высказывала, не особо стесняясь, в мой адрес. Так и выходило, что я, оказывается, едва ли не в одиночку чуть не целую орду нечисти за границей истребил. Одним лишь мечом и без силовой брони. Да еще и ее спас.

Поэтому Влад и сиял как начищенный пятак, греясь в лучах обрушившейся на меня сомнительной славы. Я же лишь угрюмо кивал на каждое дружеское похлопывание по плечу, которым числа не стало, и одобрительные слова в свой адрес. Никогда не стремился оказаться в центре внимания.

Алена также рвалась в наш маленький отряд, но главный врач Цитадели запретил. И наказал еще неделю посидеть тишком на своей койке в казарме. Через неделю организм Часового доделает свою работу, и рука воительницы станет как новенькая. Да и Корнедуб непререкаемо заявил, что ему в дружине немощные не нужны.

— Сморю, ты с Алёнкой-то наконец общий язык нашёл, — простодушно сказал сержант. — И правильно. Деваха то она неплохая. Вспыльчивая, вздорная, но хорошая. И все при ней, опять же! Пришлось ей, бедняжке, в детстве еще тех страстей натерпеться… А нынче один из лучших наших воинов.

Что вспыльчивая, это точно. Я невольно поёжился, вспоминая проведённую нами последнюю ночь на корабле. Во время одной из пауз, когда мы лежали, обнявшись, она посетовала, что не может с одной здоровой рукой как следует свои парные мечи отчистить и наточить. Шлем-то ладно, новый сделают, а вот с клинками она уже пять лет не расставалась. Пришлось, скрепя сердце, признаться ей, что ее мечи остались в шахте и на корабле их нет. Ругалась она, конечно, здорово — заслушаешься. А потом ещё и не преминула отомстить. Почему-то опять мне. Так меня укусила за причинное место, когда поласкать решила, что я чуть с лавки не спрыгнул. Уф… Обещал, что больше не доверю!